Ура победа
Осени приехали💅💅
Нраица
Такие бонусы красивые
Я счастлива😭❤️
Осени приехали💅💅
Нраица
Такие бонусы красивые
Я счастлива😭❤️
❤6🥰1
Вот вам вкусняшечка пока по той комиксной аушке:
Вильям сидел на шершавом деревянном пороге, погружённый в пучину размышлений, и его взгляд был устремлён куда-то в далёкую, туманную даль. Пальцы то медленно, то судорожно перебирали грубую ткань одежды, словно пытаясь ухватиться за нить ускользающей реальности. В голове царил хаос, мысли роились беспорядочно, словно стая встревоженных птиц.
Пережив собственную смерть и побывав по ту сторону бытия, он начал по-новому смотреть на свою жизнь. Теперь он чувствовал себя почти непричастным к событиям прошлого, словно превратился в отстранённого зрителя, наблюдающего за разворачивающейся драмой со стороны. И эти наблюдения угнетали его, словно тяжёлый груз, давящий на плечи.
Бесспорно, ему пришлось пройти через многое. Тяжёлых и ломающих событий было предостаточно, чтобы осознать, насколько невыносимой может быть жизнь и как быстро она может превратиться в мучительное существование. И всё равно, несмотря на собственный тернистый путь, несмотря на осознание этой горькой истины, он причинял равную боль другим, а порой поступал даже хуже, чем те, кто мучил его когда-то.
Вглядываясь в свои поступки прошлого, он презирал себя, не мог смириться с той мрачной действительностью, которую сам же и создал. Признать её означало признать и то, что он превратился в того же истязателя, который в далёком прошлом терзал его. Как же было глупо полагать, что, убив своего хозяина, он сможет освободиться от его воли. Теперь Вильям видел это достаточно чётко и ясно: нет, он вовсе не освободился. Он остался в своей клетке, всё тем же рабом в тяжёлых металлических колодках, пусть теперь они и были лишь метафорическими. Возможно, он даже стал ещё хуже, раз решил приносить боль другим.
“Раб, управляющий рабами. Разве это не иронично?” – горькая усмешка тронула уголок сухих, потрескавшихся губ. Как же сейчас не хватало алкоголя. Снова напиться до беспамятства, чтобы хоть на один вечер прекратить думать о прошлом, о своих ошибках и злодеяниях. Снова убежать от себя самого, лишь бы не принимать эту тяжёлую, выжигающую душу истину.
Сколько ещё это может продолжаться? Как долго он готов следовать по этому замкнутому кругу сансары? Будь он сейчас в другом месте, точно бы сорвался и вернулся к прежнему образу жизни, но не здесь. Нет, сейчас, под бдительным присмотром неравнодушного к его судьбе наблюдателя, у него этого не получится. Вильям никогда не любил, когда его контролируют, ведь это задевало его горделивую натуру. Но сейчас он и сам понимал, что этот контроль ему необходим, по крайней мере, до тех пор, пока он не научится владеть собой.
Холод ночи начал сковывать и без того озябшие плечи, заставляя сильнее укутаться в шершавую накидку. Удивительно, что его новое тело способно ощущать мороз, хотя, быть может, этот зловещий холодок, расползающийся по коже, вовсе не был вызван капризами погоды, а исходил из самой глубины его души.
Вильям сидел на шершавом деревянном пороге, погружённый в пучину размышлений, и его взгляд был устремлён куда-то в далёкую, туманную даль. Пальцы то медленно, то судорожно перебирали грубую ткань одежды, словно пытаясь ухватиться за нить ускользающей реальности. В голове царил хаос, мысли роились беспорядочно, словно стая встревоженных птиц.
Пережив собственную смерть и побывав по ту сторону бытия, он начал по-новому смотреть на свою жизнь. Теперь он чувствовал себя почти непричастным к событиям прошлого, словно превратился в отстранённого зрителя, наблюдающего за разворачивающейся драмой со стороны. И эти наблюдения угнетали его, словно тяжёлый груз, давящий на плечи.
Бесспорно, ему пришлось пройти через многое. Тяжёлых и ломающих событий было предостаточно, чтобы осознать, насколько невыносимой может быть жизнь и как быстро она может превратиться в мучительное существование. И всё равно, несмотря на собственный тернистый путь, несмотря на осознание этой горькой истины, он причинял равную боль другим, а порой поступал даже хуже, чем те, кто мучил его когда-то.
Вглядываясь в свои поступки прошлого, он презирал себя, не мог смириться с той мрачной действительностью, которую сам же и создал. Признать её означало признать и то, что он превратился в того же истязателя, который в далёком прошлом терзал его. Как же было глупо полагать, что, убив своего хозяина, он сможет освободиться от его воли. Теперь Вильям видел это достаточно чётко и ясно: нет, он вовсе не освободился. Он остался в своей клетке, всё тем же рабом в тяжёлых металлических колодках, пусть теперь они и были лишь метафорическими. Возможно, он даже стал ещё хуже, раз решил приносить боль другим.
“Раб, управляющий рабами. Разве это не иронично?” – горькая усмешка тронула уголок сухих, потрескавшихся губ. Как же сейчас не хватало алкоголя. Снова напиться до беспамятства, чтобы хоть на один вечер прекратить думать о прошлом, о своих ошибках и злодеяниях. Снова убежать от себя самого, лишь бы не принимать эту тяжёлую, выжигающую душу истину.
Сколько ещё это может продолжаться? Как долго он готов следовать по этому замкнутому кругу сансары? Будь он сейчас в другом месте, точно бы сорвался и вернулся к прежнему образу жизни, но не здесь. Нет, сейчас, под бдительным присмотром неравнодушного к его судьбе наблюдателя, у него этого не получится. Вильям никогда не любил, когда его контролируют, ведь это задевало его горделивую натуру. Но сейчас он и сам понимал, что этот контроль ему необходим, по крайней мере, до тех пор, пока он не научится владеть собой.
Холод ночи начал сковывать и без того озябшие плечи, заставляя сильнее укутаться в шершавую накидку. Удивительно, что его новое тело способно ощущать мороз, хотя, быть может, этот зловещий холодок, расползающийся по коже, вовсе не был вызван капризами погоды, а исходил из самой глубины его души.
😭1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Эта девочка-это вы, когда я делаю очередной стекольный пост, но потом рисую артик к нему
❤🔥2❤1