Берег нежится в лучах заката.
Там и люди выпивают понемногу.
Мягкий сумрак контуры загладил.
Брошена бутылочка под ноги.
От неё осталось множество осколков.
Всех размеров: малых и больших.
Но один из них действительно особо
Выделялся между остальных.
Там видна ещё и гравировка.
Закатился тот осколок средь камней.
Той же ночью приступил суровый,
Злой прилив его изделывать ровней.
Море окатало, срок не долгий,
Вот оно уже не острое совсем.
Ведь могло порезать очень больно,
А сейчас лежит покладисто в руке.
На рассвете шел по морю и увидел,
Как на солнце стеклышко блестит,
Взял с собой хотя прошёл бы мимо,
И оно вернулось бы в пески.
Лишь позднее, снова я взглянул
На окатанное синее стекло.
Кто же бросил одиноко на ветру,
Чтобы снова разбивал прибой?
Но разрушенное сново обретает
Непривычную, другую форму.
Океан ещё источит, обгладает.
Есть бесчисленное множество историй.
Но рука поднимет так внезапно,
Сохранит и значимость придаст.
Я смотрю во времени обратно:
Может это верно и для нас?
Может я такое же стекло,
Незаметный неокатанный осколок,
И в лучах, серебрянной искрой,
Я скажу единственное слово.
Ты увидешь на холодном пляже
Безделушку, что тебя так ждёт.
Кто узнает в стеклышке себя же?
Кто себя же среди камушков найдёт?
Там и люди выпивают понемногу.
Мягкий сумрак контуры загладил.
Брошена бутылочка под ноги.
От неё осталось множество осколков.
Всех размеров: малых и больших.
Но один из них действительно особо
Выделялся между остальных.
Там видна ещё и гравировка.
Закатился тот осколок средь камней.
Той же ночью приступил суровый,
Злой прилив его изделывать ровней.
Море окатало, срок не долгий,
Вот оно уже не острое совсем.
Ведь могло порезать очень больно,
А сейчас лежит покладисто в руке.
На рассвете шел по морю и увидел,
Как на солнце стеклышко блестит,
Взял с собой хотя прошёл бы мимо,
И оно вернулось бы в пески.
Лишь позднее, снова я взглянул
На окатанное синее стекло.
Кто же бросил одиноко на ветру,
Чтобы снова разбивал прибой?
Но разрушенное сново обретает
Непривычную, другую форму.
Океан ещё источит, обгладает.
Есть бесчисленное множество историй.
Но рука поднимет так внезапно,
Сохранит и значимость придаст.
Я смотрю во времени обратно:
Может это верно и для нас?
Может я такое же стекло,
Незаметный неокатанный осколок,
И в лучах, серебрянной искрой,
Я скажу единственное слово.
Ты увидешь на холодном пляже
Безделушку, что тебя так ждёт.
Кто узнает в стеклышке себя же?
Кто себя же среди камушков найдёт?
Замëрзлая земля приморских сопок
Хранит следы небесных великанов.
Когда-то солнце вырывалось через сопла,
Их чешуя сцарапывала скалы,
Холодный воздух сотрясали взмахи
Кроваво-красных, белоснежных крыльев,
И серзого тумана грубый бархат
Из ими поднятой гранитной пыли
Сплошным покровом оседал на побережье.
Владычество их было безраздельно.
Звучал напев, напоминавший скрежет,
Он осыпал окрестности картечью.
Но даже в этот край пришло затишье,
Уснули великаны во снегах.
И только оторопь всё также рыщет,
И иногда на них похожи облака...
Заржавленные остовы исчезли,
Уж не врезаются в арктический ландшафт.
Чешуйки переплавлены на лезвия,
И всё же каждая могучая душа
По прежнему парит в мятежном небе.
Их не удержат ни одни законы,
И снова озаряют ярким светом
Холодный мир железные драконы.
Хранит следы небесных великанов.
Когда-то солнце вырывалось через сопла,
Их чешуя сцарапывала скалы,
Холодный воздух сотрясали взмахи
Кроваво-красных, белоснежных крыльев,
И серзого тумана грубый бархат
Из ими поднятой гранитной пыли
Сплошным покровом оседал на побережье.
Владычество их было безраздельно.
Звучал напев, напоминавший скрежет,
Он осыпал окрестности картечью.
Но даже в этот край пришло затишье,
Уснули великаны во снегах.
И только оторопь всё также рыщет,
И иногда на них похожи облака...
Заржавленные остовы исчезли,
Уж не врезаются в арктический ландшафт.
Чешуйки переплавлены на лезвия,
И всё же каждая могучая душа
По прежнему парит в мятежном небе.
Их не удержат ни одни законы,
И снова озаряют ярким светом
Холодный мир железные драконы.
❤1