Жизнь без текстов, книг, чтения! Друзья, а вы готовы попрощаться с текстом навсегда? В образовании и в целом?

Виктор Рипарбелли, CEO Synthesia (той самой компании, которая превращает текст в реалистичные видео с ИИ-аватарами), в своем свежем TED-talk ставит провокационный вопрос: "Сделает ли ИИ нас последним поколением, которое читает и пишет?"

По его словам, к концу десятилетия аудио и видео полностью вытеснят текст как основной способ общения. Уже сегодня большинство людей предпочитают видео и аудио вместо текста — 77% опрошенных выбрали видео, если им нужно учиться новому.

Представьте: ваши дети (или дети!) будут учиться, работать и общаться без единой строчки! Ужас или эволюция?

Что он говорит?
- Текст слишком медленный и неэффективный для мозга
- ИИ сделает видео персонализированным и мгновенным
- Мы вернемся к "устной" культуре, но на стероидах от AI

Естественно, это уже не звучит как фантастика. Есть много сервисов, которые “бегут” туда.

Лично я думаю, что это движение неизбежно — текст будет уступать место более естественным/богатым форматам, как когда-то устная речь сменила петроглифы.

Но что насчет навыков, которые могут пропасть? В особенности в образовании и обучении

- Чтение формирует навык воображения. Когда мы читаем, мы "видим" сюжет в голове — это чистая работа мозга, а не иллюстратора или режиссера. Видео не требует этого труда.
- Критическое мышление: Текст всегда требует осмысления и работы с аргументами, структурой, логикой. Видео часто более эмоционально и поверхностно.
- Креативное мышление: Письмо — процесс генерации новых идей, не только их воспроизведения. Без регулярных практик письма и чтения, эти навыки могут постепенно исчезать.

Визуализация идей через слова, креативное мышление в письменной форме — они уйдут в прошлое? Или ИИ только усилит нашу креативность? Конец эры книг и постов, или просто хайп?

Именно такие статьи и провоцируют очередную волну разговоров: «давайте отменим ЕГЭ»

И когда читаешь подобную критику, всегда возникает один простой вопрос: а что взамен?

Любая модель оценки — это компромисс между объективностью, управляемостью и масштабированием. ЕГЭ — это попытка сделать процедуру массовой, прозрачной и одинаковой для всех.

Аргумент про «кошельки родителей» я довольно часто слышу. Но давайте честно: вступительные экзамены в вузы были дешевле? Не требовали репетиторов? Разве, если человек из удаленного региона хочет поступать в Москву, ему не нужно было ехать, снимать жилье, ходить на приемные экзамены и так далее?

История про «натаскивание» на экзамен тоже регулярно всплывает. Но натаскать без знания предмета невозможно в текущем формате экзаменов. Сейчас нужно писать, слушать, анализировать и аргументировать.

И еще важный тезис: «ЕГЭ не дает качества знаний». Так он и не должен его давать. Качество знаний должны давать школы, учителя. А ЕГЭ — это лишь инструмент измерения. Если у нас проблема с температурой, мы же не обвиняем в этом термометр.

В моем понимании ЕГЭ — одна из самых позитивных реформ в образовании за последние десятилетия. Она резко повысила прозрачность поступления и доступность сильных вузов для ребят из регионов.

Конечно, как и у любой системы, которая распространяется на всех, у ЕГЭ есть свои ограничения. Стандартизация может упускать некоторые таланты, может быть тактически несправедливой, но ее макроэффект значительно более позитивен по сравнению с океаном субъективных оценок.

Если есть модель лучше — давайте разбирать ее, но аргументированно. Пока я вижу больше критики, чем конструктивных альтернатив.

В продолжение темы про ЕГЭ

Создатель экзамена рассказал, почему ЕГЭ вообще появился в России. И причины совпадают с тем, о чем я писал ранее.

Речь здесь о системной задаче: снизить коррупционные риски при поступлении, дать выпускникам из регионов равный доступ к сильным вузам и ввести единый механизм оценки знаний по всей стране.

И важно, что ЕГЭ задумывался как инструмент измерения, а не как способ воспитания или формирования качества образования.

Можно спорить о формате, сложности заданий или способах подготовки — это нормальная профессиональная дискуссия. Но если кто-то предложит обсудить отмену, важно аргументированно ответить на вопрос — какой механизм обеспечит прозрачность, масштабируемость и равный доступ вместо ЕГЭ.

В очередной раз поддерживаю аукцион Meet for Charity.

Мне нравится такой формат благотворительности — это возможность одновременно сделать хорошее дело (все средства пойдут в фонд «Вера и надежда») и познакомиться с интересными людьми — обменяться опытом, обсудить образование, технологии, бизнес и другие темы.

Если хотите принять участие, это можно сделать по ссылке.

Аукцион завершится 10 марта в 15:00.

Интересная дискуссия сейчас идет в США вокруг роли технологий в школе

В Fortune подняли довольно неудобный вопрос: действительно ли массовое внедрение EdTech улучшило качество обучения — или эффект оказался противоположным?

Вот несколько тезисов:

• После массового внедрения технологий начали снижаться тестовые результаты учащихся
По данным тестирований, в ряде штатов (например, в штате Юта) показатели по чтению и математике начали падать после того, как компьютеры стали обязательной частью учебного процесса и экзаменов.

• Школы потратили около $30 млрд на устройства (компьютеры, планшеты), но это не улучшило качество обучения
Ученый-невролог Джаред Куни Хорвэт отметил: в начале нулевых компьютеры были лишь вспомогательным средством, а с 2014 года они стали неотъемлемой частью экзаменов и учебного процесса.

• Массовое внедрение EdTech в школах США не решило образовательные проблемы, а может усугублять их
Но критика направлена не на сами технологии, а на подход «сначала внедрим устройства, а потом решим, как их использовать».

Я думаю, это актуально не только для Штатов. Технологии в образовании сами по себе не работают. Они дают эффект только при очень грамотном сочетании с подготовленными людьми и строгим контролем, с понятными показателями и параметрами. Если такого нет, то вряд ли это сработает.

Что, на ваш взгляд, нужно делать в первую очередь, чтобы технологический прогресс действительно улучшал образование?

ИИ вместо репетитора?

В последнее время стали чаще говорить о том, что нейросети начинают конкурировать с репетиторами и учителями. В какой-то степени это уже происходит: многие ученики используют искусственный интеллект, чтобы разобрать тему, проверить решение или задать вопрос по домашнему заданию.

Но если смотреть шире, сама ситуация не новая.

У школьников всегда были источники знаний в свободном доступе — книги, учебники, интернет, ГДЗ. Но это никогда не отменяло роль учителя или репетитора.

Потому что обучение — это же не только доступ к информации. Ребенку в первую очередь нужно сопровождение, наставничество, мотивация и поддержка. А текущие технологические решения не заточены на это.

Хороший пример — языковые приложения. Миллионы людей учатся «у совы», но на практике почти никто так и не выучил язык до уверенного уровня только за счет этого инструмента.

При этом у ИИ есть понятная и полезная роль.

Постоянно развивающиеся сервисы на базе ИИ могут быть эффективным инструментом для разбора задач, проверки решений, тренировки на похожих примерах и оценки знаний. Для преподавателя это также помощник в подготовке материалов и работе с классом.

Поэтому вопрос не в том, заменят ли нейросети учителей или репетиторов.

Скорее в том, как сами преподаватели смогут использовать эти инструменты, чтобы упростить часть работы и сосредоточиться на том, что технологии пока заменить не могут.

Технологии спасут учителей... в хорошем смысле этого слова

Сегодня у преподавателя огромное количество рутинной и технической работы: подготовка материалов, проверка заданий, обратная связь ученикам. И именно здесь инновации дают максимальный эффект.

Вообще я считаю, что то, как сейчас развиваются технологии — это, пожалуй, лучшая возможность для учителей со времен появления интернета.

Вот где это уже начинает работать:

• Подготовка уроков
Учителя используют технологии, чтобы быстро создавать задания на актуальные для детей темы. Например, можно за несколько минут собрать задачи разного уровня сложности или придумать задания, связанные с тем, что интересно ученикам — от спорта до видеоигр.

• Визуализация сложных тем
Многие темы проще объяснить через схемы, игры или даже шутки. То, на что раньше уходили часы подготовки, сейчас можно собрать и адаптировать значительно быстрее.

• Обратная связь
Технологии помогают быстрее проверять ответы, видеть типичные ошибки и давать ученикам более понятные комментарии.

• Проверка вовлеченности
Через простые опросы и интерактивы учитель может прямо во время урока понять, насколько класс разобрался в теме.

Я считаю, что есть повод этому по-настоящему радоваться. Появляется возможность сфокусироваться на главном — объяснять, поддерживать, мотивировать и вовлекать учеников. Всё остальное возьмут на себя технологии.

И каждому учителю важно погружаться в это уже сейчас. А системам, которые работают с учителями — выстраивать понятные механизмы и инструменты.

Технологии есть. Образования — нет

В образовании сейчас всё больше дискуссий про технологии — что они, наконец, могут улучшить процесс обучения, сделать его эффективнее и масштабнее (но есть и те, кто этого опасается).

И почти всегда возникает вопрос — а кто может и будет создавать эти решения? Big Tech, стартапы или сами образовательные игроки? Яндекс создаст тот ИИ для учителей? VK на базе Сферума? Сбер на базе...?

Мое мнение здесь такое: образовательные продукты (не только про предметные знания, но и профориентация, навыки и другие направления) требуют глубокого понимания и опыта в управлении процессом обучения и взаимодействия с технологиями. А это знание формируется внутри образования.

Да, роль технологий критична. Но сами решения должны рождаться из образовательной практики. Образование развивается поэтапно и итерационно, не «быстрыми революционными скачками». Техрешения становятся эффективными, когда интегрируются в эти итерационные шаги.

Мы в свое время именно так и выстраивали процесс: отталкивались от работы с методологами и преподавателями, а уже потом усиливали продукт цифровизацией.

Поэтому я очень верю в эффективную комбинацию практико-ориентированной педагогики и технологий как партнера.

В ближайшее время поделюсь примерами того, что мы делаем сейчас, и что начинает появляться на рынке.

Технологии снижают стоимость обучения

Радио РБК попросили меня прокомментировать новость о том, что подготовка к ЕГЭ стоит до 450 тысяч рублей за предмет. Прокомментировал. Если коротко, это примерно как сказать: «квартира в Москве стоит миллиард рублей», найдя один ультрапремиальный объект и выдав его за ситуацию на рынке. Любопытно, что сразу пошли репосты этой новости. И это нам что-то говорит о качестве журналистики, а если экстраполировать на другие сферы жизни, может вообще звучать опасно.

Особенно печально читать подобное в 2026 году, когда вокруг множество цифровых решений, онлайн-платформ, тренажеров и других форматов.

Да, такие кейсы могут быть. Если, например, заниматься индивидуально с очень дорогим, опытным репетитором и несколько раз в неделю в течение года или более — до таких сумм дойти можно. Но это крайний сценарий, а не реальность для большинства. На практике разброс очень большой: кто-то тратит и 5–10 тысяч рублей в месяц за предмет, в зависимости от формата, локации и других факторов.

Но ключевой тезис в другом: в образовании происходит технологическая революция, позволяющая создавать и постоянно улучшать элементы мониторинга, тренажеры, инструменты, с которыми работают преподаватели и ученики.

Мы много говорим об этом на разных площадках — процесс технологизации неизбежно сделает вопросы обучения более доступными, прозрачными и эффективными. Всегда будет какая-то ультрадорогая опция, но не очень интересно об этом дискутировать.

А подобные заголовки в СМИ — не повод обсуждать инфляцию в ЕГЭ. Лучше подумать, что пора заменить большой процент «журналистов», которых стало так много, ИИ-сервисами. Последние хотя бы пытаются верифицировать информацию.

Технологии в образовании: где граница между помощью и подменой

Интересный момент: чем больше ИИ включается в процесс обучения, тем острее встает вопрос: каким образом он влияет на мышление и когнитивные способности человека.

С одной стороны, ИИ ускоряет работу над исследованиями, помогает формулировать идеи и гипотезы, упрощает взаимодействие с большим объемом литературы.

Но параллельно начинает появляться и другой эффект.

Фиксируется связь между частым использованием ИИ и снижением навыков критического мышления. Например, в одном из исследований прошлого года показана прямая зависимость — чем сильнее человек полагается на ИИ, тем ниже у него показатели анализа и рассуждения. Особенно это заметно у школьников и студентов.

Речь идет о так называемом «когнитивном аутсорсинге» — когда часть мыслительного процесса передается технологии.

Если ИИ разбирает аргументы и делает выводы за человека — сам процесс мышления просто не происходит. И есть риск начать воспринимать чужую логику за свою.

При этом проблема не в технологии. ИИ может усиливать обучение — помогать проверять гипотезы, давать альтернативные подходы. Но это работает только в том случае, если он встроен в процесс как инструмент, а не заменяет весь мыслительный процесс.

И здесь, на мой взгляд, ключевой вопрос: как выстроить работу с ИИ так, чтобы он усиливал мышление, а не подменял его. Потому что именно это в итоге и будет определять качество образования.

Интересно, как вы это видите: ИИ сегодня больше помогает разобраться или все-таки чаще становится «коротким путем» к ответу?

Мое отношение к таким исследованиям и опасениям следующее: технологии не заменят мышление. Их роль в другом — освободить время под его развитие.

Как мы говорили, цифровизация и ИИ забирают рутину преподавателя: подготовку материалов, составление заданий, базовую аналитику. А ученику дают быстрый доступ к дополнительной практике, объяснениям и разбору ошибок.

То, на что раньше уходило много времени, теперь делается быстрее. И это важно: появляется ресурс, который можно направить на более фундаментальную работу с учениками и студентами.

Как это может работать на практике:
• Смещать фокус с конкретного ответа на ход мысли: важно не «что получилось», а как человек к этому решению пришел.

• Там, где это возможно, давать задания не просто с вариантами ответа, а с обоснованием своего выбора.

• Добавлять в обсуждение разбор разных точек зрения.

• Использовать ИИ как часть процесса: сначала решить задачу самостоятельно, а уже потом сравнивать с ответом ИИ и разбирать различия.

В такой модели у учеников развивается логика, умение анализировать и структурировать информацию, формулировать собственное мнение, аргументировать его и, в целом, развивать критическое мышление.

Онлайн-образование часто критикуют за пассивность учеников и отсутствие живого контакта. «Камеры выключены, никто не участвует, эффективность нулевая» — это реальность большинства уроков в Zoom и его аналогах.

Но я всё больше убеждаюсь: это не проблема формата, это проблема того, как инструменты спроектированы, и как образовательные организации их внедряют.

Пару лет назад мы начали строить платформу для онлайн-уроков М.Класс с простой гипотезой: стандартные видеоконференции создавались для встреч, а не для обучения. Учебный процесс требует другой архитектуры.

Путь был тернистым — много проб, ошибок и неожиданных находок. Мы убедились, что образовательная организация может создавать такие продукты сама, но только когда за технологией стоит методический опыт, а не одна лишь инженерная логика.

Один из ключевых принципов, к которому мы пришли: инструменты вовлечения должны работать не для отдельных учеников, а для всего класса одновременно — на 10, 20, 30, 100 человек. ИИ-тьютор работает параллельно с преподавателем: задает вопросы по только что разобранной теме, фиксирует, кто включен, передает срез по группе в реальном времени. Учитель видит, кому нужно внимание, кому стоит написать лично, но при этом продолжает вести урок.

Мы начали измерять вовлеченность и увидели эффект: 98% участвуют активно, около 90% остаются включенными до конца. Но интереснее другое: сейчас мы исследуем, как вовлеченность во время урока влияет на обучение за его пределами — на удержание материала, на прогресс, на отношение к учебе в целом. Это сложнее измерить, но это точно важнее.

Онлайн-форматы никуда не уйдут. Они всегда будут существовать параллельно с классом. И вопрос не в том, хуже они или лучше офлайна. Вопрос в том, как их строить, чтобы они работали эффективно.

Про вузы в мире: в BCG (где я когда-то интенсивно работал и многому научился) уверены, что ИИ спасет высшее образование.

Но давайте честно: набор в вузы упал на 15%. Стоимость обучения выросла на 26%. А 67% руководителей вузов вообще не имеют AI-стратегии.

Кроме топ-университетов система разваливается. Студенты не верят, что диплом = работа. Работодатели нанимают по навыкам, а не по «корочке».

BCG называет это «возможность поколения». Я тоже верю. Но 95% организаций не могут внедрить даже базовый ИИ.

Университетам нужно не «добавить чат-бот на сайт», а пересобрать модель целиком.

Кто успеет, выживет. Кто нет — станет дорогим музеем с дипломами. Хоть вузы в РФ «защищены» некоторыми нерыночными инструментами, они тоже недалеки.

Вы верите, что вузы смогут измениться? Или уже поздно?

Образование — это небыстро. Основатель Arco Educação вывел EdTech на Nasdaq за $2,4 млрд. Вырос в 7 раз за 5 лет. А потом забрал компанию обратно.

Почему? Потому что публичный рынок хочет квартальных результатов, а образование — это игра на десятилетия.

Снова став частной, Arco сделала то, на что не решалась на бирже — стала первым партнером OpenAI в Латинской Америке, запустила AI-проверку эссе для 4 млн студентов и другие новые продукты.

Вот вам парадокс EdTech: чтобы строить будущее образования, пришлось уйти с самой «прогрессивной» площадки мира.

IPO в EdTech — это красивый вход и медленное удушение. Рынок не умеет ждать, а образование не умеет торопиться.

Alpha School: робот-школа за $55k, которую ненавидит истеблишмент

Alpha School — частная школа в США. 2 часа академических знаний через AI, остальное — воркшопы, проекты, социализация. Расширяются в Чикаго, Атланту, Калифорнию.

Профсоюзы учителей в бешенстве. Исследователи говорят: «нет доказательной базы». Им даже прикрутили ярлык «роботы вместо учителей».

Их 99-й перцентиль на тестах? А что если берут сильных детей, которые и так покажут результат?

Но вот что меня цепляет: сопротивление истеблишмента — это не аргумент, это сигнал. Там есть взрослые, есть сопровождение, есть социальная среда и технологизированный контент. В чем же риск эксперимента?

AI отлично справляется с доставкой знаний. Спорить с этим в 2026 — всё равно что спорить с калькулятором в 80-х.

Alpha подходит не всем. Но кому-то — идеально. И именно поэтому нужно пушить, пробовать и экспериментировать. А не запрещать.

Что думаете?

Что мы обсуждали на ММСО: кто управляет ростом EdTech: государство, рынок или ИИ?

Шесть спикеров из индустрии, и ни одного простого ответа.

Вот что мы зафиксировали:

В мире не хватает 68 миллионов учителей. Это сравнимо с большой страной. И они не появятся — ни экономически, ни демографически. Единственный выход — технологии.

При этом в мире существуют тысячи EdTech-решений с ИИ. Но на российском рынке мы их не видим. Почему? Нет рынка сбыта. Некому продавать. Государство не создает спрос.

В школах запрещены персональные цифровые устройства. Платформы для школ, по сути, строит только ВК. Учитель физкультуры ведет физику в сельской школе, а выпускной класс остался без математики.

И вот пока мы это обсуждаем, Вьетнам, как пример, действует.

С декабря 2025 там идет государственный пилот ИИ-образования в школах. Четыре блока: этика ИИ, техники ИИ, проектирование ИИ-систем, человекоцентричное мышление. С 2026/2027 — полное внедрение по стране. 750 EdTech-компаний работают на рынке. Цель — полная цифровизация образования к 2030.

И это Вьетнам. Страна, которая не менее чувствительна к контенту и к тому, что попадает в школы. Но при этом системно открывает доступ к технологиям — на государственном уровне, с конкретными сроками и структурой.

Тысячи решений в мире, рост инвестиций, так как есть вера, что эти решения будут внедряться в образовательные системы. А у нас отсутствие спроса на технологии с рынка не порождает инновации. Есть контроль, нет инноваций.

Цифровизация за 15 лет улучшила доступность образования, но не повлияла на качество. ИИ может это изменить — но для этого надо немного демократизировать разработку сервисов.

Кто-то делает, а кто-то обсуждает.

1986, Вашингтон. Учителя математики выходят с плакатами против калькуляторов.

На плакатах «Turn OFF Until Upper Grades». Школьников, которые ими пользуются, называют «калькоголиками». Лидер протеста, автор школьных учебников, Джон Сэксон восклицает: «Детям нужна арифметика, а не калькуляторы».

Когда я писал про технофобию в образовании, я думал, это метафора. Оказалось — документ.

40 лет спустя калькулятор — норма школьной программы. А учителя уже пишут петиции против ChatGPT.

Технология меняется. Плакат тот же.

А вы сегодня на какой стороне пикета?

Нет рынка — нет инноваций. Почему российский EdTech отстает

На днях я модерировал первую встречу дискуссионного клуба РАЦИО.

Среди участников: вузы, инвесторы, EdTech-компании и госинституты развития.

Что обсуждали: почему в российском образовании почти нет настоящих технологических инноваций (стартапов) — ИИ сервисы для учителей и учеников, инструменты автоматизации и мотивации для участников процесса, инструменты для особых групп обучающихся и другие, улучшающие процесс обучения.

Мой тезис: нет рынка сбыта — нет стартапов. В мире это устроено иначе — многие государства создают спрос, и только тогда в инновации идут деньги. Сегодня инвестиций почти нет, потому что нет понимания правил игры: могут ли технологии быть внедрены в формальное образование. А это огромный рынок — около $7 трлн в мире, и в РФ тоже весомые цифры.

Точки опоры все же есть, такие как проект «Код будущего», или институты развития по типу Сколково.

Но я все-таки вижу препятствие значительно глубже. Сама проблема инноваций и технологий в образовании просто не сформулирована. Ее не видно как однозначную — поэтому и нет понимания, как ее решать.

РАЦИО не может это решить, но будет обсуждать, влиять и продвигать важность активного развития технологических инноваций в образовании.

2020–2026 — годы неопределенности, и сильнее всего это ощущают родители подростков.

Вопросов становится больше: конфликты и взаимоотношения с детьми, экзамены, выбор будущего. Адекватных источников, где можно получить ответ, почти нет.

Родители по-прежнему советуются со знакомыми, ищут репетиторов и специалистов, которые не всегда являются профессионалами.

Мы с командой увидели в этом вызов, потому что считаем: эта проблема должна решаться иначе.

Поэтому вместе с KION запустили сериал «Дело: Подросток» — новый формат, где эксперты в образовании и психологии вместе с родителями разбирают реальные боли подросткового возраста через погружение в проблему и разбор возможных решений.

Для нас это еще и способ понять, насколько такой формат действительно полезен. Будем наблюдать за запросами, комментариями и потребностями родителей. А на их основе создавать новые инструменты и продукты, которые помогут находить решения в трудных вопросах воспитания и образования.

Смотреть здесь.

Junior-специалистов может больше не быть

И это не проблема выпускников, а вопрос будущего рынка труда.

Мы видим падение спроса на начинающих специалистов. Логика понятна: часть задач, которые раньше отдавали джунам, теперь закрывает ИИ.

То есть если вы делаете только техническую работу — вас могут заменить.

А теперь вопрос: если вход в профессию сужается, откуда тогда возьмутся senior-специалисты? Или мы предполагаем, что потом заменят и их?

Это не гипотеза — 47% студентов задумываются о смене специальности из-за ИИ. В профессиях с высокой зависимостью от искусственного интеллекта занятость молодых снижается уже сегодня.

Но главный вопрос не в тревоге студентов, а в том, как теперь готовить конкурентных специалистов.

Очевидно, что конкурировать будут не те, кто умеет делать понятную работу по инструкции, а те, кто быстро учится, адаптируется, работает с новыми инструментами и мыслит шире задачи.

И, возможно, главный навык ближайших лет — не профессия, а способность переучиваться быстрее рынка.