«Сталинославие», как политическое сектантство
Часть 2. О значимом. «Сталиноверческая» ориентация Степанова
В своей статье «В чём неправда «православных антисоветчиков» Степанов перечисляет семь наших «заблуждений» с точки зрения «сталиноверия». Так же по пунктам разъясним нашу право консервативную позицию.
Первое. Постулируется, что антисоветчики «слышать не хотят о русификации Сталиным марксизма-ленинизма, в лучшем случае готовы признать это временной уступкой, но никак не существенным изменением самой природы советского социализма».
Скажу сразу — термин «антисоветчики» абсолютно искусственный и политически пустой, так как Советы не играли ключевой роли в системе партийного государства. Так же не было ни одной антикоммунистической организации, которая бы главной проблемой считала институт Советов.
В СССР реальной властью обладала высшая коммунистическая партийная номенклатура, действующая в зависимости от внутри и внешнеполитической обстановки исходя из марксистко-ленинской идеологии. Советы были ничего не значащей для коммунистов демократической декорацией. Поэтому и быть «антисоветчиками» (против Советов) всё равно быть при национал-социалистическом режиме против какого-нибудь «Германского трудового фронта», а не против фюрера, его партии и национал-социалистической идеологии.
Да православные антикоммунисты говорят о неизменности марксистско-ленинской идеологии, в её базовых постулатах. Цель партии —построение коммунистического общества никогда не подвергалась сомнению. Атеизм, классовая борьба, интернационализм, борьба за победу социализма во всем мире — пронизывает всю не долгую историю коммунистического режима, что при Ленине и Троцком, что при Сталине, что при всех последующих генсеках.
Тактически политические подходы варьировались в зависимости от ситуации, от состояния партии и от самоощущения лидеров партии. Марксистко-ленинская идеология не менялась, менялась сама жизнь в СССР и вокруг него. И потому тактические подходы при Хрущёве и при Брежневе уже не могли быть такими зверскими как при Ленине и при Сталине. Не идеология менялась, а революционный запал истлевал. Партия, не по своей воле и не по воле Сталина, перестала воспитывать несгибаемых революционеров и бесчеловечных палачей. Увеличиваясь численно, она переставала быть революционной организацией, перерождаясь в правящий номенклатурный слой. Это процесс потери революционной энергии, а не «русификации».
Если траву (русский народ) перестают регулярно косить (репрессировать), то она разрастается всё более свободно и скидывает с себя коммунистических «косарей» (палачей переродившихся в номенклатуру) переставших ловить классовых мышей («врагов»).
Божие наказание (в том числе и за революцию) всегда имеет временные рамки. «Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои» (Исход, глава 20, стихи 5,6).
«До третьего и четвёртого рода» — это и есть семидесятилетний период коммунистического режима в России, постепенно терявшего революционную энергию.
В этом естественном процессе, потере богоборческой энергии, нет никакого Сталина и его воли. Как нет воли ни у молота, ни у наковальни по которой бьёт «Бог ревнитель» наказывая своих «детей» — русский народ.
Поэтому можно хоть до посинения болтать о «русификации», впрочем, как и о «грузинофикации», «примитивизации» или о «профанации» марксизма Сталиным. Какая нам русским разница, что делал с марксизмом глава коммунистической партии, если он от него не отказывался. Был ли Сталин сам лево-правым уклонистом, в большей или в меньшей степени ревизионистом, революционным термидорианцем или верным практиком-ленинцем это проблема узкопартийная, а не общенациональная, русская. Умер Сталин и, слава Богу.
Пускай коммунисты и «сталиноверы» водят хороводы вокруг своих умерших вождей хоть до Второго Пришествия. Не в этом секулярном взгляде лежит смысл возрождения России.
Второе. Нас обвиняют в идеализации дореволюционной России. Обвинение возможное, только при отсутствии
Часть 2. О значимом. «Сталиноверческая» ориентация Степанова
В своей статье «В чём неправда «православных антисоветчиков» Степанов перечисляет семь наших «заблуждений» с точки зрения «сталиноверия». Так же по пунктам разъясним нашу право консервативную позицию.
Первое. Постулируется, что антисоветчики «слышать не хотят о русификации Сталиным марксизма-ленинизма, в лучшем случае готовы признать это временной уступкой, но никак не существенным изменением самой природы советского социализма».
Скажу сразу — термин «антисоветчики» абсолютно искусственный и политически пустой, так как Советы не играли ключевой роли в системе партийного государства. Так же не было ни одной антикоммунистической организации, которая бы главной проблемой считала институт Советов.
В СССР реальной властью обладала высшая коммунистическая партийная номенклатура, действующая в зависимости от внутри и внешнеполитической обстановки исходя из марксистко-ленинской идеологии. Советы были ничего не значащей для коммунистов демократической декорацией. Поэтому и быть «антисоветчиками» (против Советов) всё равно быть при национал-социалистическом режиме против какого-нибудь «Германского трудового фронта», а не против фюрера, его партии и национал-социалистической идеологии.
Да православные антикоммунисты говорят о неизменности марксистско-ленинской идеологии, в её базовых постулатах. Цель партии —построение коммунистического общества никогда не подвергалась сомнению. Атеизм, классовая борьба, интернационализм, борьба за победу социализма во всем мире — пронизывает всю не долгую историю коммунистического режима, что при Ленине и Троцком, что при Сталине, что при всех последующих генсеках.
Тактически политические подходы варьировались в зависимости от ситуации, от состояния партии и от самоощущения лидеров партии. Марксистко-ленинская идеология не менялась, менялась сама жизнь в СССР и вокруг него. И потому тактические подходы при Хрущёве и при Брежневе уже не могли быть такими зверскими как при Ленине и при Сталине. Не идеология менялась, а революционный запал истлевал. Партия, не по своей воле и не по воле Сталина, перестала воспитывать несгибаемых революционеров и бесчеловечных палачей. Увеличиваясь численно, она переставала быть революционной организацией, перерождаясь в правящий номенклатурный слой. Это процесс потери революционной энергии, а не «русификации».
Если траву (русский народ) перестают регулярно косить (репрессировать), то она разрастается всё более свободно и скидывает с себя коммунистических «косарей» (палачей переродившихся в номенклатуру) переставших ловить классовых мышей («врагов»).
Божие наказание (в том числе и за революцию) всегда имеет временные рамки. «Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои» (Исход, глава 20, стихи 5,6).
«До третьего и четвёртого рода» — это и есть семидесятилетний период коммунистического режима в России, постепенно терявшего революционную энергию.
В этом естественном процессе, потере богоборческой энергии, нет никакого Сталина и его воли. Как нет воли ни у молота, ни у наковальни по которой бьёт «Бог ревнитель» наказывая своих «детей» — русский народ.
Поэтому можно хоть до посинения болтать о «русификации», впрочем, как и о «грузинофикации», «примитивизации» или о «профанации» марксизма Сталиным. Какая нам русским разница, что делал с марксизмом глава коммунистической партии, если он от него не отказывался. Был ли Сталин сам лево-правым уклонистом, в большей или в меньшей степени ревизионистом, революционным термидорианцем или верным практиком-ленинцем это проблема узкопартийная, а не общенациональная, русская. Умер Сталин и, слава Богу.
Пускай коммунисты и «сталиноверы» водят хороводы вокруг своих умерших вождей хоть до Второго Пришествия. Не в этом секулярном взгляде лежит смысл возрождения России.
Второе. Нас обвиняют в идеализации дореволюционной России. Обвинение возможное, только при отсутствии
навыков чтения у Степанова. В стиле: «не читал, но знаю, что они должны так думать. Они ведь «антисоветчики» однако»… Могу лишь посоветовать прочесть любую из моих книг или статей посвящённую теме революции. Или любого другого православного антимарксиста, консервативного антикоммуниста или правого антидемократа. Я понимаю, что удобнее «поражать» выдуманного противника, но пора бы уже пробовать полемизировать с чем более сложным, чем со своей фантазией.
Третье. «Главное в системе взглядов «православных антисоветчиков» — ненависть к Иосифу Виссарионовичу Сталину» — пишет Степанов. Мол, Ленина или Троцкого мы не так сильно «ненавидим».
Дорогой заблудший «сталиновер» ну, где можно у нас вычитать, подобную ерунду? Я, например, критикую идеологию и практику и марксизма, и ленинизма, и сталинизма, и троцкизма. Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, а так же Троцкий или другие революционные теоретики или практики меня интересуют, прежде всего, как представители определённой человеконенавистнической идеологии.
Это у вашей стороны, какой то духовный бзик, личностные причуды и психологические странности, связанные со Сталиным. Это левые и «православные сталиноверы» зациклились на Сталине. Навязывание вами русскому обществу Сталина и сталинизма собственно и заставляет нас, правых консерваторов, реагировать, читать всех этих убогих теоретиков разрушения.
Поверьте (или проверьте сами), что после изучения трудов Льва Тихомирова, Петра Казанского, Василия Каткова, Николая Захарова, Николая Болдырева, Ивана Ильина — все эти Маркс, Энгельс, Ленин, Троцкий, Сталин выглядят абсолютно интеллектуально беспомощными, когда они говорят о государстве и уж тем более о русском государстве.
Я из-за вашей сталиноверческой глупости и правового безвкусия вынужден перечитывать этот марксистский мусор, чтобы объяснить желающим разобраться, всю их неадекватную чужеродность — великой имперской традиции нашего Отечества.
Степанов переживает, что мы правые империалисты и антикоммунисты не разбираемся в сортах революционеров. Мол, есть совсем «плохие» евреи-коммунисты: Свердлов, Троцкий, Зиновьев, Урицкий. А есть «хорошие» коммунисты. И «антисоветчик» Смолин, зачем-то «пинает русского (по самосознанию) Ульянова и грузина Джугашвили».
Понятно, что между марксистами-коммунистами («староверами») и «православными сталиноверами» («обновленцами») есть разница, как между ортодоксами-марксистами (верящими в Маркса и Энгельса) и советскими шовинистами (верящими только в Ленина и в Сталина). Но для правых консерваторов существенной разницы нет, это лишь разные, но союзные фракции революционного погрома в России.
Здесь надо отметить, что левая ориентация Степанова ещё находится в движении, в некоем незаконченном развитии. Сталин и Ленин у него, то находятся в одном лагере — «коммунистического добра». То Сталин выступает как «милость Божия к русскому народу» и один выделяется из «всей банды захвативших власть в России преступников… чьё сердце не было окаменевшим».
А как же «русский (по самосознанию) Ульянов»? Пора уже Степанову определиться, достроить своё «сталиноверие» до логического конца. Раз Ленин был «русским по самосознанию», то он как глава «банды захватившей власть в России преступников» то же человек «большого русского, не окаменевшего сердца»?
Тогда их уже двое — Ульянов и Джугашвили. Как они изначально и лежали в паре, в Мавзолее. «Сталиноверие», настоятельно требует дополнить его — «лениноверием», объединив в новое политическое учение «коммуноверие». И тогда, будет понятно, что Сталин в «Основах ленинизма» — писал, как грузинский ученик с «не окаменевшим сердцем» о своём учителе (русском по самосознанию) так же «с не окаменевшим сердцем».
Аллилуйя! Или тут уже уместнее будет ленинское «с марксистским приветом»!
Останется добавить ещё одну пару — Маркса с Энгельсом. Объявить их так же людьми «с не окаменевшими сердцами». И до свидания в Советском Союзе 2.0, под лозунгом «Православия, Самодержавие, Народность» или «православного марксизма», что видимо для Степанова уже практически одно и то же.
Для «православных сталиноверов» главный догмат почит
Третье. «Главное в системе взглядов «православных антисоветчиков» — ненависть к Иосифу Виссарионовичу Сталину» — пишет Степанов. Мол, Ленина или Троцкого мы не так сильно «ненавидим».
Дорогой заблудший «сталиновер» ну, где можно у нас вычитать, подобную ерунду? Я, например, критикую идеологию и практику и марксизма, и ленинизма, и сталинизма, и троцкизма. Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, а так же Троцкий или другие революционные теоретики или практики меня интересуют, прежде всего, как представители определённой человеконенавистнической идеологии.
Это у вашей стороны, какой то духовный бзик, личностные причуды и психологические странности, связанные со Сталиным. Это левые и «православные сталиноверы» зациклились на Сталине. Навязывание вами русскому обществу Сталина и сталинизма собственно и заставляет нас, правых консерваторов, реагировать, читать всех этих убогих теоретиков разрушения.
Поверьте (или проверьте сами), что после изучения трудов Льва Тихомирова, Петра Казанского, Василия Каткова, Николая Захарова, Николая Болдырева, Ивана Ильина — все эти Маркс, Энгельс, Ленин, Троцкий, Сталин выглядят абсолютно интеллектуально беспомощными, когда они говорят о государстве и уж тем более о русском государстве.
Я из-за вашей сталиноверческой глупости и правового безвкусия вынужден перечитывать этот марксистский мусор, чтобы объяснить желающим разобраться, всю их неадекватную чужеродность — великой имперской традиции нашего Отечества.
Степанов переживает, что мы правые империалисты и антикоммунисты не разбираемся в сортах революционеров. Мол, есть совсем «плохие» евреи-коммунисты: Свердлов, Троцкий, Зиновьев, Урицкий. А есть «хорошие» коммунисты. И «антисоветчик» Смолин, зачем-то «пинает русского (по самосознанию) Ульянова и грузина Джугашвили».
Понятно, что между марксистами-коммунистами («староверами») и «православными сталиноверами» («обновленцами») есть разница, как между ортодоксами-марксистами (верящими в Маркса и Энгельса) и советскими шовинистами (верящими только в Ленина и в Сталина). Но для правых консерваторов существенной разницы нет, это лишь разные, но союзные фракции революционного погрома в России.
Здесь надо отметить, что левая ориентация Степанова ещё находится в движении, в некоем незаконченном развитии. Сталин и Ленин у него, то находятся в одном лагере — «коммунистического добра». То Сталин выступает как «милость Божия к русскому народу» и один выделяется из «всей банды захвативших власть в России преступников… чьё сердце не было окаменевшим».
А как же «русский (по самосознанию) Ульянов»? Пора уже Степанову определиться, достроить своё «сталиноверие» до логического конца. Раз Ленин был «русским по самосознанию», то он как глава «банды захватившей власть в России преступников» то же человек «большого русского, не окаменевшего сердца»?
Тогда их уже двое — Ульянов и Джугашвили. Как они изначально и лежали в паре, в Мавзолее. «Сталиноверие», настоятельно требует дополнить его — «лениноверием», объединив в новое политическое учение «коммуноверие». И тогда, будет понятно, что Сталин в «Основах ленинизма» — писал, как грузинский ученик с «не окаменевшим сердцем» о своём учителе (русском по самосознанию) так же «с не окаменевшим сердцем».
Аллилуйя! Или тут уже уместнее будет ленинское «с марксистским приветом»!
Останется добавить ещё одну пару — Маркса с Энгельсом. Объявить их так же людьми «с не окаменевшими сердцами». И до свидания в Советском Союзе 2.0, под лозунгом «Православия, Самодержавие, Народность» или «православного марксизма», что видимо для Степанова уже практически одно и то же.
Для «православных сталиноверов» главный догмат почит
ания Сталина покоится на Отечественной войне. Они считают, что здесь же концентрируется и «главная незадача» для «антисоветчиков».
Давайте зададимся простым вопросом: а смог бы Сталин и коммунистическая партия победить национал-социалистическую Германию без мобилизации имперских русских смыслов? Без осознанного отвода партией в «глубокий тыл» с фронта всех своих внутрипартийных героев (от Маркса с Лениным, до Клары Цеткин с III Интернационалом, отмены комиссаров) — победы на фронте коммунистам никогда бы не видать. Только позволив русскому народу воевать за историческую Россию, а не за идеи Маркса и Ленина, на которых и был построен СССР, как будущая часть Мирового ССР, Сталин получил громадный перевес над Гитлером.
А раз это так, нужен ли был Сталин тогда и тем более, сегодня? Если для Победы была нужна мобилизация русского народа в его имперском традиционном историческом формате, то Сталин теряет всю свою привлекательность, как «победитель».
Мобилизация в коммунистическом формате, с Марксом, Лениным, Сталиным, советами, партией, комиссарами оказалась не достаточна для Победы. Пришлось согласиться выпустить из застенков, на свободу — русский победный дух, который на советском языке, назывался «великорусским шовинизмом» и долгие годы был главным врагом партии большевиков. И это главное. Именно он решил исход битвы. А насколько «вопреки» или насколько «благодаря» это оставим взвешивать историкам этой войны. Это абсолютно вторично.
Четвёртое. Степанов понимает, что надо как то утрясти, противостояние: Новомученики Российские — коммунистические палачи. Ведь он ещё не отбросил прилагательное «православный» у своего «сталиноверия».
Он пытается выкрутиться через формулу: «Новомученики Христа исповедовали, а не с режимом боролись». И ему кажется, что проблема им блестяще решена. На самом же деле палачи остались палачами, а Новомученики — жертвами сталинского режима.
Во-первых, в обвинительных делах тех Новомучеников, которых расстреляли и замучили не сразу, а над которыми формально проводили «следствие» осталось много отрицательных высказываний о коммунистической идеологии.
Патриарх Тихон жёстко высказывался о коммунистическом режиме в воззвании по поводу Брестского мира, в анафеме власти и в воззвании против декрета об изъятии церковных ценностей.
Его местоблюститель, митрополит Пётр (Полянский) на допросе в 1925 году утверждал: «Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего Церковь признать не может».
Как вспоминал о Святителе Петре его тюремщик: «Аналогичные рассуждения и его отношение к существующему строю он мне также высказывал неоднократно на обходах» вплоть до расстрела.
Цитаты можно было бы множить, но формат статьи этого не позволяет.
Да оценка коммунистического режима у Новомучеников Российских исходила из исповедования Христа. Режим был греховным, антихристианским, богоборческим. А само исповедование Христа, большевизм воспринимал как контрреволюционную, антисоветскую борьбу. Сами большевики боролись с Новомучениками, как с христианами, как с верными последователями, ненавистного для всякого революционера — Творца этого мира.
Пика «сталиноверческой» безнравственности Степанов достиг в следующей фразе: «Репрессии против православных были вопреки воле Сталина. А почему бы и нет?! Ведь в ходе репрессий пострадали и сторонники Сталина». Мол, это всё НКВД виноват?! А Сталин то, на третьем десятке лет революционных репрессий, всё ещё не знал о них?!
Это беспардонная ложь. Новомученики Российские не перестали погибать в тюрьмах и лагерях и после массовых репрессий 1937–1938 годов. Они продолжали умирать и в 1941, и в 1945, и в 1953 годах, на всём протяжении власти Сталина. Смотрите их биографии.
Новомученики Российские были антикоммунистами в силу своего христианского исповедания, своего мученичества, как жертвы режима, которым руководила партия во главе с Лениным, Сталиным, а затем и гонителем Хрущёвым.
Коммунизм и христианство несовместимы, как смерть и жизнь.
Здесь, на самом деле, уже можно было бы сказать — пришёл конец несчастному. В своей защитительной апологетике Сталина, Степан
Давайте зададимся простым вопросом: а смог бы Сталин и коммунистическая партия победить национал-социалистическую Германию без мобилизации имперских русских смыслов? Без осознанного отвода партией в «глубокий тыл» с фронта всех своих внутрипартийных героев (от Маркса с Лениным, до Клары Цеткин с III Интернационалом, отмены комиссаров) — победы на фронте коммунистам никогда бы не видать. Только позволив русскому народу воевать за историческую Россию, а не за идеи Маркса и Ленина, на которых и был построен СССР, как будущая часть Мирового ССР, Сталин получил громадный перевес над Гитлером.
А раз это так, нужен ли был Сталин тогда и тем более, сегодня? Если для Победы была нужна мобилизация русского народа в его имперском традиционном историческом формате, то Сталин теряет всю свою привлекательность, как «победитель».
Мобилизация в коммунистическом формате, с Марксом, Лениным, Сталиным, советами, партией, комиссарами оказалась не достаточна для Победы. Пришлось согласиться выпустить из застенков, на свободу — русский победный дух, который на советском языке, назывался «великорусским шовинизмом» и долгие годы был главным врагом партии большевиков. И это главное. Именно он решил исход битвы. А насколько «вопреки» или насколько «благодаря» это оставим взвешивать историкам этой войны. Это абсолютно вторично.
Четвёртое. Степанов понимает, что надо как то утрясти, противостояние: Новомученики Российские — коммунистические палачи. Ведь он ещё не отбросил прилагательное «православный» у своего «сталиноверия».
Он пытается выкрутиться через формулу: «Новомученики Христа исповедовали, а не с режимом боролись». И ему кажется, что проблема им блестяще решена. На самом же деле палачи остались палачами, а Новомученики — жертвами сталинского режима.
Во-первых, в обвинительных делах тех Новомучеников, которых расстреляли и замучили не сразу, а над которыми формально проводили «следствие» осталось много отрицательных высказываний о коммунистической идеологии.
Патриарх Тихон жёстко высказывался о коммунистическом режиме в воззвании по поводу Брестского мира, в анафеме власти и в воззвании против декрета об изъятии церковных ценностей.
Его местоблюститель, митрополит Пётр (Полянский) на допросе в 1925 году утверждал: «Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего Церковь признать не может».
Как вспоминал о Святителе Петре его тюремщик: «Аналогичные рассуждения и его отношение к существующему строю он мне также высказывал неоднократно на обходах» вплоть до расстрела.
Цитаты можно было бы множить, но формат статьи этого не позволяет.
Да оценка коммунистического режима у Новомучеников Российских исходила из исповедования Христа. Режим был греховным, антихристианским, богоборческим. А само исповедование Христа, большевизм воспринимал как контрреволюционную, антисоветскую борьбу. Сами большевики боролись с Новомучениками, как с христианами, как с верными последователями, ненавистного для всякого революционера — Творца этого мира.
Пика «сталиноверческой» безнравственности Степанов достиг в следующей фразе: «Репрессии против православных были вопреки воле Сталина. А почему бы и нет?! Ведь в ходе репрессий пострадали и сторонники Сталина». Мол, это всё НКВД виноват?! А Сталин то, на третьем десятке лет революционных репрессий, всё ещё не знал о них?!
Это беспардонная ложь. Новомученики Российские не перестали погибать в тюрьмах и лагерях и после массовых репрессий 1937–1938 годов. Они продолжали умирать и в 1941, и в 1945, и в 1953 годах, на всём протяжении власти Сталина. Смотрите их биографии.
Новомученики Российские были антикоммунистами в силу своего христианского исповедания, своего мученичества, как жертвы режима, которым руководила партия во главе с Лениным, Сталиным, а затем и гонителем Хрущёвым.
Коммунизм и христианство несовместимы, как смерть и жизнь.
Здесь, на самом деле, уже можно было бы сказать — пришёл конец несчастному. В своей защитительной апологетике Сталина, Степан
ов достиг заведомой дистиллированной лжи… и пора вступать в КПРФ.
Дополнительно, замечу лишь ещё одну странную алогичность. Нам православным антикоммунистам принцип «вопреки» употреблять запрещается, а вот «православным сталиноверам», если очень хочется то разрешается? Если уж такие левые геркулесовые «вопреки» считаются возможными, то уж тогда и правые «вопреки» позвольте употреблять невозбранно.
Пятое. Про либеральность Степанова ничего не знаю. Это не важно. Либералы и социалисты, идеологические братья. Одни раскачивают, другие утилизируют Родину. Про «консервативность» всё описал выше.
Шестое. Степанов обвиняет православных антикоммунистов в якобы неизбежной для них «апологии власовщины».
Попутно наше открещивание «от оправдания власовщины», которое он признаёт, Степанов называет «логической непоследовательностью»?!
Напомню, что, до своего предательства Власов был многолетним коммунистом и любимцем Сталина. После предательства Власов остался до самой своей смерти таким же последовательным социалистом и почитателем революции 1917 года, как и ранее (См.: его воззвания и речи).
Я лично называю Ленина и всю партию большевиков, разделявшую пораженческую позицию своего вождя — власовцами Первой Мировой войны. Скажу больше, люди левых убеждений, почитающие Ленина своим учителем, в моих глазах легко могут стать власовцами во время войны, именно из-за легкости с которой Ленин желал поражения своему Отечеству. Так что ну никак меня туда к Власову не пристегнёшь, сколь ни старайся.
Седьмое. Самое безумное обвинение. Раз мы против Сталина, значит за его врага — Бандеру?! Степанов по видимому не знает, что не все люди пользуются в своих логических рассуждениях — «марксистской диалектикой».
Если продолжать эту логику — то православные антикоммунисты должны быть и за Троцкого, и за всех других партийных уклонистов от линии Сталина. А так же за японского микадо, за итальянского дуче, за германского фюрера, за венгерского адмирала Хорти, за китайского Чан Кайши, за Черчилля периода Холодной войны, за Тито который поссорился со Сталиным, за III Интернационал распущенный Сталиным, а так же и за тех НКВДешников которых он пустил в расход вместе с верными ленинцами.
Врагов у Сталина была добрая половина мира, если мы конечно не приуменьшаем широты его большевистской ненависти. Поэтому все не любящие Сталина для Степанова — враги народа, потому что троцкисты, агенты японского милитаризма, итальянского фашизма, германского национал-социализма, агенты венгерской и китайской разведок, а так же английского капитализма и югославского ревизионизма…
Бандера был реальным дураком. Он должен был бы поменять тризуб на изображение Сталина и Ленина на знамёнах своей организации. Так как никто более не сделал для появления Украины, украинизации и появления массового «украинца» как Ленин и Сталин своей политикой. Именно Сталин учредил министерство обороны УССР (существовал как наркомат обороны в 1944–1945), министерство иностранных дел УССР (Закон СССР от 1 февраля 1944 «О предоставлении союзным республикам полномочий в области внешних сношений и о преобразовании в связи с этим Народного Комиссариата иностранных дел из общесоюзного в союзно-республиканский Народный Комиссариат» придал международную субъектность УССР), именно он запихал УССР в члены ООН и других международных организаций.
Нормальная, не марксистская логика совершенно другая. Если Бандера воевал против Сталина, а я оцениваю Сталина как зло, это не значит, что я поддерживаю Бандеру.
Так же как если Гитлер воевал со Сталиным, это не значит что я национал-социалист, если считаю Сталина злом. Даже и то, что я бы защищал Родину во время Отечественной войны с оружием в руках, это не значит что Сталин это добро.
Добро — это моя Родина.
Россия — это моё вечное национальное добро, а Сталин — это давно умершее зло.
И, Слава Богу, что оно было временным злом в жизни нашей вечной России.
После смерти Сталина, Сталин более не опасен. Он мёртв и о его загробной участи уже вынесен приговор Творцом.
Для нашей Родины сегодня опасен сталинизм, сталиноверие, сталинославие во всех пр
Дополнительно, замечу лишь ещё одну странную алогичность. Нам православным антикоммунистам принцип «вопреки» употреблять запрещается, а вот «православным сталиноверам», если очень хочется то разрешается? Если уж такие левые геркулесовые «вопреки» считаются возможными, то уж тогда и правые «вопреки» позвольте употреблять невозбранно.
Пятое. Про либеральность Степанова ничего не знаю. Это не важно. Либералы и социалисты, идеологические братья. Одни раскачивают, другие утилизируют Родину. Про «консервативность» всё описал выше.
Шестое. Степанов обвиняет православных антикоммунистов в якобы неизбежной для них «апологии власовщины».
Попутно наше открещивание «от оправдания власовщины», которое он признаёт, Степанов называет «логической непоследовательностью»?!
Напомню, что, до своего предательства Власов был многолетним коммунистом и любимцем Сталина. После предательства Власов остался до самой своей смерти таким же последовательным социалистом и почитателем революции 1917 года, как и ранее (См.: его воззвания и речи).
Я лично называю Ленина и всю партию большевиков, разделявшую пораженческую позицию своего вождя — власовцами Первой Мировой войны. Скажу больше, люди левых убеждений, почитающие Ленина своим учителем, в моих глазах легко могут стать власовцами во время войны, именно из-за легкости с которой Ленин желал поражения своему Отечеству. Так что ну никак меня туда к Власову не пристегнёшь, сколь ни старайся.
Седьмое. Самое безумное обвинение. Раз мы против Сталина, значит за его врага — Бандеру?! Степанов по видимому не знает, что не все люди пользуются в своих логических рассуждениях — «марксистской диалектикой».
Если продолжать эту логику — то православные антикоммунисты должны быть и за Троцкого, и за всех других партийных уклонистов от линии Сталина. А так же за японского микадо, за итальянского дуче, за германского фюрера, за венгерского адмирала Хорти, за китайского Чан Кайши, за Черчилля периода Холодной войны, за Тито который поссорился со Сталиным, за III Интернационал распущенный Сталиным, а так же и за тех НКВДешников которых он пустил в расход вместе с верными ленинцами.
Врагов у Сталина была добрая половина мира, если мы конечно не приуменьшаем широты его большевистской ненависти. Поэтому все не любящие Сталина для Степанова — враги народа, потому что троцкисты, агенты японского милитаризма, итальянского фашизма, германского национал-социализма, агенты венгерской и китайской разведок, а так же английского капитализма и югославского ревизионизма…
Бандера был реальным дураком. Он должен был бы поменять тризуб на изображение Сталина и Ленина на знамёнах своей организации. Так как никто более не сделал для появления Украины, украинизации и появления массового «украинца» как Ленин и Сталин своей политикой. Именно Сталин учредил министерство обороны УССР (существовал как наркомат обороны в 1944–1945), министерство иностранных дел УССР (Закон СССР от 1 февраля 1944 «О предоставлении союзным республикам полномочий в области внешних сношений и о преобразовании в связи с этим Народного Комиссариата иностранных дел из общесоюзного в союзно-республиканский Народный Комиссариат» придал международную субъектность УССР), именно он запихал УССР в члены ООН и других международных организаций.
Нормальная, не марксистская логика совершенно другая. Если Бандера воевал против Сталина, а я оцениваю Сталина как зло, это не значит, что я поддерживаю Бандеру.
Так же как если Гитлер воевал со Сталиным, это не значит что я национал-социалист, если считаю Сталина злом. Даже и то, что я бы защищал Родину во время Отечественной войны с оружием в руках, это не значит что Сталин это добро.
Добро — это моя Родина.
Россия — это моё вечное национальное добро, а Сталин — это давно умершее зло.
И, Слава Богу, что оно было временным злом в жизни нашей вечной России.
После смерти Сталина, Сталин более не опасен. Он мёртв и о его загробной участи уже вынесен приговор Творцом.
Для нашей Родины сегодня опасен сталинизм, сталиноверие, сталинославие во всех пр
едлагаемых формах. Как и любые другие человеконенавистнические идеологии.
Революция, коммунизм, ленинизм, сталинизм — больше никогда!
Революция, коммунизм, ленинизм, сталинизм — больше никогда!
Оппозиция, Лукашенко и Россия
Президент Лукашенко получил важный урок — в глазах Запада он продолжает оставаться последним диктатором Европы. И с ним хотят поступить как с Каддафи и Саддамом Хусейном. Не только свергнуть, но и наказать.
Созданный оппозицией Координационный совет не способен управлять не только Белоруссией, но даже и уличной оппозицией. Собственно он не для этого и создавался. Это лишь публичная картинка для Запада, для информационной трансляции альтернативных Лукашенко лиц.
Изменились ли внутри этой ситуации отношения Белоруссии и России?
Да вообще то они уже давно изменились. Сейчас Лукашенко просто признал свою слабость и в разговорах с Путиным подтвердил свою зависимость от помощи России.
Метания Лукашенко в сторону Запада и заигрывания с местными националистами стоили ему уличных протестов, пролитой крови, забастовок на предприятиях и подрыва своего авторитета.
История с задержанием «33 богатырей» лишь показала, что в его окружении находятся либо не профессионалы, либо предатели. Обвинения России в попытке организации беспорядков в Белоруссии мотивировали западных кураторов на более агрессивные мероприятия после выборов. Они решили, что в ситуации конфликта с Россией, Лукашенко один не удержится у власти.
Но, Лукашенко быстро сдал назад и «переприсягнул» Путину.
Вообще если Лукашенко хочет дожить до глубокой старости, то должен крепко держаться за Россию, за своего единственного союзника. При чём союзника, хоть и в потенции желающая присоединить западно-русские земли, но по крайней мере не претендующая на его жизнь. Убивать Лукашенко России нет никакого смысла, в отличии от злопамятного Запада.
Если Лукашенко действительно считает себя белорусско-русским человеком, то должен когда соберётся уходить, должен оставить свою власть, в наследство Москве, собирающей Русский мир.
Белорусская же оппозиция прийти к власти в Белоруссии может только через майдан, через государственный переворот. Но Лукашенко уже оправился от первых тяжёлых дней, заручился поддержкой России и будет бороться. А если ему не будет хватать сил, то обратится к России. И у нас будет повод воссоединить западнорусские земли с Россией, на законных основаниях, как любит Путин.
Президент Лукашенко получил важный урок — в глазах Запада он продолжает оставаться последним диктатором Европы. И с ним хотят поступить как с Каддафи и Саддамом Хусейном. Не только свергнуть, но и наказать.
Созданный оппозицией Координационный совет не способен управлять не только Белоруссией, но даже и уличной оппозицией. Собственно он не для этого и создавался. Это лишь публичная картинка для Запада, для информационной трансляции альтернативных Лукашенко лиц.
Изменились ли внутри этой ситуации отношения Белоруссии и России?
Да вообще то они уже давно изменились. Сейчас Лукашенко просто признал свою слабость и в разговорах с Путиным подтвердил свою зависимость от помощи России.
Метания Лукашенко в сторону Запада и заигрывания с местными националистами стоили ему уличных протестов, пролитой крови, забастовок на предприятиях и подрыва своего авторитета.
История с задержанием «33 богатырей» лишь показала, что в его окружении находятся либо не профессионалы, либо предатели. Обвинения России в попытке организации беспорядков в Белоруссии мотивировали западных кураторов на более агрессивные мероприятия после выборов. Они решили, что в ситуации конфликта с Россией, Лукашенко один не удержится у власти.
Но, Лукашенко быстро сдал назад и «переприсягнул» Путину.
Вообще если Лукашенко хочет дожить до глубокой старости, то должен крепко держаться за Россию, за своего единственного союзника. При чём союзника, хоть и в потенции желающая присоединить западно-русские земли, но по крайней мере не претендующая на его жизнь. Убивать Лукашенко России нет никакого смысла, в отличии от злопамятного Запада.
Если Лукашенко действительно считает себя белорусско-русским человеком, то должен когда соберётся уходить, должен оставить свою власть, в наследство Москве, собирающей Русский мир.
Белорусская же оппозиция прийти к власти в Белоруссии может только через майдан, через государственный переворот. Но Лукашенко уже оправился от первых тяжёлых дней, заручился поддержкой России и будет бороться. А если ему не будет хватать сил, то обратится к России. И у нас будет повод воссоединить западнорусские земли с Россией, на законных основаниях, как любит Путин.
Forwarded from Русское Национальное Государство
Почему в "братском" СССР таджикский колхозник получал денег на трудодень значительно больше русского? Все, как обычно, просто. Таджикский колхоз платил обязательных налогов государству не 9,9%, как российский, а только 2,7%. #декоммунизация
@RUSNG
@RUSNG
Сегодня 80-летие убийства Льва Троцкого. Предлагаю вашему вниманию мою статью 2018 года.
Лев Троцкий: Революция как война, на которой все средства хороши и террор особенно
21 августа 1940 года многолетнее противостояние Троцкий — Сталин завершилось
Иосиф Джугашвили (Сталин) достал своего бывшего товарища по партии в далекой Мексике. Агент НКВД с революционной прямотой проломил ледорубом голову, рождавшую, быть может, самые кровожадные идеи большевизма.
А Джугашвили (Сталин) уже 24 августа подписал своим именем статью «Бесславная смерть Троцкого» в газете «Правда». В тексте статьи не без большевистской оригинальности и черного юмора утверждается, что с Троцким «покончили те, которых он учил убийству из-за угла, предательству и злодеяниям против рабочего класса», и что Троцкий стал жертвой своих же собственных интриг, предательств, измен. Так бесславно кончил свою жизнь этот презренный человек, сойдя в могилу с печатью международного шпиона и убийцы на челе.
Так советский вождь лично простился со своим бывшим товарищем по ЦК партии, председателем исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, наркомом иностранных дел РСФСР, председателем Реввоенсовета РСФСР и СССР, наркомом по военным и морским делам СССР, высланным из СССР в 1929 году Лейбой (Львом) Давидовичем Бронштейном, носившим революционную кличку Троцкий (1879-1940 гг.).
К этому времени Джугашвили (Сталин) проводил в мир иной уже почти всех видных деятелей Ленинской гвардии. Троцкому повезло прожить на пару лет дольше.
Ленин и Троцкий
Революционная карьера Льва Троцкого сегодня может интересовать только радикально левых историков. Переходы из одной группы революционеров в другую скучны и малозанимательны.
Важно, что еще в 1902 году в Лондоне Троцкий сошелся с Лениным, и далее революционная звезда Бронштейна (Троцкого) «сияла» на небосклоне мирового революционного движения вплоть до его смерти.
Но, несмотря на амбиции, приводившие к периодическим конфликтам на почве лидерства среди революционеров, Бронштейн (Троцкий) сохранил к Ульянову (Ленину) особое уважение до своей смерти.
Ленин к Троцкому относился примерно так же. Правда, слово «уважение» в революционных кругах носило весьма большую степень оригинальности, сравнимую, скорее всего, с «уважением» в уголовной среде. Ленин называл Троцкого то «Иудушкой», то «лучшим большевиком». В сущности, одно другому не противоречило.
Так, Ульянов (Ленин) часто говорил, что
партия — не пансион для благородных девиц. Нельзя к оценке партийных работников подходить с узенькой меркой мещанской морали. Иной мерзавец может быть для нас именно тем полезен, что он мерзавец... У нас хозяйство большое, а в большом хозяйстве всякая дрянь пригодится (См. книгу: Войтинский В. Годы побед и поражений. Книга вторая. Берлин, 1924).
Видимо, «мерзавец» «мерзавца» видел издалека, и каждый глубоко уважал именно эти специфически-революционные качества друг в друге и надеялся использовать их в общереволюционной деятельности, которая была весьма хлопотна.
Кстати, не надо думать, что охранные отделения, занимавшиеся политическим сыском, работали плохо. Постоянные аресты, выдавливание практически всех крупных революционных деятелей за границу Российской Империи и хорошо налаженная агентурная сеть — лучшие тому свидетельства.
Так, например, большевицкую фракцию в Государственной думе возглавлял полицейский агент Роман Малиновский, а в 1913 году в газете Ленина «Правда» главным редактором состоял полицейский агент Мирон Черномазов. По признанию же самого Троцкого, «из семи членов петербургского комитета партии накануне войны три состояли на службе охранки» (История русской революции. Т.1.). В других фракциях и на межфракционных съездах дело обстояло примерно так же.
Но вот с чем было значительно хуже, так это с контрпропагандой. Революционным идеологам удавалось пропагандировать пораженчество в Первой мировой войне и подтачивать силы воевавшей Империи.
Сам Бронштейн (Троцкий) во время войны издал брошюру «Война и Интернационал» (1914 г.), где высказывался за «Соединенные штаты Европы» и утверждал, что «в интересах социализма во
Лев Троцкий: Революция как война, на которой все средства хороши и террор особенно
21 августа 1940 года многолетнее противостояние Троцкий — Сталин завершилось
Иосиф Джугашвили (Сталин) достал своего бывшего товарища по партии в далекой Мексике. Агент НКВД с революционной прямотой проломил ледорубом голову, рождавшую, быть может, самые кровожадные идеи большевизма.
А Джугашвили (Сталин) уже 24 августа подписал своим именем статью «Бесславная смерть Троцкого» в газете «Правда». В тексте статьи не без большевистской оригинальности и черного юмора утверждается, что с Троцким «покончили те, которых он учил убийству из-за угла, предательству и злодеяниям против рабочего класса», и что Троцкий стал жертвой своих же собственных интриг, предательств, измен. Так бесславно кончил свою жизнь этот презренный человек, сойдя в могилу с печатью международного шпиона и убийцы на челе.
Так советский вождь лично простился со своим бывшим товарищем по ЦК партии, председателем исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, наркомом иностранных дел РСФСР, председателем Реввоенсовета РСФСР и СССР, наркомом по военным и морским делам СССР, высланным из СССР в 1929 году Лейбой (Львом) Давидовичем Бронштейном, носившим революционную кличку Троцкий (1879-1940 гг.).
К этому времени Джугашвили (Сталин) проводил в мир иной уже почти всех видных деятелей Ленинской гвардии. Троцкому повезло прожить на пару лет дольше.
Ленин и Троцкий
Революционная карьера Льва Троцкого сегодня может интересовать только радикально левых историков. Переходы из одной группы революционеров в другую скучны и малозанимательны.
Важно, что еще в 1902 году в Лондоне Троцкий сошелся с Лениным, и далее революционная звезда Бронштейна (Троцкого) «сияла» на небосклоне мирового революционного движения вплоть до его смерти.
Но, несмотря на амбиции, приводившие к периодическим конфликтам на почве лидерства среди революционеров, Бронштейн (Троцкий) сохранил к Ульянову (Ленину) особое уважение до своей смерти.
Ленин к Троцкому относился примерно так же. Правда, слово «уважение» в революционных кругах носило весьма большую степень оригинальности, сравнимую, скорее всего, с «уважением» в уголовной среде. Ленин называл Троцкого то «Иудушкой», то «лучшим большевиком». В сущности, одно другому не противоречило.
Так, Ульянов (Ленин) часто говорил, что
партия — не пансион для благородных девиц. Нельзя к оценке партийных работников подходить с узенькой меркой мещанской морали. Иной мерзавец может быть для нас именно тем полезен, что он мерзавец... У нас хозяйство большое, а в большом хозяйстве всякая дрянь пригодится (См. книгу: Войтинский В. Годы побед и поражений. Книга вторая. Берлин, 1924).
Видимо, «мерзавец» «мерзавца» видел издалека, и каждый глубоко уважал именно эти специфически-революционные качества друг в друге и надеялся использовать их в общереволюционной деятельности, которая была весьма хлопотна.
Кстати, не надо думать, что охранные отделения, занимавшиеся политическим сыском, работали плохо. Постоянные аресты, выдавливание практически всех крупных революционных деятелей за границу Российской Империи и хорошо налаженная агентурная сеть — лучшие тому свидетельства.
Так, например, большевицкую фракцию в Государственной думе возглавлял полицейский агент Роман Малиновский, а в 1913 году в газете Ленина «Правда» главным редактором состоял полицейский агент Мирон Черномазов. По признанию же самого Троцкого, «из семи членов петербургского комитета партии накануне войны три состояли на службе охранки» (История русской революции. Т.1.). В других фракциях и на межфракционных съездах дело обстояло примерно так же.
Но вот с чем было значительно хуже, так это с контрпропагандой. Революционным идеологам удавалось пропагандировать пораженчество в Первой мировой войне и подтачивать силы воевавшей Империи.
Сам Бронштейн (Троцкий) во время войны издал брошюру «Война и Интернационал» (1914 г.), где высказывался за «Соединенные штаты Европы» и утверждал, что «в интересах социализма во
йна должна закончиться без победителей и побежденных». Он практически во власовском стиле Ленина желал поражения России, говоря о необходимости разрыва «с социал-патриотическими шатаниями».
Троцкий — самый «приспособленный» для революции человек
Троцкий, как и Ленин, опоздал к Февральской революции, оба не смогли поучаствовать в ее первых заговорщицких аккордах. Но сама стихия революции, конечно, была для них более понятна, и в ней они плавали значительно более комфортно, со знанием дела, чем либералы, начавшие Февральскую катастрофу.
Как писал сам Троцкий, в борьбе побеждает наиболее приспособленный. Это не значит: ни лучший, ни сильнейший, ни совершеннейший, — только приспособленный (Троцкий. Слабость как источник силы. 1909 г.).
Бронштейн (Троцкий) был решительным практиком революции, но безответственным и слабым государственным политиком. Часто боялся брать на себя ответственность и за страну, и, что более было важно для коммуниста, боялся брать ответственность за партию. Много думал о себе и о своем имидже революционного деятеля.
Характерное подтверждение этому — его непоследовательность по поводу Брестского мира. После окончательного краха своей «промежуточной» формулы «ни мира, ни войны» 22 февраля 1918 года Троцкий подает в отставку с поста наркоминдела, явно не желая ставить своей подписи под военной капитуляцией. А ведь именно «министр» иностранных дел и должен был это сделать.
Люди — как «злые бесхвостые обезьяны»
Большевики, и Троцкий здесь не исключение, были большими циниками и яркими приспособленцами-тактиками. Троцкий мог, принимая церковную делегацию, в ответ на заявление юриста-канониста Н. Д. Кузнецова (1863-1936 гг.) о том, что Москва умирает от голода, заявить:
Это не голод... Вот когда я заставлю ваших матерей есть своих детей, тогда вы можете прийти и сказать: "Мы голодаем".
А когда надо было тех же русских людей заставить взяться за оружие во время советско-польского наступления в 1919 году, то он на митинге в Киеве взывал, по свидетельству очевидцев, к слушателям, мол: «Враг не смеет топтать землю Матушки-Руси!». Характерно, что призывы о «Матушке-Руси» им делались в Киеве — с точки зрения большевиков, столице легализованного ими украинского народа.
Когда коммунистам нужны были из тактических соображений силы и кровь русских людей, они взывали к «Матушке-Руси» или поднимали тосты за русский народ. При других обыденных обстоятельствах русские нужны были им лишь как топливо для мировой революции.
Но ведь что же такое наша революция, — писал Троцкий, — если не бешеное восстание против стихийного, бессмысленного, биологического автоматизма жизни, т. е. против мужицкого корня старой русской истории, против бесцельности ее (нетелеологичности), против ее "святой"идиотической каратаевщины во имя сознательного, целесообразного, волевого и динамического начала жизни? (Троцкий. Литература и революция).
Для революционеров мужицкие корни русской истории — лишь бесцельность и идиотичность, не более того. Именно поэтому так легко было ее, эту мужицкую русскую жизнь терроризировать, когда она сопротивлялась революционизированию:
«Гнезда бесчестных изменников и предателей должны быть разорены. Каины должны быть истреблены. Никакой пощады к станицам, которые будут оказывать сопротивление» (Из приказа Председателя Революционного Военного Совета Республики Троцкого по экспедиционным войскам №100 Богучар 25 мая 1919 г., занимавшихся расказачиванием).
Троцкий был не просто русофобом, он, как и большинство революционеров, исповедовавших социал-дарвинизм, был подвержен глубокой мизантропии, именуя людей злыми бесхвостыми обезьянами:
Нельзя строить армию без репрессий, — писал он. — Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади (Троцкий. Моя жизнь. Берлин, 1930).
Лев Троцкий — теоретик большевистского террора и принудительного труда
Считая людей бесхвостыми обезьянам
Троцкий — самый «приспособленный» для революции человек
Троцкий, как и Ленин, опоздал к Февральской революции, оба не смогли поучаствовать в ее первых заговорщицких аккордах. Но сама стихия революции, конечно, была для них более понятна, и в ней они плавали значительно более комфортно, со знанием дела, чем либералы, начавшие Февральскую катастрофу.
Как писал сам Троцкий, в борьбе побеждает наиболее приспособленный. Это не значит: ни лучший, ни сильнейший, ни совершеннейший, — только приспособленный (Троцкий. Слабость как источник силы. 1909 г.).
Бронштейн (Троцкий) был решительным практиком революции, но безответственным и слабым государственным политиком. Часто боялся брать на себя ответственность и за страну, и, что более было важно для коммуниста, боялся брать ответственность за партию. Много думал о себе и о своем имидже революционного деятеля.
Характерное подтверждение этому — его непоследовательность по поводу Брестского мира. После окончательного краха своей «промежуточной» формулы «ни мира, ни войны» 22 февраля 1918 года Троцкий подает в отставку с поста наркоминдела, явно не желая ставить своей подписи под военной капитуляцией. А ведь именно «министр» иностранных дел и должен был это сделать.
Люди — как «злые бесхвостые обезьяны»
Большевики, и Троцкий здесь не исключение, были большими циниками и яркими приспособленцами-тактиками. Троцкий мог, принимая церковную делегацию, в ответ на заявление юриста-канониста Н. Д. Кузнецова (1863-1936 гг.) о том, что Москва умирает от голода, заявить:
Это не голод... Вот когда я заставлю ваших матерей есть своих детей, тогда вы можете прийти и сказать: "Мы голодаем".
А когда надо было тех же русских людей заставить взяться за оружие во время советско-польского наступления в 1919 году, то он на митинге в Киеве взывал, по свидетельству очевидцев, к слушателям, мол: «Враг не смеет топтать землю Матушки-Руси!». Характерно, что призывы о «Матушке-Руси» им делались в Киеве — с точки зрения большевиков, столице легализованного ими украинского народа.
Когда коммунистам нужны были из тактических соображений силы и кровь русских людей, они взывали к «Матушке-Руси» или поднимали тосты за русский народ. При других обыденных обстоятельствах русские нужны были им лишь как топливо для мировой революции.
Но ведь что же такое наша революция, — писал Троцкий, — если не бешеное восстание против стихийного, бессмысленного, биологического автоматизма жизни, т. е. против мужицкого корня старой русской истории, против бесцельности ее (нетелеологичности), против ее "святой"идиотической каратаевщины во имя сознательного, целесообразного, волевого и динамического начала жизни? (Троцкий. Литература и революция).
Для революционеров мужицкие корни русской истории — лишь бесцельность и идиотичность, не более того. Именно поэтому так легко было ее, эту мужицкую русскую жизнь терроризировать, когда она сопротивлялась революционизированию:
«Гнезда бесчестных изменников и предателей должны быть разорены. Каины должны быть истреблены. Никакой пощады к станицам, которые будут оказывать сопротивление» (Из приказа Председателя Революционного Военного Совета Республики Троцкого по экспедиционным войскам №100 Богучар 25 мая 1919 г., занимавшихся расказачиванием).
Троцкий был не просто русофобом, он, как и большинство революционеров, исповедовавших социал-дарвинизм, был подвержен глубокой мизантропии, именуя людей злыми бесхвостыми обезьянами:
Нельзя строить армию без репрессий, — писал он. — Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади (Троцкий. Моя жизнь. Берлин, 1930).
Лев Троцкий — теоретик большевистского террора и принудительного труда
Считая людей бесхвостыми обезьянам
социализацией средств производства.
Милитаризация труда, по Троцкому, не могла быть проведена без революционной диктатуры и принудительных форм организации хозяйства. Вводился «общественно-нормированный труд на основе хозяйственного плана, обязательного для всего народа и, следовательно, принудительного для каждого работника страны».
В «диктатуре пролетариата» сам пролетариат, этот революционный гегемон, закабалялся, как обычный раб древнего мира, без права на освобождение.
Когда, — утверждал Троцкий, — мы говорим токарю Иванову: "Ты обязан работать сейчас на Сормовском заводе, если откажешься, то не получишь пайка", что это такое: экономическое давление или юридическое принуждение? На другой завод он не может уйти, ибо все заводы в руках государства, которое этого перехода не допустит. Стало быть, экономическое давление сливается здесь с давлением государственной репрессии.
И далее: «Репрессия для достижения хозяйственных целей есть необходимое орудие социалистической диктатуры… Рабочий… повинен государству, всесторонне подчинен ему… государство, прежде чем исчезнуть, принимает форму диктатуры пролетариата, т. е. самого беспощадного государства, которое повелительно охватывает жизнь граждан со всех сторон» (Троцкий. Терроризм и коммунизм).
На этой идейной базе милитаризации труда (с некоторой корректировкой) и была выстроена вся дальнейшая доктрина «сверхиндустриализации», которую потом в общих чертах реализовывал товарищ Сталин. Кстати, и книга «Терроризм и коммунизм», обильно нами цитируемая, очень понравилась Сталину. Он ее считал очень дельной.
Так что в определенном смысле 21 августа товарищ Джугашвили (Сталин) покончил со своим учителем, товарищем Бронштейном (Троцким), подтвердив в очередной раз библейскую истину, что гад обязательно пожирает гада.
Милитаризация труда, по Троцкому, не могла быть проведена без революционной диктатуры и принудительных форм организации хозяйства. Вводился «общественно-нормированный труд на основе хозяйственного плана, обязательного для всего народа и, следовательно, принудительного для каждого работника страны».
В «диктатуре пролетариата» сам пролетариат, этот революционный гегемон, закабалялся, как обычный раб древнего мира, без права на освобождение.
Когда, — утверждал Троцкий, — мы говорим токарю Иванову: "Ты обязан работать сейчас на Сормовском заводе, если откажешься, то не получишь пайка", что это такое: экономическое давление или юридическое принуждение? На другой завод он не может уйти, ибо все заводы в руках государства, которое этого перехода не допустит. Стало быть, экономическое давление сливается здесь с давлением государственной репрессии.
И далее: «Репрессия для достижения хозяйственных целей есть необходимое орудие социалистической диктатуры… Рабочий… повинен государству, всесторонне подчинен ему… государство, прежде чем исчезнуть, принимает форму диктатуры пролетариата, т. е. самого беспощадного государства, которое повелительно охватывает жизнь граждан со всех сторон» (Троцкий. Терроризм и коммунизм).
На этой идейной базе милитаризации труда (с некоторой корректировкой) и была выстроена вся дальнейшая доктрина «сверхиндустриализации», которую потом в общих чертах реализовывал товарищ Сталин. Кстати, и книга «Терроризм и коммунизм», обильно нами цитируемая, очень понравилась Сталину. Он ее считал очень дельной.
Так что в определенном смысле 21 августа товарищ Джугашвили (Сталин) покончил со своим учителем, товарищем Бронштейном (Троцким), подтвердив в очередной раз библейскую истину, что гад обязательно пожирает гада.
и, людей невозможно не только жалеть, о них невозможно даже думать, и ими невозможно управлять иначе, как с помощью террора или социальной «дрессуры» классового подхода.
Террор по Троцкому — это «орудие, применяемое против обреченного на гибель класса, который не хочет погибать», это классовое оружие против врагов, которых «можно только устрашить или раздавить» (Троцкий. Терроризм и коммунизм. М., 1920).
Террор есть могущественное средство революционной политики. По Троцкому: «Осуждать государственный террор революционного класса может лишь тот, кто принципиально отвергает (на словах) всякое вообще насилие… Кто отказывается принципиально от терроризма… тот должен отказаться от политического господства рабочего класса, от его революционной диктатуры. Кто отказывается от диктатуры пролетариата, тот отказывается от социальной революции и ставит крест на социализме» (Троцкий. Терроризм и коммунизм).
Революция крайне обесценивает человеческую жизнь. И здесь логика Троцкого наиболее последовательно революционна:
Если человеческая жизнь вообще свята и неприкосновенна, то нужно отказаться не только от применения террора, не только от войны, но и от революции… Что касается нас, то никогда мы не занимались кантиански-поповской, вегетариански-квакерской болтовней о "святости человеческой жизни". Мы были революционерами в оппозиции и остались ими у власти… Кто признает революционное историческое значение за самым фактом существования советской системы, тот должен санкционировать и красный террор (Там же).
Террор — универсальное средство для революционеров. Он нужен и для классовых войн, и, в частности, стал необходим для функционирования советского хозяйства, особенно в отношении крестьянства. Диктатура пролетариата требовала у крестьян продовольствия, экспроприировала выращенное и собранное в деревнях для промышленности. Индустриализация вся шла за счет классового ограбления крестьянства, проводимого самыми жестокими мерами «политической педагогики», по терминологии Троцкого.
На ряде уроков, — признает без всякого сожаления Троцкий, — из которых некоторые были очень жестоки, среднее крестьянство оказалось вынужденным убедиться, что советский режим, прогнавший помещиков и исправников, в свою очередь, налагает на крестьянство новые обязательства и требует от них жертв. Политическая педагогика в отношении к десяткам миллионов среднего крестьянства не прошла легко и гладко, как в школьной комнате, и не дала немедленных бесспорных результатов (Троцкий. Терроризм и коммунизм).
Лев Троцкий: «Человек есть довольно ленивое животное»
Но террора и экспроприаций оказывается недостаточно. Социалистическое хозяйствование не работало, и Троцкий предложил всеобщую трудовую повинность и милитаризацию труда в советской стране.
Убежденный материалист и дарвинист, он считал, что «человек есть довольно ленивое животное», и если его заставлять работать, отменив частную собственность, то он будет увиливать от трудовой повинности. В этом он, кстати, был прав. Человеку свойственно увиливать от постоянно бесплатной эксплуатации.
Бронштейн (Троцкий) задавался вопросом, как практически приступить к извлечению рабочей силы на основе трудовой повинности. И не нашел ничего более радикального, чем использовать военный аппарат для своих трудовых мобилизаций. Он писал: "Если организация нового общества сводится в основе своей к новой организации труда, то организация труда означает, в свою очередь, правильное проведение всеобщей трудовой повинности".
Троцкий предлагал прямую экспроприацию продовольствия или любого другого труда заменить «трудовым уроком», то есть наложением на ту или иную часть территории страны обязанности мобилизовывать население на производство разных работ, нужных большевистской республике. Разумеется, бесплатно и в качестве трудовой повинности.
Предложение Троцкого очень похоже на барщину, с той лишь существенной разницей, что та была строго регламентирована и не лишала крестьян своей собственности и времени работы на самих себя. Принцип вольного найма отменялся введением трудовой повинности, так же как частная собственность отменялась
Террор по Троцкому — это «орудие, применяемое против обреченного на гибель класса, который не хочет погибать», это классовое оружие против врагов, которых «можно только устрашить или раздавить» (Троцкий. Терроризм и коммунизм. М., 1920).
Террор есть могущественное средство революционной политики. По Троцкому: «Осуждать государственный террор революционного класса может лишь тот, кто принципиально отвергает (на словах) всякое вообще насилие… Кто отказывается принципиально от терроризма… тот должен отказаться от политического господства рабочего класса, от его революционной диктатуры. Кто отказывается от диктатуры пролетариата, тот отказывается от социальной революции и ставит крест на социализме» (Троцкий. Терроризм и коммунизм).
Революция крайне обесценивает человеческую жизнь. И здесь логика Троцкого наиболее последовательно революционна:
Если человеческая жизнь вообще свята и неприкосновенна, то нужно отказаться не только от применения террора, не только от войны, но и от революции… Что касается нас, то никогда мы не занимались кантиански-поповской, вегетариански-квакерской болтовней о "святости человеческой жизни". Мы были революционерами в оппозиции и остались ими у власти… Кто признает революционное историческое значение за самым фактом существования советской системы, тот должен санкционировать и красный террор (Там же).
Террор — универсальное средство для революционеров. Он нужен и для классовых войн, и, в частности, стал необходим для функционирования советского хозяйства, особенно в отношении крестьянства. Диктатура пролетариата требовала у крестьян продовольствия, экспроприировала выращенное и собранное в деревнях для промышленности. Индустриализация вся шла за счет классового ограбления крестьянства, проводимого самыми жестокими мерами «политической педагогики», по терминологии Троцкого.
На ряде уроков, — признает без всякого сожаления Троцкий, — из которых некоторые были очень жестоки, среднее крестьянство оказалось вынужденным убедиться, что советский режим, прогнавший помещиков и исправников, в свою очередь, налагает на крестьянство новые обязательства и требует от них жертв. Политическая педагогика в отношении к десяткам миллионов среднего крестьянства не прошла легко и гладко, как в школьной комнате, и не дала немедленных бесспорных результатов (Троцкий. Терроризм и коммунизм).
Лев Троцкий: «Человек есть довольно ленивое животное»
Но террора и экспроприаций оказывается недостаточно. Социалистическое хозяйствование не работало, и Троцкий предложил всеобщую трудовую повинность и милитаризацию труда в советской стране.
Убежденный материалист и дарвинист, он считал, что «человек есть довольно ленивое животное», и если его заставлять работать, отменив частную собственность, то он будет увиливать от трудовой повинности. В этом он, кстати, был прав. Человеку свойственно увиливать от постоянно бесплатной эксплуатации.
Бронштейн (Троцкий) задавался вопросом, как практически приступить к извлечению рабочей силы на основе трудовой повинности. И не нашел ничего более радикального, чем использовать военный аппарат для своих трудовых мобилизаций. Он писал: "Если организация нового общества сводится в основе своей к новой организации труда, то организация труда означает, в свою очередь, правильное проведение всеобщей трудовой повинности".
Троцкий предлагал прямую экспроприацию продовольствия или любого другого труда заменить «трудовым уроком», то есть наложением на ту или иную часть территории страны обязанности мобилизовывать население на производство разных работ, нужных большевистской республике. Разумеется, бесплатно и в качестве трудовой повинности.
Предложение Троцкого очень похоже на барщину, с той лишь существенной разницей, что та была строго регламентирована и не лишала крестьян своей собственности и времени работы на самих себя. Принцип вольного найма отменялся введением трудовой повинности, так же как частная собственность отменялась
Forwarded from Афанасьев Z
В Саратове хотят переименовать Большую Казачью улицу в улицу Табакова. Пусть лучше Урицких-Володарских переименовывают. Голосуем за 4 пункт.
https://t.co/T4pORgZWZk
https://t.co/T4pORgZWZk
Четвертая Власть
Опрос. Стоит ли переименовывать Большую Казачью в улицу Табакова
Редакция «Четвертой Власти» предлагает саратовцам выразить свое мнение по поводу возможного переименования части улицы Большой Казачьей в улицу имени Табакова.
Forwarded from Русское Национальное Государство
Иосиф Виссарионович себя зарплатой не обижал. Десять тысяч в месяц. Дореформенных. При том, что средняя заработная плата в 1952 году была 580 рублей. Ну или в десять раз меньше. По описи имущества в личной квартире Сталина в Кремле, в его сейфе было найдено 3 762 000 рублями и ещё иностранная валюта. И чеки, что это его гонорары за издания его книг. Суммарно, только рублями, это его заработная плата ещё за 31 год. Если сталинские "накопления" из личного сейфа пересчитать, то по сегодняшним деньгам, он только дома наличкой хранил почти триста миллионов рублей. Так что ни каким бессеребренником он далеко не являлся. #декоммунизация
@RUSNG
@RUSNG
Forwarded from Спутник и Погром
Сэр Джон Чарден, посетивший Мегрелию в последней четверти XVII в., писал, что страна «сильно обезлюдела, здесь не больше 20000 жителей, тогда как не более чем тридцать лет назад, в ней жило не меньше 80000 человек»; причиной этого он прямо называл продажу князьями своих подданных в рабство туркам («Три тысячи каждый год они привозят прямо в Константинополь, чтобы обменять на ткани, оружие и другие товары, которые доставляют в Мегрелию»). Такие порядки шокировали даже некоторых феодалов. Например Теймураз I Кахетинский, пытаясь усовестить работорговцев, указывал, что князья Дадиани продают туркам от десяти до пятнадцати тысяч христианских мальчиков ежегодно, а князья Гуриели - по меньшей мере двадцати тысяч человек, - и это, на его взгляд, уже чересчур.
О Кавказских нравах до вхождения в Российскую "тюрьму народов". А классно жили... точно до наших дней не дожили бы. И тут вдруг царизм вмешался, а они возьми "назло" и "прекрати торговать людьми" и давай плодиться... Империализм однако, эксплуация колоний, великодержавший шовинизм и прочее "одурманивающее" массы христианство. За то теперь вновь свободны, как только откроют в Анкаре невольнические рынки... держись народ, собирайся в ад...
Forwarded from Нацмем
Германия отправила самолёт ради спасения политика чужой страны.
Это второй случай в её истории после самолёта для Муссолини.
Это второй случай в её истории после самолёта для Муссолини.
Имперская цитата.
Лев Тихомиров: «Что такое самый народ?
К понятию о нем можно подходить с двух весьма различных точек зрения.
Всякий народ, во-первых, представляет нечто историческое целое, длинный ряд последовательных поколений, сотни или тысячи лет живших наследственно передаваемой общей жизнью.
В этом виде народ, нация, представляет некоторое социально органическое явление с более или менее ясно выраженными законами внутреннего развития.
В этом виде народ, нация, составляет вместе с тем несомненный научный факт.
Вся наша наука XIX века знает только этот народ, говорит нам только о нем.
Но политиканы и демократическое направление рассматривают народ не в этом виде — исторического, социально органического явления, а просто в виде суммы наличных обывателей страны».
(Демократия либеральная и социальная. М., 1895).
Лев Тихомиров: «Что такое самый народ?
К понятию о нем можно подходить с двух весьма различных точек зрения.
Всякий народ, во-первых, представляет нечто историческое целое, длинный ряд последовательных поколений, сотни или тысячи лет живших наследственно передаваемой общей жизнью.
В этом виде народ, нация, представляет некоторое социально органическое явление с более или менее ясно выраженными законами внутреннего развития.
В этом виде народ, нация, составляет вместе с тем несомненный научный факт.
Вся наша наука XIX века знает только этот народ, говорит нам только о нем.
Но политиканы и демократическое направление рассматривают народ не в этом виде — исторического, социально органического явления, а просто в виде суммы наличных обывателей страны».
(Демократия либеральная и социальная. М., 1895).
Forwarded from Волков Сергей Владимирович
Проблема государственного правопреемства с исторической государственностью после ликвидации коммунистического режима теоретически не представляет особой сложности и была, например, успешно решена в 90-х годах в восточно-европейских странах. Для России она, конечно, гораздо сложнее в силу длительности господства этого режима, но включает те же самые принципиальные моменты. То есть при решении этой задачи были бы минимально необходимы такие вещи, как:
1) правовая оценка на высшем государственном уровне большевистского переворота как преступного,
2) декларация о государственно-правовом преемстве с уничтоженной большевиками российской государственностью,
3) признание юридически ничтожными всех актов большевистского режима по отмене российского законодательства и признание в качестве отправной точки для государственного строительства не большевистского правового наследия, а ликвидированного им наследия исторической России.
В идеологической сфере эта задача предполагает ликвидацию всех форм почитания разрушителей исторической российской государственности (памятников, наименований, музеев и т.п.) и пропаганду государственно-правового и культурного наследия исторической России. Переход на позиции преемства от исторической государственности предполагает и принципиальную постановку территориального вопроса с перспективой поэтапного его решения в различных формах (подобно тому, как, например, законодательство ФРГ никогда не признавало расчленения страны даже в самых, казалось бы, безнадежных обстоятельствах).
Новая социальная реальность, создавая слой людей, способных мыслить без оглядки на советские стереотипы, может, в принципе, породить и подлинное (а не бутафорское) тяготение к традициям и стилю мышления исторической российской государственности и стремление быть её продолжателем. Тогда эти задачи вполне могут быть поставлены на повестку дня и со временем с той или иной степенью полноты решены.
#salery
1) правовая оценка на высшем государственном уровне большевистского переворота как преступного,
2) декларация о государственно-правовом преемстве с уничтоженной большевиками российской государственностью,
3) признание юридически ничтожными всех актов большевистского режима по отмене российского законодательства и признание в качестве отправной точки для государственного строительства не большевистского правового наследия, а ликвидированного им наследия исторической России.
В идеологической сфере эта задача предполагает ликвидацию всех форм почитания разрушителей исторической российской государственности (памятников, наименований, музеев и т.п.) и пропаганду государственно-правового и культурного наследия исторической России. Переход на позиции преемства от исторической государственности предполагает и принципиальную постановку территориального вопроса с перспективой поэтапного его решения в различных формах (подобно тому, как, например, законодательство ФРГ никогда не признавало расчленения страны даже в самых, казалось бы, безнадежных обстоятельствах).
Новая социальная реальность, создавая слой людей, способных мыслить без оглядки на советские стереотипы, может, в принципе, породить и подлинное (а не бутафорское) тяготение к традициям и стилю мышления исторической российской государственности и стремление быть её продолжателем. Тогда эти задачи вполне могут быть поставлены на повестку дня и со временем с той или иной степенью полноты решены.
#salery
Молоткасто серпастый советский шовинизм предлагаю называть дважды грабельным социал-реваншизмом.
Мысль после прочтения поста Рудникова:"Есть конкретное предложение для тех, кто хочет снова строить в России социализм (оказалось, таких много!).
Социализм, правда, предлагается теперь и "новый", и "настоящий", и всяко- разный другой.
Измените герб и флаг.
К серпу и молоту добавьте грабли.
Чтобы отличать."
Мысль после прочтения поста Рудникова:"Есть конкретное предложение для тех, кто хочет снова строить в России социализм (оказалось, таких много!).
Социализм, правда, предлагается теперь и "новый", и "настоящий", и всяко- разный другой.
Измените герб и флаг.
К серпу и молоту добавьте грабли.
Чтобы отличать."
Forwarded from Архитектурные излишества (Paul Melkiades)
Даже после варварских взрывов наши храмы стояли, поражая всех окружающих и ослепляя красотой. Троицкий собор Архангельска, 1929 г.
Технический прогресс и человеческое время
Тратит ли человек высвобождающееся техникой время на что-то дельное, на то для чего он приходит в этот мир? Это вызывает большое сомнение.
В чём же смысл прогресса? Есть ли у него конечная или хотя бы какая то цель?
Облегчение жизни человека? Высвобождение его времени для самосовершенствования?
Своё "свободное время" человек обычно тратит либо на дополнительную работу (зарабатывание денег), либо на отдых (трата денег). Часто работают, чтобы "красиво" отдыхать, но для этого нужно много работать.
Стать богатым, это нечто из другого разряда. Это не столько много работать, сколько нечто другое... случай, удача, преступление.
Для обывателей жизнь - замкнутый круг прогресса: работа (развитие прогресса) и отдых (потребление результатов развития прогресса).
Колея прогресса, чем дальше тем оставляет всё меньше места для человеческой свободы, человеческого я. Прогресс всё более делает человека функцией своей заданности. Люди мельчают и всё больше потребляют результаты технического прогресса, становясь неотличимым механизмом самой машины прогресса. Но человек всегда будет "слабым звеном" этого всё более совершенного механизма... и рано или поздно его заменят роботы.
Прогресс в основном обслуживает сам прогресс. И человек начавший его, копает себе могилу. Не понимая своей конечной ненужности в результате развития этого уже не человеческого, а технократического мира.
Что то бессполезное и даже апокалиптически опасное есть в технократическом прогрессе, последних пары веков. Тем более что потребителей прогресса всё больше, а творцов прогресса всё меньше и они всё более тоталитарно настроены. Инфантильность массы и тоталитарность элиты могут в сочетании дать диктатуру технопрогрессивного олигархата, жёсткость и несвободу которого ещё не видел ранее мир.
При чём социализм и либерализм одинаково сольются в его принятии, это будет мир жёсткого коллективизма и не менее жестокой эксплуатации.
Что будет этому противостоять?
Не ориентированные на технократическое развитие идеологии: сверхестественные религии, национальные государства, вообщем все человеческие союзы, где доминирует Личный Бог и личность человека.
Конечная цель прогресса на Земле - мир без человека или по крайней мере с расчеловеченным "человеком" с максимально изменённым сознанием и с технически изменённым телом.
Тратит ли человек высвобождающееся техникой время на что-то дельное, на то для чего он приходит в этот мир? Это вызывает большое сомнение.
В чём же смысл прогресса? Есть ли у него конечная или хотя бы какая то цель?
Облегчение жизни человека? Высвобождение его времени для самосовершенствования?
Своё "свободное время" человек обычно тратит либо на дополнительную работу (зарабатывание денег), либо на отдых (трата денег). Часто работают, чтобы "красиво" отдыхать, но для этого нужно много работать.
Стать богатым, это нечто из другого разряда. Это не столько много работать, сколько нечто другое... случай, удача, преступление.
Для обывателей жизнь - замкнутый круг прогресса: работа (развитие прогресса) и отдых (потребление результатов развития прогресса).
Колея прогресса, чем дальше тем оставляет всё меньше места для человеческой свободы, человеческого я. Прогресс всё более делает человека функцией своей заданности. Люди мельчают и всё больше потребляют результаты технического прогресса, становясь неотличимым механизмом самой машины прогресса. Но человек всегда будет "слабым звеном" этого всё более совершенного механизма... и рано или поздно его заменят роботы.
Прогресс в основном обслуживает сам прогресс. И человек начавший его, копает себе могилу. Не понимая своей конечной ненужности в результате развития этого уже не человеческого, а технократического мира.
Что то бессполезное и даже апокалиптически опасное есть в технократическом прогрессе, последних пары веков. Тем более что потребителей прогресса всё больше, а творцов прогресса всё меньше и они всё более тоталитарно настроены. Инфантильность массы и тоталитарность элиты могут в сочетании дать диктатуру технопрогрессивного олигархата, жёсткость и несвободу которого ещё не видел ранее мир.
При чём социализм и либерализм одинаково сольются в его принятии, это будет мир жёсткого коллективизма и не менее жестокой эксплуатации.
Что будет этому противостоять?
Не ориентированные на технократическое развитие идеологии: сверхестественные религии, национальные государства, вообщем все человеческие союзы, где доминирует Личный Бог и личность человека.
Конечная цель прогресса на Земле - мир без человека или по крайней мере с расчеловеченным "человеком" с максимально изменённым сознанием и с технически изменённым телом.