Про адаптивность

«Я не то, что со мной случилось, я то, чем я решил стать.»
Карл Густав Юнг

«Процесс невозможно понять, остановив его. Понимание должно двигаться вместе с процессом, сливаться с ним в едином потоке.»
Фрэнк Герберт

«Мы должны с готовностью отпустить жизнь, которую мы спланировали, чтобы принять ту жизнь, которая нас ждет. Старая кожа должна быть сброшена прежде, чем появится новая.»
Джозеф Кэмпбелл

«Я говорю вам: нужно носить в себе еще хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду.»
Фридрих Ницше

«Единственное, что делает жизнь возможной, — это постоянная, невыносимая неопределенность: незнание того, что будет дальше.»
Урсула Ле Гуин

«Истинное призвание каждого состоит только в одном – прийти к самому себе... найти свою собственную судьбу, а не какую-то, и прожить ее, отдаваясь ей всецело.»
Герман Гессе

«Я ничего не жду от того, кто ищет лишь покоя. Он обернется стоячей водой. Жизнь — это процесс постоянного рождения. Твоя суть строится в поступке.»
Антуан де Сент-Экзюпери

«Единственный способ обрести смысл в переменах — это погрузиться в них, двигаться вместе с ними и присоединиться к их танцу.»
Алан Уоттс

«Мы не ищем никого, кроме людей. Нам не нужны другие миры. Нам нужно зеркало, в котором мы увидим самих себя.»
Станислав Лем

«Не отворачивайся от своей боли. Рана — это то самое место, через которое в тебя проникает свет.»
Джалаладдин Руми

От Смысла действия к Присутствию
Десять эссе о чужом поступке

Предисловие

Мы думаем, что понимаем людей. Это, пожалуй, самое распространённое и самое незаметное из наших заблуждений — потому что оно маскируется под очевидность.

Когда кто-то поступает странно, обидно или необъяснимо, мы не задерживаемся в растерянности надолго. Мозг быстро предлагает объяснение: он эгоист, она не подумала, они не понимают. Объяснение приходит легко, ощущается как понимание — и закрывает вопрос. Именно в этом и состоит проблема. Настоящее понимание начинается там, где первое объяснение заканчивается. Но мы почти никогда не доходим до этой границы — потому что не знаем, что она существует. Иллюзия понимания опаснее открытого непонимания: она не побуждает искать дальше.

Понять другого — не значит «почувствовать» или «поставить себя на его место». Это значит построить работающую модель: такую, которая не только объясняет случившееся, но позволяет предвидеть, что произойдёт дальше. Объяснить прошлое можно всегда — чем богаче словарь, тем складнее выйдет рассказ. Но объяснение прошлого ничего не говорит о будущем. Предвидение требует не складного рассказа, а понимания устройства.

Из чего строится эта модель? Из единственного доступного нам материала — из нас самих. Наши потребности, страхи, способы принимать решения, наши слепые пятна. Мы неизбежно видим другого через себя. Иного инструмента у нас нет. И отсюда прямое следствие: мы не можем думать о другом человеке сложнее, чем думаем о себе. Потолок нашего понимания других определяется качеством понимания себя.

Но и здесь нас подстерегает ловушка. Мы думаем, что знаем себя, потому что много о себе рассказываем и умеем объяснить свои поступки. Это тоже объяснение прошлого — складная история, создающая ощущение самопонимания, но не помогающая предвидеть, как мы поведём себя завтра. Настоящее понимание себя строится иначе: не на биографии, а на знании того, как устроено мышление, как возникают потребности, как принимаются решения.

Чем точнее это знание, тем точнее модель другого человека. И когда эта модель становится достаточно сложной, раздражение на человека уходит — не потому что мы стали добрее, а потому что изменилось то, что мы видим. Ярлык «он эгоист» — признак отсутствия работающей модели. Там, где есть понимание, возникает иное: любопытство к механизму. Это не отменяет ответственности — ни нашей, ни чужой. Но меняет природу реакции: вместо наказания за непонятность — работа с причиной.

Об этом — текст, который начинается сразу за этим предисловием.

В прошлом году я публиковал серию статей о Философии Доверия:
Вишвасаяна,
Синдо,
Рацио Конфидо,
Тиллитсвэв.
В последней, я в том числе, ссылался на исследования декана экономического факультета Александра Аузана.

В своей четвертой лекции из цикла "Послезавтра" он вновь возвращается к этой теме м приводит любопытный пример, как в послевоенной Германии за период с 1949 по 1956 годы, всего за несколько лет, индекс общего доверия удалось поднять с 8 до 60% и именно это стало предвестником немецкого экономического чуда.

В последнее время, особенно в рамках прошедшего ПМЭФ, мне снова и снова приходится объяснять природу успеха giper.fm, и я глубоко убежден, что его основа - это именно Доверие.

Скоро…
Новый/старый проект

Азбука метамодерна

Предисловие. Зачем нам новая Азбука?

Что, если модерн, постмодерн и метамодерн - это не исторические эпохи, а «операционные системы» нашего сознания, через которые мы воспринимаем мир?

Мой путь был наглядной иллюстрацией этой смены. Сначала была юность - эпоха личного «модерна» с его максимализмом, верой в великие идеалы и делением мира на черное и белое. Затем мир не оправдал ожиданий, и наступил мой «постмодерн» - время скепсиса и ироничной отстраненности. Позиция «всё бессмысленно» освобождала от ответственности и защищала от разочарований.

Но ирония, доведенная до предела, выжигает всё вокруг. Деконструкция становится самоцелью, а цинизм - удобной тюрьмой. В какой-то момент я осознал, что нахожусь в экзистенциальном тупике: тотальный релятивизм оказался невыносимо депрессивным.

Именно из этой тоски по смыслу и начинается путь к «метамодерну». Это не возврат к юношескому идеализму, а обретение позитивной мудрости: способности видеть сложность мира, но сознательно делать выбор в пользу искренности и созидания.
Чтобы выскочить из саморазрушительной колеи, нужно научиться думать иначе. А для этого нужен новый язык. И здесь я предлагаю сказочный, но практичный ход: найти Буратино, когда-то променявшего свою «Азбуку» на билет в кукольный театр, и за те самые четыре сольдо выкупить её обратно. Выкупить, чтобы научиться говорить по-другому.

Эта «Азбука» - не свод правил, а горсть новых кубиков-концептов. Шаг от слепой самоуверенности модерна («я всё знаю») и глухого равнодушия постмодерна («всё бессмысленно») к живому, вибрирующему: «я могу создать смысл, даже если он хрупок».

Перед вами навигатор. Набор инструментов для тех, кто готов заново заговорить на языке искренности, эмпатии и прагматического идеализма.

Буквы уже здесь. Давайте сложим из них первое слово.