* * *

чёрт с ней – с академической карьерой
цена ответов – пятьдесят рублей

какой француз москву отдал курьеру?
впрочем людям тоже надо есть

листва коричневеет как те фрукты
считалку повторяет мелюзга

нет сил моргать раз световые сутки
начали моргать

ну как ты друг не виделись с тобой
почти два года я ниче такой
мотался по стране лечил запой
читал про дядю самых честных правил
сидел за что? за кражу, за разбой
за подвиг слегонца нетрудовой
на скотобойне только скот и бой
коровы состязаются без правил

я маму звал но мама не придёт
а кто в соседнем домике живёт
я объявляю РЖД бойкот
давай махнемся в поезде местами
сентябрь че разгадывай кроссворд
я выпил алкоголь наоборот
логокла липы вя река плывет
и ставка не зашла (и я не ставил)

2024

ЭЛЕ (НА РЫЖИЙ БОР)

стоит дубовый ле
почти без трети листв
и без рогов оле

стихи прекрасной дам
но пара стоп в хоре
прям в оркестровый ям

проносится ура
затягивает эль
в волшебную дубра

-

я не слышу но вижу как птичьи звучат голоса
я не знаю но чувствую это начало конца
перебой всех устройств и на линии тишина
перед глазами
мучительная белизна

пахнет домом и камнем землёй и холодной водой
это паоло санто входи в зачарованный дом
ты покажешь мне фирменный взгляд со спины в темноте
можешь просто поверить так больше не пахнет нигде

эта осень случайна её не должно было быть
тем не менее чёрны дороги леса голубы
я молилась чтоб это продлилось до завтра хотя
я ведь только дитя

но пристыженный взор обратится к тебе на твоём языке
и придётся опять припадать к незнакомой руке
это всё что теперь я люблю и хочу и могу
до тех пор пока мир
не утонет в снегу

* * *

что-то не сходит с глаз и не сходит с рук
что лукавство что кислая пелена
незадача и правда вспомнить одно из двух
не подделывается память на имена

что поделаешь? что поделываешь? ни
ответа к счастью ни заголовка к ссоре
скинуться что ли кто посчитает дни
в этом негласном невыездном сезоне

был один в итоге один-один
остаюсь догадываться в монетном звоне
о том что дружба прикосновение спин
орла и решки если стоят на взводе

и правда охота вспомнить один из ста
дней где нас еле любят а сразу ждут
я бросил монетку чтоб крикнула написать
но та сказала что ты забыл как меня зовут

друзья! Бунимович, Айзенберг, Гаричев и многие другие в ГЭС-2 через полторы недели. кто идёт? (явка обязательна!)


https://ges-2.org/poetry-readings

по просьбам немногочисленных желающих сегодняшнюю программу фестиваля свернули.

upd: хотя, что-то осталось

Булатова не стало.

печатаюсь в любимом журнале!

ПИСЬМО

I

мы друг у дружки в неостывшей памяти
врезанные обоюдно в голову
огоньки в задумке вертикальные
вылетают из сторонки в сторону
тот стал дыряв кто в пуховик одет

бросаем письма в мнимый комитет
по правам желающих остаться
там незамедлительный ответ
нутром бумажным надрезает пальцы
остался цел кто писем не писал

через забор как винная лоза
в диско- перескакиваем зал
жар о не случающемся танце
на холода девических инстанций
блаженен тот кто отроду не звал

а звали все и каждый уязвим
отдаться не хотим но норовим
курорт сердец в самом разгаре сердца
лежим не спим открытками под дверцей
но счастлив тот кто думал бог бы с ним

II

росчерк дня в зенице лошадиной
прокатился ночью и потух как
кто-то бы забрался на осину
спрыгнув к двери не подставил уха

жеребец отнюдь не озадачен
век его сто лет как истолкован
скакуны давно не слышат скачек
не звенит счастливая подкова

пусть бы так ковбойский час потрачен
мчались б здесь закончили б в кювете
нынче стыдно объявляться в ранчо
напишу доверенность на ветер

правда ветер оставляет отступ
допускает тишину в конюшне
лезет звать по старому знакомству
прекращает звать по старой дружбе

через две недели почитаю стихотворения на вечере журнала на коленке (м. Сокольники, Барболина 6)

приходите, свидимся!

у вас есть любимые эссе? порекомендуйте, пожалуйста

* * *

отдай мой нож мне нужен позарез
я переезжаю со дня на день
как красный угловатый указатель
на бабушкинском календаре

в июне месяце на пушкинском дворе
уже распаковавшись машем из
окна где жестом дед сзывал наверх
и толя прославлял имажинизм

к скольки мне ждать серебряный мой век
как звать гонца что должен к нам примчаться
согласно родословной домочадцы
мы еле держим цифры в голове

мы ищем заново столичный этот дом
искомый только не своим двором
наследство бросит яблоко несъеденным
и зазвенит столовым серебром

в беспомощности что-нибудь швырнёшь
вода шипит эпоху не вернёшь
и в первый раз на патриарших тишь
пустые диски на пруду обеденном

что ж!

год снова большой – и снова я за этой величиной не замечаю обсуждаемого повсюду мрака. неловко, но мне нечего добавить насчёт утрат: детям свойственно не замечать «взрослые» переживания, а я, что поэтически, что объективно, ещё как-никак ребёнок. поэтому хочу сказать – ребяческое, непросеянное – спасибо всем, кто читал, писал, присоединялся.

отдельное спасибо Борису Кутенкову – за неисчерпываемую внимательность – и Стасу Мокину – да вот за всё, Стас!

если вы ощущаете т.н. сопричастность, то лучшим новогодним подарком будет репост какого-нибудь моего текста, который вам в этом году понравился
или – покидайте ссылки на свои каналы и проекты в комментарии! хочу с вами познакомиться.

до встречи в новом году, друзья! пусть будет кайф не исключён.

Считается, что пушкинский язык изначально приснился Дмитрию Ивановичу Менделееву, но русский учёный ничего не понял, поскольку разговаривал на допушкинском языке. И только впоследствии, когда аналогичный сон приснился Александру Алексеевичу Пушкину, русский поэт воскликнул «Эврика!» и изобрёл современный русский язык.

* * *

драгомощенко
это мощненько

– стас мокин, который, кстати, готовит новую книжку. рассмотрите к прочтению обязательно!

* * *

как мысль куста законченную воробьём
мимо пройдём откашляем и забьём
правду что так и напрашивается в окна
полгода как дружеский круг остаётся разомкнут

чем уже столица-деревня прекрасных людей
тем шире московская область ненужных знакомых

согласно почившему гео теперь я нигде
и бег без штанов ограничен тугими ремнями
и кофе совета не даст то мелко помолото
а годен был только брать и брать высоко

верить в слова но слова оказались золото
пропущенное сквозь уши ломбардной серьгой