Сначала не могла понять о чем книга, вникнуть в суть, может ее вовсе нету? Аж целых 60 страниц потребовалось, чтобы теперь искать каждую секунду времени дабы узнать, а что собственно дальше произойдёт в этой семейной саге?😄.

А закладка у книги самая любимая — из под набора наклеек прямиком из детства. Мама привозила на днях старые книги, которые я читала в школе, которые сейчас точно перечитывать не буду😄, потому что такие розовые слюни-сопли не для меня (больше😅).
В общем, из стопки тех книг выпала моя закладочка, та самая, прямиком из очень давно забытого и ушедшего мира под названием школа. Мелочь, а приятно. Каждый раз радует глаз, когда вижу ее.

Бывает, закручивает. Как старую пленку. Один день цепляется за другой, и неделя пролетает мимо, как размытый пейзаж из окна поезда, на который у вас не было билета.

Поймала себя: перестала щелкать камерой. Сначала снимки были работой — все блогеры так делают. Потом я нашла своё — живые видео, голос, смех. Формат очень прижился. Но иногда он не дает той глубины. Той тихой ноты, которую видишь только в застывшем свете.

Это как привычка замечать хорошее. Достаешь пленку, а там — пустота. Ни зайчика на кружке, ни тени от цветка. На календаре пятница, а я не помню вторник. Так и жизнь пролетит — не заметишь.

Поэтому блог подарил мне привычку: снимать всё. Любую мелочь, кажущуюся мусором. Вечером в тишине пересматриваешь это — и понимаешь: вот оно, счастье. Пряталось в божьих коровках и первой ромашке.

Сегодня я снимала всё, что радовало. Потратила минуты, мегабайты, сотни «сохранить». И не жалею.

Фотографируйте. Даже если кажется ерундой. Однажды эта ерунда станет самым дорогим сокровищем.

За окном — суббота.
Вы когда-нибудь замечали, как летний выходной меняет частоту мира? Будни — это скрежет, шёпот шин, клавиши спешащих шагов. А сегодня птицы вдруг взяли на полтона выше.

А дети. Этот визг, гогот, грохот — это ведь не шум. Это пульс жизни в чистом виде. Когда кто-то с разбегу падает в траву, когда смех не имеет причины, кроме той, что воздух пахнет мороженым и свободой. В этом есть что-то первобытное и правильное.

Помню, в детстве мы тоже так смеялись. Просто потому что скоро июнь и от этого как-то радостнее.

У нас — своя маленькая победа: уроки доделаны в пятницу вечером (помните это чувство, когда «вся жизнь» умещается в два коротких выходных?). Сейчас дочка посапывает в кроватке, а я сижу с книгой. Читаю. И просто слушаю.

Слушаю, как лето за окном наливается соком. Как дети смеются. И внутри — что-то тёплое расправляется, как первый блин на сливочном масле.

Это счастье. Оно не за модной вывеской. Оно здесь в посапывании, в смехе и в этой книге, которую не хочется закрывать.

Я до сих пор разбираю подаренный бабулей чемодан с пряжей. Сейчас вязание кажется мне логичным, а её мотки с ценами, за которые уже ничего не купить, — бесценными. В них время течёт густо, колюче и пахнет нафталином, а в узорах слышны её быстрые руки.

Бабуля вязала кружевные салфетки — приручать домового и держать тепло. А я из тех же узоров вяжу вещи для уставших пешеходов и тех, кто потерял голос в толпе.

Каждый накид — как педаль времени: 9 копеек — и я в комнате с фикусом, за окнами дача. Бабуля поправляет очки: «Считай петли, дурашка. В жизни всё держится на счёте».

Она ошиблась. Всё держится на таком наследии: на мотке дешевле кофе, но дороже всех денег мира.

Пекин, первый день. Десять часов дороги — как десять глав ненаписанного романа. Два чемодана ожиданий, десять книг (спасут от тоски), шесть мотков пряжи — довязать чужой мир. И жадность на впечатления.

Плюс пять часов к Москве — шаг в параллельную реальность. Засыпаем вместе, как котята в коробке.

Честно? Я ждала футуризма, запаха роботов и голограмм. А это всё та же Азия. Только очень тихая. На перекрёстках — ни рёва, ни клаксонов. Город, который забыл, как кричать.

Зато люди нет. Китайцы громкие на то, что мы прячем: смех, чиханье и пуки. Азия не стесняется тела.

«Можно с вами сфотографироваться?» — мы смотрим друг на друга одинаково широко. Мы открываем Китай. А они — нас.