- - - горе/слëзы - - -
у меня в кармане неприятности.
у меня в канале непонятный стих.
о чëм я пишу и для кого
отчёт о жизни в черте МО?
не думай - думай: не понять умом.
не больно - больно: принимай урон.
народ! народ! покидайте город,
бросайте всё - уходите в горы,
а я останусь утолять их голод,
и яд из крови мОей их заморит.
какое горе - такие слëзы,
какие слëзы - такое горе.
какое горе - такие слëзы,
какие слëзы - такое горе.
я выйду в поле, да без коня.
делите золото без меня -
останусь нищим на злобу дня.
усталость рыщет, манИт земля.
река извилистая - змея,
у ней мошкИ чёрные роя,
за ней полны берега огня.
вода, скажи: волочИшь куда?
оставь в своих крепких объятиях!
корми меня кедром и ягодой!
корми меня нефтью и ядеркой!
храни меня от неприятеля...
и зверьё разбежалось по норам,
и птенцы не покинули гнезда.
лишь телега осталась на поле -
колея зажевала колёса.
какие слëзы - такое горе,
какое горе - такие слëзы.
какие слëзы - такое горе,
какое горе - такие слëзы.
у меня в кармане неприятности.
у меня в канале непонятный стих.
о чëм я пишу и для кого
отчёт о жизни в черте МО?
не думай - думай: не понять умом.
не больно - больно: принимай урон.
народ! народ! покидайте город,
бросайте всё - уходите в горы,
а я останусь утолять их голод,
и яд из крови мОей их заморит.
какое горе - такие слëзы,
какие слëзы - такое горе.
какое горе - такие слëзы,
какие слëзы - такое горе.
я выйду в поле, да без коня.
делите золото без меня -
останусь нищим на злобу дня.
усталость рыщет, манИт земля.
река извилистая - змея,
у ней мошкИ чёрные роя,
за ней полны берега огня.
вода, скажи: волочИшь куда?
оставь в своих крепких объятиях!
корми меня кедром и ягодой!
корми меня нефтью и ядеркой!
храни меня от неприятеля...
и зверьё разбежалось по норам,
и птенцы не покинули гнезда.
лишь телега осталась на поле -
колея зажевала колёса.
какие слëзы - такое горе,
какое горе - такие слëзы.
какие слëзы - такое горе,
какое горе - такие слëзы.
Неба натяжной потолок,
Ветер гужевой поволок.
Что, как неживой, паренёк?
Заискрил в груди проводок...
Ты сорви-сорвись да в овраг,
Ты уста-устал да от ран.
Снова от утра до утрат,
Очеса твои злобой горят...
На кого ты обру-ушишься
Многотонной опорой ЛЭП?
Почему не подру-ужишься
Со врагом после стольких лет?
Этот ворон не кру-ужится,
Он берёт тепловой твой след.
Червячок на крючок — вот и мужество,
Но иначе — уютный склеп.
Эх, осталось так много слов,
Что не сказаны были — нет.
Аэростаты всплывают в ночь,
Отодвинутся от планеты —
От планеты, где больно много
Измождённых кривой дорогой,
Огибающей котлованы,
Что солдаты наколдовали,
Где сжигают рассвет напалмом —
Пусть они лишь хотят согреться.
Бог сжимает мир, как эспандер,
Чтобы ставить других на место.
Натяжной потолок неба,
Гужевой поволок ветер,
А за ним — ничего нету.
Ты остался себе верен.
Ветер гужевой поволок.
Что, как неживой, паренёк?
Заискрил в груди проводок...
Ты сорви-сорвись да в овраг,
Ты уста-устал да от ран.
Снова от утра до утрат,
Очеса твои злобой горят...
На кого ты обру-ушишься
Многотонной опорой ЛЭП?
Почему не подру-ужишься
Со врагом после стольких лет?
Этот ворон не кру-ужится,
Он берёт тепловой твой след.
Червячок на крючок — вот и мужество,
Но иначе — уютный склеп.
Эх, осталось так много слов,
Что не сказаны были — нет.
Аэростаты всплывают в ночь,
Отодвинутся от планеты —
От планеты, где больно много
Измождённых кривой дорогой,
Огибающей котлованы,
Что солдаты наколдовали,
Где сжигают рассвет напалмом —
Пусть они лишь хотят согреться.
Бог сжимает мир, как эспандер,
Чтобы ставить других на место.
Натяжной потолок неба,
Гужевой поволок ветер,
А за ним — ничего нету.
Ты остался себе верен.
каждый день поднимаю проблемы,
чтобы под ногами не валялись.
мы, вроде бы, такие обыкновенные,
но у нас больше мозги и витальность.
и ведь дальность планов - ничего себе!
сначала только до осени,
а потом до упавшей цифры восемь,
и тут главное - быть вместе, а не возле.
и пусть время - это глухонемой извозчик,
мы выпрыгнем из телеги, когда захочешь,
и ты удивишься, что под ногами твёрдая почва -
оказывается, неуверенная рука способна сотворить самое прочное.
внезапно перестаёт быть страшно.
понимаю, что эта жизнь не чья-нибудь, а наша.
тогда, нащупав твою руку, в полуночном космосе
притягиваю тебя к себе, и говорю слегка дрожащим голосом:
"что моё - то твоё, что есть я - для тебя,
что нам выпало вместе пройти - мы пройдём.
что твоё - то моё, что есть ты - для меня,
я с тобой, ты со мной - мы вдвоём"
чтобы под ногами не валялись.
мы, вроде бы, такие обыкновенные,
но у нас больше мозги и витальность.
и ведь дальность планов - ничего себе!
сначала только до осени,
а потом до упавшей цифры восемь,
и тут главное - быть вместе, а не возле.
и пусть время - это глухонемой извозчик,
мы выпрыгнем из телеги, когда захочешь,
и ты удивишься, что под ногами твёрдая почва -
оказывается, неуверенная рука способна сотворить самое прочное.
внезапно перестаёт быть страшно.
понимаю, что эта жизнь не чья-нибудь, а наша.
тогда, нащупав твою руку, в полуночном космосе
притягиваю тебя к себе, и говорю слегка дрожащим голосом:
"что моё - то твоё, что есть я - для тебя,
что нам выпало вместе пройти - мы пройдём.
что твоё - то моё, что есть ты - для меня,
я с тобой, ты со мной - мы вдвоём"
я тяжело дышу,
разъедает уши ядовитый шум.
какой, нахуй, мозговой штурм
в таких-то условиях?
ничего не успеваю,
кажется, всё кроме меня ускорено.
я был вырван с корнем,
подул восточной ветер -
и поменяли направление скобки(
мне страшно,
верните меня на родные колымские сопки...
я спотыкаюсь,
и ледяная скульптура души разлетается на осколки...
распластался на мокром после дождя асфальте,
не смог подняться из-за нехватки креатинфосфата,
взгляд упёрся в небоскрёбы, вставшие горизонтально -
вот и пал Квазимодо, что погнался за квазикристаллом.
но оказалось -
это всего-лишь усталость.
я позволял себе слабость,
зря на кого-то ссылаясь,
праздно игрался словами.
всё же, при мне моя самость.
думал, что скоро сломаюсь...
из этой бури в стакане
ты меня снова спасала.
я тяжело дышу,
покраснел, будто клубничное Шу,
но я, однако, скажу -
этим стихом я горжусь.
разъедает уши ядовитый шум.
какой, нахуй, мозговой штурм
в таких-то условиях?
ничего не успеваю,
кажется, всё кроме меня ускорено.
я был вырван с корнем,
подул восточной ветер -
и поменяли направление скобки(
мне страшно,
верните меня на родные колымские сопки...
я спотыкаюсь,
и ледяная скульптура души разлетается на осколки...
распластался на мокром после дождя асфальте,
не смог подняться из-за нехватки креатинфосфата,
взгляд упёрся в небоскрёбы, вставшие горизонтально -
вот и пал Квазимодо, что погнался за квазикристаллом.
но оказалось -
это всего-лишь усталость.
я позволял себе слабость,
зря на кого-то ссылаясь,
праздно игрался словами.
всё же, при мне моя самость.
думал, что скоро сломаюсь...
из этой бури в стакане
ты меня снова спасала.
я тяжело дышу,
покраснел, будто клубничное Шу,
но я, однако, скажу -
этим стихом я горжусь.
заряжен на сто процентов,
вернулись силы.
я уже сейчас готов быть
своим собственным мессией.
реальность есть матрица? –
тогда я максимальный элемент
в этом двумерном массиве.
рисую словом красиво,
буквы ложатся курсивом,
кинул усталость в корзину,
потом очистил – zero.
я снеговик, что пережил зиму
и не растаял,
когда стал положительным синус
от температуры.
теперь могу достать меч из камня –
мерч короля Артура.
я железный, но не как Iron Man –
я железный, как арматура.
ломаю стены,
выкладываю фотки топлесс,
программирую –
я Павел Дуров?
поднял новый уровень.
работаю со всеми (кроме гос-) структурами.
работы много, будто я телохранитель Путина.
от самоцензуры ничего не осталось, будто в России от Убера.
плюс я системный администратор юмора:
парикмахер Джарахова раньше работал грумером,
включил умный рэп на колонке – поставил её вместо кулера.
я забуллил типá, ну типо мой тип - булевый.
дни будние - всё равно что выходные.
они хотели раннюю пенсию,
на ней путешествовать –
теперь они невыездные.
пошёл дождь,
говорю небу – а чë мы разнылись?
пишу текст,
и смысловые границы размылись.
хотя я только размялся.
энергии хватит –
я всë-таки съел этот кусок мяса.
как (почти) все формулы в физике –
я держусь на массе.
я не такой как все –
за моим лицом прячется маска,
но не Илон, а гражданин Марса.
я амбассадор трагифарса.
просто играюсь рифмами,
ты особо не парься.
здесь могла бы быть концовка со смыслом...
но это не басня.
вернулись силы.
я уже сейчас готов быть
своим собственным мессией.
реальность есть матрица? –
тогда я максимальный элемент
в этом двумерном массиве.
рисую словом красиво,
буквы ложатся курсивом,
кинул усталость в корзину,
потом очистил – zero.
я снеговик, что пережил зиму
и не растаял,
когда стал положительным синус
от температуры.
теперь могу достать меч из камня –
мерч короля Артура.
я железный, но не как Iron Man –
я железный, как арматура.
ломаю стены,
выкладываю фотки топлесс,
программирую –
я Павел Дуров?
поднял новый уровень.
работаю со всеми (кроме гос-) структурами.
работы много, будто я телохранитель Путина.
от самоцензуры ничего не осталось, будто в России от Убера.
плюс я системный администратор юмора:
парикмахер Джарахова раньше работал грумером,
включил умный рэп на колонке – поставил её вместо кулера.
я забуллил типá, ну типо мой тип - булевый.
дни будние - всё равно что выходные.
они хотели раннюю пенсию,
на ней путешествовать –
теперь они невыездные.
пошёл дождь,
говорю небу – а чë мы разнылись?
пишу текст,
и смысловые границы размылись.
хотя я только размялся.
энергии хватит –
я всë-таки съел этот кусок мяса.
как (почти) все формулы в физике –
я держусь на массе.
я не такой как все –
за моим лицом прячется маска,
но не Илон, а гражданин Марса.
я амбассадор трагифарса.
просто играюсь рифмами,
ты особо не парься.
здесь могла бы быть концовка со смыслом...
но это не басня.
