Губы и зубы Киуна метались по шее, груди, плечам и животу, везде! Оставляя за собой цепочку пылающих отметин. Хёну лишь корчился под этим натиском, не в силах сопротивляться — тело отзывалось само, то содрогаясь от щекочущих прикосновений, то изгибаясь от резкой, внезапной боли.

— Ах…ай…Ки…Киун…стой…подож…ди…мх…

Карта покорности, нарисованная за считаные минуты.

На ключице и шее — «мой».
На животе — «покорный».
Ниже — «без остатка».
И, наконец, вдоль бедра — «запомни это телом».