Хан Дживан раскинул ноги и расслабленно откинулся назад, лениво перебирая его волосы.

Ему нравилось, как тёмные пряди И Мёна рассыпались между его бёдер, двигаясь в такт каждому движению.

Он мысленно нарисовал картину, заключив происходящее в воображаемую раму.

И Мён, с его губами, сомкнутыми вокруг его члена, смотрелся идеально — настоящее произведение искусства.

— Мх…расслабь горло, заглатывай его поглубже…

Это случилось в одно мгновение. Горячее дыхание и вторгающийся в рот язык — Тэй едва успел перевести дух, а когда пришёл в себя, его обнажённая кожа уже соприкасалась с гладким телом Илая. Тепло. Приятно.

— Раздвинь ноги.
— Эм, что?
— Да не собираюсь я ничего делать...ладно, так нормально. Можешь снова опустить ноги.

Между бёдер то появлялся, то исчезал член Илая, пылая жаром. Сперма, начавшая сочиться с кончика, стекала по бедру, и в воздухе послышался липкий, влажный звук.

— Хватит...

Как можно не заметить такого человека? Как, по-твоему, выглядит мой брат?

Пэ Тоджин, приехавший в Венецию реставрировать картины в технике масляной живописи, вынужден сотрудничать с Лукой Орсини — аукционистом, который по какой-то причине сначала пытался его обмануть.