ИТАК
большая группа желающих съездила вчера в Самарию.

Защищённый от камней автобус с потрескавшимися от этих камней стёклами, был полон под завязку, нас было человек 60 и ещё столько же в группу попасть не успели, их повезут отдельно.

Напомню, как возникла сама идея поездки.

Сначала я написал пост, в котором речь шла об избиении поселенцами двух девушек. Я об этом, может быть, и не писал бы (я не пишу обо всех событиях, происходящих в Израиле), но девушек этих знали лично многие мои знакомые, были приложены фотографии последствий этих нападений, рассказы этих девушек, повторюсь, передавали люди, которых я знал сам, без всякого испорченного телефона.

Я назвал тех, кто их избивал "фашиствующими молодчиками".

Я написал, что "радикализм израильского общества - одна из главных наших бед" и что "молодёжь холмов", которые, со слов девушек, их избивала, "отбитые на голову радикалы" и "абсолютная гадость".

Подчеркну, что речь я вёл не обо всех поселенцах, а именно о тех, кого называют "молодёжью холмов"

Этот пост возмутил очень многих. Главная претензия была в том, что я смешал в кучу и тех, кто является радикалами и тех, кто живёт свою жизнь в поселении, обрабатывает землю, готов её защищать, никого не избивает, но, если понадобится, сможет ответить.
А таких, по мнению моих критиков, среди поселенцев подавляющее большинство.

И два человека - Миша Лобовиков и Марина Шелест - решили всех, кому эта тема важна свозить в Самарию и познакомить с людьми лично. Организаторы подчеркивали что это не экскурсия, это способ увидеть людей и задать им вопросы.

Разумеется, эта инициатива сразу подверглась критике. Как правило со стороны тех, кто без устали работает пальцем, выстукивая бесконечные посты и комментарии по любым поводам в социальных сетях.

Миша и Марина - прекрасный повод для покраснения этих пальцев, потому что они конкретно правые.

Миша Лобовиков, например, хоть и является, активистом Ликуда, но, по-моему, правее Ликуда.

Я легко уживаюсь с людьми самых разных взглядов, при условии, если у этих людей есть ещё что-то, кроме декларативных взглядов. С тем же Мишей мы во многих вопросах совсем не единомышленники, но Миша, начиная с 7 октября, провел большую часть на войне. А у той же Марины одновременно почти всю войну провоевали два сына - один в спецназе, другой танкистом, и были оба в самой топке, и я как представлю, как она прожила эти 2 года, так мне дурно делается.

Было совершенно очевидно, что этой поездкой они оба воспользуются для того, что донести до нас свою позицию.
Меня это никак не смущало, я чувствую себя достаточно взрослым, чтобы отделить их мнение от того, что я смогу увидеть сам. Мне нужны были люди, а не отношение Миши к левому движения. И людей мы увидели.

Пока готовилась поездка произошло много событий. В частности, в тех местах были совершены и другие нападения на арабов. И по поводу этого совершенно однозначно выступили представители как правого лагеря в целом, так и поселенческого движения, в частности.
Начиная от премьер-министра Нетаньяху и заканчивая главами поселеческих советов - нынешнего и прошлого. Они назвали эти нападения экстремистскими и осудили нападавших.

Более того, Шломо Нееман, очень уважаемый мною человек, в недавнем прошлом, глава поселеческих советов Иудеи и Самарии, назвал экстремистов "бесчинствующими молодчиками" (я напомню, назвал их "фашистсвующими", что, возможно, слишком, но, по большому счету, примерно одно и то же)

Таким образом, в оценке всех этих историй мы практически совпали ещё до нашей поездки.

Осталось понять, насколько эти люди действительно представляют поселенческое движение.
И ответ на этот вопрос мы получили.

Забегая вперёд, скажу: были бы у меня яйца пожелезнее да профессия человечеству понужнее, я бы был с ними. Не с теми, кто бьёт девушек с чуждыми им взглядами, я таких презираю, а с другими, с теми, кто является основой поселенческого движения, его сутью. Внешне они могут не отличаться, но они другие, и их, судя по всему, на самом деле большинство.

О том, что я увидел попозже.

САМАРИЯ. 2

Я ничего не буду говорить о том вправе или нет поселенцы в принципе, заселяя и обрабатывая эти земли. Кто-то считает, что вправе (я из них), кто-то считает, что нет.

Дискуссия ведётся десятилетиями, пропорции между первыми и вторыми не меняются: тех, кто считает, что вправе в Израиле большинство.

Но, повторюсь, об этом я ничего говорить не буду, мне просто нечего в этот бесконечный спор добавить.

По факту ситуация с поселениями такая.

Вся Иудеи и Самария (это то же самое, что Западный берег реки Иордан) поделена на 3 зоны.

Зона A, где действует гражданская и военная администрация Палестинской автономии.
Зона B, где действует гражданская палестинская администрация, но осуществляется израильский военный контроль.
И зона C, где и военный, и гражданской контроль за Израилем.

Все еврейские поселения, за совсем небольшим исключением, находятся в зоне С.

Все земли в зоне C, в свою очередь, тоже делятся на 3 части.
1 - земли, которые принадлежат арабскому населению;
2 - земли, право собственности на которые не определены;
3 - земли, которые принадлежат израильскому государству.

Еврейские поселения находятся на земле, принадлежащей Израилю.

Сама идея трех зон возникла в результате соглашения Осло. Тогда посчитали, что такое деление снизит остроту конфликта, так как каждая сторона, как бы, получит земли в управление.
Проблема в "как бы".

Так, например, израильский суверенитет не распространяется на зону С и, соответственно, там не действует израильское законодательство. Там существует адская смесь британского, османского и израильского права, что сильно затрудняет решение всех без исключения вопросов, в том числе по легализации построек.

В зоне С, между тем, живёт около 500 тысяч человек и их количество стремительно растёт. В этой зоне находятся города, больницы, есть университет, создана вся инфраструктура. А законов нет. Вместо закона решения Министерства обороны.

До недавнего времени все посёлки и города, находящиеся "за чертой", строились, как крепости. У них есть ограждение, система оповещения, народное ополчение.
Как мы знаем, все это 7 октября помогло не везде.

Поэтому после 7 октября стали массово появляться так называемые фермы.

Суть заключается в том, что отдельные молодые семьи по собственной инициативе выходят за пределы своих крепостей и начинают жить отдельно, как хутор. Они ставят временное жилье, которое можно легко перенести в другое место. Проводят электричество и воду.

Фермами это называют потому что они разводят там скот, в основном коров. Многие выращивают виноград. Таких ферм появилось за последнее время многие и многие десятки.

Есть фермы, где одна семья. Есть, где несколько.

Еще раз подчеркну, что происходит это в зоне С и только на землях, принадлежащих государству и с гласного, а часто негласного разрешения государства.
У людей на этой земле нет никаких прав. У них есть договор на один год, который потом продлевается. А может и не продлиться.

Расстояние между зонами C и Б может занимать несколько метров, до ближайших арабских поселений несколько километров.

Все эти люди легально вооружены, все они имеют боевой опыт. Когда нужно выращивать виноград на камнях (вся эта земля преимущественно каменистая), они агрономы, а когда нужно воевать, они превращаются в воинов.

Например, на одной из ферм, где мы были - 4 семьи, все многодетные. Я спрашиваю их, что будет, если повторится 7 октября. Отвечают: детей мы соберем в центре в самом защищённом месте, а сами будем отстреливаться до прихода армии.

Их реальный боевой опыт позволяет им утверждать, что они смогут задержать противника до прихода регулярной армии.

Собственно, поэтому они, как грибы, начали появляться именно после 7 октября: они создают защитный пояс вокруг городов Израиля.

А кроме того, они таким образом обозначают еврейское присутствие на земле, которую они считают по праву своей и ничьей больше и за которую они готовы погибнуть. Жить там реально тяжело, количество бытовых проблем, с которыми они ежедневно сталкиваются, таково, что даже самому нищему репатрианту из какой нибудь Хайфы не снилось. Как они умудряются там растить детей я вообще не представляю. Но они умудряются.

При этом, эти люди не выглядят дикарями, они обычные, разве что руки у них "не знают маникюра" и лица обветреные, а так ничем не отличаются от молодёжи с Тель-Авивской набережной. Ну да, они ещё все многодетные, в отличие от.

Например, парень, 41 год, уже шестеро детей, жена беременная седьмым. Приехал в 20 лет из Калифорнии. Резервист в звании майора, служит в арабском отделе разведки. Всю войну был в Газе. А на гражданке он винодел. 75 процентов всего вина продает в Америку, остальное реализует через бар, который сам и построил. Его жизнь более обустроенная, чем у тех, кто только начинает строить свои фермы. В баре каждый четверг играет живая музыка. Всю войну музыка не играла и в баре никого не было - все воевали, сейчас жизнь возвращается. 

Для меня увиденное - это ожившие картинки из "Русского романа" Шалева.
Представители первой и второй алии тоже занимали земли, которые не имели определённого юридического статуса. Земля эта была во многих случаях совершенно непригодна для сельского хозяйства. Часто это вообще были болота, поэтому люди массово умирали от малярии, но продолжали за эту землю держаться.

Из разных соображений. Кто-то из религиозных (евреям ее даровал бог), кто-то из сионистских (евреям нужна своя земля, иначе мы просто не сохранимся, что убедительно продемонстрировала "цивилизация" в виде погромов и позже Холокоста).

Все они упорно осваивали эти земли и
параллельно отражали натиск арабского населения, не без оснований считавшего, что эта земля их. Для защиты евреи создавали отряды самообороны и весьма в этом преуспели. 

Тех первопроходцев мы воспринимаем, как героев. Но я не знаю, что о них писали бы в фейсбуке и как их определяли бы в ООН, если бы все это тогда существовало.

Тогда сюда не приезжали те, кто хотел более сытой жизни или те, кто спасался от политических репрессий, или те, кого не устраивал уровень демократии в странах исхода.

Но все изменилось. Израиль стал экономически мощной страной, привлекательной для самых разных людей, в том числе тех, кто совершенно не готов бороться за свою страну. Ради чего? Не ради же некоей отжившей свое еврейской идеи или текстов, больше напоминающих сказки, чем конституцию.

Так думают многие. Но не поселенцы. Для них мир здесь никогда и не наступал. Столкновения с арабами были всегда и им всегда нужно было быть бдительными. 7 октября лишь подтвердило их настроения.

Те, с кем мы встречались не громят арабские дома.  
Эти люди называют погромщиков анархистами, но каждый из них пытался донести до нас причины их появления. 
Это, с их точки зрения, дети размежевания, когда их семьи были насильно выселены из своих домов в Газе ради мира, который так и не наступил. Дети эти чувствовали себя обманутыми государством и кто-то из них принял самую агрессивную форму сопротивления. С точки зрения фермеров, эти люди не то, что не олицетворяют их самих, они даже не олицетворяет саму молодежь с холмов. 
Напомню, что такой организации, как Молодежь холмов не существует. Речь идёт о разрозненных молодых людях, которые селятся так же, как и фермеры, за пределами поселений, на холмах и часто, в отличие от фермеров, на землях в зоне Б и на землях, которые юридически принадлежат арабам. У них с арабами плохие отношения, они друг друга провоцируют и насилие совершается с обеих сторон, но говорят только, по мнению фермеров, об еврейском насилии.

Таких агрессивных молодых людей несколько сотен, но их количество растёт.

Фермеры не согласны с тем, что делают экстремисты, но они и не относятся к ним, как к врагам, они им не чужие, и они каждый раз давали нам это понять.

Подведу итог.

1) Фермеры в массе своей светлые и сильные люди. Держитесь к ним поближе, если вам понадобится защита.

2) Среди поселенческой молодёжи есть агрессивные люди, экстремисты, действия которых должно быть осуждены и хорошо, что это происходит. Мы не имеем никакого права потакать еврейским экстремистам.
Экстремизм сильнее всего дискредитирует все на свете - еврейство, Израиль, самих поселенцев и их идеалы. 
Сами поселенцы и должны быть в первую очередь заинтересованы в том, чтобы этот экстремизм ликвидировать.

3) Бороться с агрессией некоторой части молодёжи холмов только репрессивными методами невозможно. Эти люди нуждаются в помощи.

Домашний концерт для бойца поселенческого фронта

OM Kromer

Ездила на днях по Самарии. Михмаш, Руах аАрец, Малахей аШалом, Рош Теэна, Эш Кодеш. Крошечные – иногда на пару десятков домов, а иногда и вовсе один караван на холме – деревушки на границе Израиля с Палестинской автономией (ПА), в так называемой зоне С.

Зона С (около 60% территории Иудеи и Самарии) была определена соглашениями Осло как территория, где Израиль изначально сохранял полный военный контроль и полный гражданский контроль. Практически 100% израильских поселений в Иудее и Самарии находятся в Зоне С.
Предполагалось, что в дальнейшем израильские силы постепенно передислоцируются, поселения демонтируют, а все полномочия и обязанности, гражданские и военные, будут переданы ПА.
При одном условии. В Декларации принципов было указано, что передислокация и передача полномочий будут реализованы «соразмерно принятию ответственности за общественный порядок и внутреннюю безопасность Палестинской полицией».

Те, кто жил в Израиле в середине 1990-х годов, помнят порядок и безопасность, царившие тогда. Для приехавших позднее: в те времена я ездила на работу в Тель-Авив на автобусе; примерно раз в пару недель, а иногда и чаще, арабские террористы-смертники взрывались в автобусах по всей стране ; мобильных телефонов еще не было, и мои близкие каждый день утром и вечером не дышали, пока я не вернусь домой или не позвоню с работы, что добралась. Один раз автобус взорвался через несколько минут после того, как я отошла от остановки.

Но если в центре Израиля теракты случались раз в неделю-две, то в Зоне С жуткие фанатичные бородатые поселенцы переживали теракты по несколько раз на дню, и это не для красного словца. За 1995 год погибло 54 поселенца, за 1996 год – 86, за 1997 – 38. Раненых было в разы больше. Гибли женщины и дети, гибли целые семьи. По сути Иудея и Самария были нашим бронежилетом, принимали на себя главную тяжесть удара. «Если бы поселенцев там не было, то и терактов бы не было», – до сих пор твердят мне многие левые друзья. Абсолютно верно, в Самарии терактов бы не было. Они были бы – каждый день! – в Раанане, Кфар-Сабе, Реховоте, Лоде, Рамле, Тель-Авиве.

Помню, как страшно было всем тогда. Как же десятикратно, стократно страшно должно было быть тем, кто жил в Зоне С, в самом центре палестинского насилия. Где они брали силы жить и выживать?
Ответ на этот вопрос я знаю давно. Недавняя поездка напомнила мне еще раз: это люди другой природы. Назовите меня идеалистом, фанатиком, расистом, назовите как хотите, но я стою на своем. Это люди другой природы, каких почти уже не осталось на свете, озабоченном тем, как бы не перетрудиться и не услышать ничего неприятного в свой адрес.
«Ты прекрасен как есть, ты заслуживаешь быть счастливым, богатым, любимым» и прочий псевдопсихологический бред, что льется на нас последние десятилетия, приучили людей верить, что нет ничего важнее на свете, чем они сами, их собственное благополучие, материальное или душевное. Именно эта стойкая неприязнь к душевному дискомфорту и движет, мне кажется, многими демонстрантами в клетчатых платках (явных исламистов не считая): зачем Израиль воюет, не надо воевать, это плохо, сделайте нам хорошо, сделайте нам мирно и красиво.

А поселенцы знают, что исторические процессы ускорить нельзя. Что нравственная цельность важнее комфорта. Что если тебе что-то дорого, надо это дорогое уметь защищать, когда потребуется - с оружием в руках. Что лучший способ предотвратить войну – это продемонстрировать врагу стойкость и готовность к отпору. Знаменитая фраза еврейского мудреца Гиллеля «если не я, то кто, и если не сейчас, то когда?» – их прямое руководство к действию. Картина мира для них проста. Есть две стороны, претендующие на одну и ту же землю. Каждая считает себя правой. Каждой есть что сказать в свою защиту. Одна сторона готова договариваться, другая не готова. И вот в этой точке, где вторая сторона договариваться не хочет, первая сторона, чтобы выжить, должна быть готова настоять на своем.

А вторая сторона договариваться не хочет. В конце 2000-х ПА заявила, что Зона С так и не перешла под ее контроль, значит, соглашения Осло не соблюдены и больше ее не связывают. Была разработана стратегическая инициатива, известная под названием «Палестина: Прекращение оккупации, создание государства».
Если отбросить красивые слова, придуманный тогдашним премьер-министром ПА Саламом Файядом план говорил следующее: не надо ждать никаких соглашений, надо строить государство де факто, создавать государственные институты, развивать промышленность и экономику, брать под контроль территории.
Идея строительства институтов власти и развития экономики особого интереса не вызвала – это долго, трудно, скучно. А вот к идее брать под контроль территории палестинцы отнеслись с энтузиазмом, и Зона С, все еще находящаяся под израильским контролем, заполнилась десятками, потом сотнями незаконных строений, оливковых рощ, поселков, даже мечетей. Строить их было легко, сносить невероятно трудно, потому что армия слушала Верховный суд, а Верховный израильский суд, желая быть святее папы римского и всех апостолов вместе взятых, руководствовался негласным принципом: по умолчанию любая земля принадлежит арабам. Неважно, зона С, или В, неважно куплена или продана, по умолчанию – арабская, и евреи должны очень убедительно доказать обратное.

Оставим в стороне Верховный суд, это отдельный, трудный и долгий разговор. Поговорим о том, что план Файяда и постановления Верховного суда сделали с поселенцами. Им оставили только один способ остановить бесконечные незаконные палестинские захваты: живое присутствие на земле. Поселения, фермы, форпосты. Количество терактов резко возросло. Палестинские террористы – а иногда просто скучающие подростки из соседних арабских деревень – сжигали еврейские насаждения, ранили, убивали, угоняли скот, поджигали дома, забрасывали камнями машины на дорогах. Тому, кто скажет: «Подумаешь, мальчишки кидают камни», я желаю проехать полчаса в автобусе, забрасываемом камнями. Желательно с маленькими детьми. Даже если он выйдет оттуда без седых волос, «Подумаешь!» он уже точно больше не скажет никогда.

Поселенцы выставляли круглосуточную охрану, окружали поселения умными заборами, армия создавала блокпосты. Все это помогало, но не слишком. Когда вторая сторона конфликта – любого конфликта, всегда и везде – чувствует безнаказанность, она позволяет себе все больше и больше.
Дошло до анекдота: посади деревце на еврейской территории, и пусть 20 международных наблюдателей снимут на 40 камер, как ты его сажаешь, полей его три раза и беги в Верховный суд с жалобой. И Верховный суд в 90 случаях из ста скажет, что раз там растет палестинское дерево и палестинец за ним ухаживает, то это палестинская земля.
Или еще печальный анекдот, рассказанный одним из встреченных в поездке поселенцев: в ходе сбора оливок деревьям ломают ветви. Так их собирают, ломая ветки. Иностранные активисты, не имеющие представления о процессе, засняли дерево с отломанными ветками и пожаловались в суд, что поселенцы ломают палестинские деревья. Прошло 2 недели прежде, чем суд разобрался что к чему. Всего две недели – повезло.

Каждодневная юридическая несправедливость, неспособность и нежелание армии втягиваться в сотни мелких конфликтов, постоянная угроза быть выселенным, выкинутым вместе с семьей, с детьми, быть арестованным по очередному палестинскому навету. Зачастую отсутствие нормального жилья – времянки, палатки, без воды, без электричества. Как люди выносят это годами? Как справляются? Во что верят, что держит их на этой земле? Без всякого пафоса, вскользь упомянул об этом человек на одной из встреч. Государство Израиль должно быть, сказал он. А чтобы оно было, оно должно быть безопасным. Для этого кто-то должен находиться на его границах, защищать их, укреплять их, делать безопасными. И снова: если не я, то кто? И если не сейчас, то когда?

Одну из семей, встреченных во время поездки, армия выгоняла из дома 15(!) раз. Они возвращались. Потому что верят: если нельзя договориться миром, надо просто быть, жить на этой земле, самим фактом своего присутствия охраняя и сохраняя ее.

При этом все, абсолютно все, с кем мы говорили в этой поездке, осуждают насилие. Прочитайте это еще раз: все поселенцы, с которыми мы говорили, осуждают насилие. Ни один из них не собирается никого бить, убивать, сжигать. Если только не придут в его дом и не начнут бить, убивать, сжигать его самого. Все как один говорят, что «Молодежь холмов» – это движение анархистское по своей сути, как анархична по своей сути любая молодежь. Движение, в котором немало провокаторов, как иностранных, так и местного разлива. Движение, 90% которого через пару лет вырастет, поумнеют и научатся понимать, что не на каждый брошенный камень и сожженный забор надо отвечать брошенным камнем и сожженным забором. Научатся владеть собой. Научатся сжав зубы терпеть несправедливость, с которой так трудно смириться в молодости.

А пока они не научились, власти должны с ними разбираться – и это опять-таки сказали все, все до единого наши собеседники. Вакуум власти, ее нежелание сказать ни «да», ни «нет», ни «оставайтесь», ни «уходите», ее нежелание наказывать другую сторону, но полная готовность бить по своим, поскольку это легче, проще и не вызывает международного недовольства – все это провоцирует молодежь холмов брать правосудие в свои руки. Это плохо, это страшно, но, чтобы этого не было, надо не кричать «Фашисты! Фанатики! Убийцы!», а устранять причины.

Если велосипедист наедет на пешехода, никому из собравшихся вокруг не придет в голову кричать, что все велосипедисты убийцы и агрессоры. Если ученый, приехавший на конференцию, стащит из отеля безделушку, никто не будет вопить, что все ученые разбойники и воры. Но стоит паре проблемных подростков из «Молодежи холмов» ударить палкой палестинского подростка, как тут же начинается вселенский крик и плач об ужасных, жестоких, фанатичных поселенцах.
Не надо судить о молодежи холмов по отдельным отморозкам. Не надо судить о поселенцах по молодежи холмов. Просто каждый раз, ложась спать в Тель-Авиве, Кфар-Сабе, Нетании, Герцлии вспомните, что где-то там, не так уж и далеко, сидит на холме возле своего каравана или наскоро сколоченной хибарки человек с ружьем и следит всю ночь, чтобы те, главное стремление жизни которых – вас уничтожить, не смогли этого сделать. Сидит не с целью кого-то убить, с целью не позволить убить никого. Вспомните о нем, и скажите спасибо, даже если вы не верите в защитную силу бронежилета.

Только что ушёл Миша Гробман

Большой художник и большой человек.

Один из немногих художников, приехавших из Союза в Израиль, кто смог попасть в элиту изобразительного искусства Израиля.

Глава необыкновенной и неповторимой семьи, побывать в гостях у которой почитали за честь самые именитые люди.

Миша был больше, чем просто человек. Он олицетворял собой целые направления в живописи. Как коллекционер, сохранил выдающиеся документы разных эпох.

Очень-очень жаль.
Мои соболезнования Ире, Злате, Яше.
Миша ушёл вслед за Сашей Окунем.
Большие потери!

Хочу обратить внимание тех, кто интересуется Украиной на молодого журналиста Александр Демченко .
Он живёт в Киеве, никуда оттуда не уезжал, недавно в его дом попала ракета.

Среди его интервьюеров самые заметные персонажи украинской политики, много экспертов, анализирующих состояние российского общества.

А ещё Саша друг Израиля, для меня сейчас это становится особенно важным.

Недавно Саша открыл свой ютюб-канал.
Подпишитесь, если заинтересуетесь.
У него уже под 80 тысяч подписчиков.

Канал Александра Демченко
https://www.youtube.com/@AleksanderDemchenko

Есть такой в Израиле инди-поп дуэт

ICE HOKKU

Это новые репатрианты Юлия Гарниц и Антон Дмитриев .

Они стали очень популярны в среде продвинутой молодёжи, часто выступают на разных площадках.

Недавно в Японии, где были на гастролях, они сняли клип на песню Hey City.

Так вот этот клип получил приз израильского фестиваля музыкальных клипов Soundtrack.

В конкурсе также участвовали Ноа Кирел, Агам Бухбут, Нуну, Хила Руах, Тедди Негусе и многие другие израильские звезды.

Помимо голосования профессионального жюри организаторы вручали также приз в номинации Audience Choice Reward, то есть зрители и слушатели могли в течение нескольких дней до показа голосовать за понравившиеся им работы финалистов. В результате в голосовании приняли участие более 4.000 человек.

Клип Hey City занял первое место!

У этой победы есть предыстория длиной в два года. В 2023 году через 3 дня после черной субботы Ice Hokku получили приглашение представить израильскую музыку на большом фестивале-шоукейсе на острове Окинава в Японии. Настроение у ребят было хуже некуда, отменились европейские гастроли, были проблемы с рейсами и бюджетом (фестиваль не покрывал все транспортные расходы). Но подумав, Юлия и Антон открыли краудфандинг.

Благодаря своим слушателям, в большинстве своем таким же репатриантам, у Ice Hokku получилось не только выступить на фестивале, но и взять с собой оператора Давида Крицуна, чтобы снять в поездке клип в стиле роуд-муви.

Клип здесь:
https://youtu.be/EBDXVLTsIHs?si=Gen1ZUGwSC9gK9ZW