фотографирую закат
на свой Pentax:
внезапно не пропустил
его мимо глаз,
упёршись в экран
в хроматы синтаксиса...
а всё-таки за окном
больше красок!

солнечный склон сопки
неба вонзил осколки
в тело моё настолько
что я кричал от боли

холод крепчал к закату
ветер поднял воздушных
змеев на дымку-скатерть
над головою кружат

рифели на сугробах
щерились недовольно
наст пробивала обувь
я увязал по голень

север несёт погоду
сквозь материк до моря
зиму сыграл по нотам
дёрганый шум мотора

я от земли оторван
космос открытый – Линукс
снег обращаю в порох
плюсу обещан минус

но-но-новый текст
создаёт контекст.
«подключайтесь к системе
сейчас и здесь»
протокол знакомый,
как сосед-алкаш.
произвол закона,
де-де-демонтаж!

я вбиваю в bash
свой огромный скрипт,
через ssh
подключаюсь к git,
в цифровой рутине
утопаю весь.
один ход до эндшпиля –
я...
ферзь.

один ход до эндшпиля,
два – до мата.
рейтинг средневзвешенный –
как-то мало.
зумерок не неженка –
он граната.
за порогом беженцы
из палаты.

это прохладное время,
как август в Чили.
эго похабного гения
найдёт причины,
уничтожать проявления
всякого чистого.
мир движется параллельно
оружейным выстрелам.

кто-то систему выстроил,
и кто-то вырос в ней,
копотью небо вымазав,
сказал что выстоит,
ещё сказал что вытерпит
любого рода ограничения,
покуда сердце греет
радиационное излучение.

before I change my mind

открытый космос под откос,
отказы оголяют кость,
здесь колыбельная – наркоз,
мой прокси хочет этот хост!
почистил кэш, забил на ГОСТ,
убил процесс, ресетнул мозг.
проснулся в теле цикла for
и сразу понял – перебор.

открытый космос не в синих списках.
больные звёзды расчихались искрами,
гирляндой повисли недосягаемо близко,
и все поверили, что они лишь фикция.
открытый космос не в синих списках.
под ногами снег захрустел, как чипсы.
я тащу на плечах, до боли зубы стиснув,
ожелезобетоневшие мысли.

открытый космос трещит по швам.
мы для кого-то просто новый штамм,
а для тебя я просто новый шрам,
ведь я ранил всех безостановочно
каждым словом выверенным и острым,
всё пытаясь их выменять на эмоции,
но открытым космосом казался социум,
ведь слов не слышно, там где нету воздуха...

чёрный, будто вымазан в саже,
купол нависает над городом.
синие, как замёрзшие руки,
улицы задыхаются копотью.
космос, распахнутый настежь,
тянет, отрывая от пола,
скалится чернозубою пастью...
чертов Кристофер Нолан!

в подземке тряска.
раны на почве затягиваются ряской.
города расползаются, как кляксы.
у граждан сердца
из кварцевых кластеров –
они големы царские.
а я братец краткости.
моя муза хороша без одежды,
тем более что не громыхает цацками.
наблюдаю и создаю прекрасное –
и это единственный способ жить:
огранять красоту
несуществующей души
выдуманной, но притягательной.
и сколько же в ней схожести
с математикой...

убивать её!
убегать от материи,
но понимать, что я часть её!
сочинять её!
и сочинять, и сочинять ещё!
и совершать расчёт
на восходящий и нисходящий.
– начал!
выстрел – отдача!
выстрел – отдача!
– дальше!
выстрел – отдача!
выстрел – отдача!

красота...
в жёстком диске черного ящика.

собирал себя долго
из параллельных линий –
теперь я – штрих-код,
теперь я не пересекаюсь
с самим собой.

собирал себя долго
из логарифмических спиралей –
теперь я – золотое сечение,
теперь я – аммонит
в музее палеонтологии.

собирал себя долго
из невероятных фракталов.
теперь я – их геометрия,
бесконечный самоповтор.

собирал себя долго –
и, наконец, собрал.
теперь я целый
и всего-то осталось
разобраться.