Отменяют ли русскую культуру?

Ну это смотря какие её проявления и смотря кто.

То что отменяют зарубежные концерты и не пускают в некоторые страны провластных "культурных деятелей" — так то не про культуру, а про бабло, которое пилят присосавшиеся к ней функционеры. Да эти ребята и не пропадут. Вон, Гергиева выгнали из Мюнхенской оперы, так тот не растерялся и ебошит Вагнера в Зарядье. Вагнер — хороший фундамент для той "русской культуры", которую эти деятели хотели бы видеть.

То, что отменяют русские деревья имени великих писателей — это курьёзные перегибы. Причём, частного свойства, не государственного. Частные компании просто стараются застраховать свою репутацию на всякий случай. Это резонно, сегодня русское = токсичное, так что лучше держаться от этого подальше. Но токсичным его сделали не другие страны, а то самое государство, которое должно представлять интересы всего русского.

Кстати, именно это государство заблокировало и заставило замолчать все независимые российские СМИ, в том числе культурное издание Кольта. Это государство запретило исполнять песню "Солнечный круг". Это же государство позавчера задержало переводчицу Любовь Сумм, внучку поэта Павла Когана, за чтение стихотворения Некрасова "Внимая ужасам войны". Написанный два века назад текст, оказывается, дискредитирует нашу нынешнюю армию! Вот это сила искусства!

Так что действительно есть одно государство, которое отменяет русскую культуру — это Россия.

И неудивительно: в этом государстве нет ничего русского и ничего культурного. Сегодня российское государство превратилось в машину войны и ненависти. Оно создало свою раковую культуру из законсервированных обломков прошлого. Это всё мёртворождённое, чужое, не развивается, а может только вытеснять живые ростки культуры настоящей, не изоляционной, интегрированной в мировую.

У этой псевдокультуры есть несколько целей: оправдывать любые действия государства и выдавать их под соусом заботы о народе; агитировать людей к такому же холуйству, подменяя им понятие "патриотизм", ну, и на сдачу — помогать пилить бабло.

Поэтому давайте попробуем отделить раковые клетки от здоровых, государственного zомби-паразита от живой культуры, а любовь к родине — от вылизывания царского сапога.

Нас пытаются уверить, что не поддерживать государство в тяжёлое время — это предательство. Нет, блять, предательство — это поддерживать государство, ведущее страну в пропасть.

А о культуре, особенно о поэзии сегодняшней и завтрашней, мы ещё поговорим чуть позже.

Вот только написал - и сегодня же новый свежайший пример. Они не то что отменяют Толстого - они его и не знают толком, кроме заученных со школы формул. Русской культуры в российском государстве и не ночевало

Лев Николаевич Толстой снова вне закона

По крайней мере так считают сотрудники ОВД Хамовники в Москве. В отделе на задержанного составили протокол по статье о дискредитации вооруженных сил России (20.3.3 КоАП) за плакат с цитатой писателя. Полицейские объяснили это следующим (орфография и пунктуация сохранены): «Лев Николаевич Толстой согласно историческим фактам, является исторической фигурой, представляющей условно названное „зеркало революции“, общеизвестный факт того что в произведениях, публицистических статьях автора, жестко критиковался правящий режим, в особенности за оправдания насилия при социальном взрыве. Таким образом, действия гр. Никитин А.Н, следует трактовать как призыв к свержению действующей власти, а также следованию идеологии Толстого Л.Н.».

Как же русская культура смогла допустить случившееся? И что теперь с ней делать? Вот главные вопросы последних дней.

У каждого на них свои ответы. Кто-то призывает всё отменять и глушить. Кто-то раскаивается, выписывается из русских, перестаёт говорить по-русски. С другой стороны люди кричат, что культура ни при чём, давайте срочно читать толстоевских и слушать чайковских.

Все эти действия понятны. И обе позиции в целом справедливы. Действительно, на фоне происходящих событий выпячивать вперёд русскую культуру неэтично. Все и так её знают. Правильнее будет дать голос культуре украинской. О ней мир знает гораздо меньше, для мира она долгое время была в тени русской. Теперь самое время русской культуре скромно отойти в сторонку и не орать.

А с другой стороны, культура в своих высоких образцах тут и вправду ни при чём. Вряд ли она была хоть какой-либо значимой частью идентичностей палачей. Они были сформированы в рамках другой культуры. Назовём её бытовой русской культурой. И это, увы, довольно хуёвая культура. Как её описать? Ну это вот вся та токсичная патриархальная хуета с культом насилия и мачизма, против которой уже давно выступают феминистки, левые, да и адекватные правые (и те, и те из нижних областей политических координат).

Буквально вчера Влад Гагин подсказал подходящую метафору для этой культуры: раздевалка в школьном спортзале, расширенная до размеров страны. Вот эта культура раздевалки, культура школьных туалетов, тусклых падиков, гоп-компаний — вот она, подлинная русская культура. Она нормализована. Её влияние незаметно, но крайне сильно. Сильнее той, “высокой” культуры. Она естественно формирует идентичность русского человека, а вот чтобы туда, в эту идентичность, встроился хотя бы кусочек этой “высокой и великой” культуры, надо сильно постараться.

Вероятно, это в принципе свойственно человечеству в целом, а не только феномен России. Эта культура построена на природных рефлексах, поэтому она так легко овладевает человеком. И так нелегко ей противостоять. Но где-то научились строить от неё мост к более человеческим принципам. А где-то нет.

Ну, а война — это в принципе катастрофа для любой культуры. Даже для самой естественной. Она всё дальше отходит от культурной составляющей и всё ближе оказывается к природным рефлексам. И этому можно противостоять, а можно не противостоять. Даже в Буче помимо тех, кто полностью отдался животным рефлексам, были те, кто противостоял собственному раскультуриванию. Об этом свидетельствует жительница города в материале от ВВС (до её истории нужно ещё добраться через две жуткие истории, некоторые пишут, что не могли их дочитать, а надо).

То есть, можно и вправду сказать, что произошедшее — вина русской культуры. Но немного другой культуры: более естественной, природной, той, которая и без войны не отличается миролюбием, а на войне (даже если её называют спецоперацией) и вовсе слетает до дефолтных природных настроек. Наложите на это псевдокультурные конструкции, созданные нашим государством в её поддержку и пестование. И вот что мы получаем на выходе. Незначительные голоса тех, кто пытается продвигать “более культурную” культуру, просто глохнут.

Поэтому нет смысла обижаться на тех, кто считает нашу культуру токсичной. Даже если вы прилагаете все усилия к её детоксикации (блять, термины со структурой де-блабла-ция уже вросли в сознание?).

Но и бросать заниматься этой детоксикацией не стоит. Старая русская культура отжила своё и сейчас брыкается, думая, что это её спасёт. Но это её просто быстрее и кровавее похоронит. А вот оставшееся после неё пустое место надо будет чем-то заполнить. И работать над этим чем-то можно (да и нужно) уже сейчас. Уже сейчас необходимо осмысливать и артикулировать отличия новой русской культуры от старой. Сейчас она пока в специфическом зазоре между культурами жертв и палачей. Она не может быть первой и не хочет быть второй. Ну вот где-то отсюда надо начинать думать.

Михаил Пожарский репостит Дану Сидерос.

Репостил бы Просвирнин Караулова?

Заблочили Кольту, теперь Дискурс. На очереди Сигма, по ходу.

❗️Роскомнадзор заблокировал сайт Дискурса в России. Это вопиющая несправедливость и юридический абсурд. Редакции не поступало никаких предупреждений, хотя по закону нас обязаны были уведомить, и никому не известны причины беззаконного лишения граждан информации. Мы будем оспаривать антиконституционное решение в суде, поскольку Конституцией «гарантируется свобода массовой информации», а «цензура запрещается». Но ничем иным как цензурой противоправную блокировку самиздата назвать нельзя. Власти запретили Дискурс, чтобы лишить читателей доступа к независимому медиа и голосам сотен авторов, поскольку не хотят, чтобы люди свободно обменивались информацией и сами формировали свою позицию.

Однако никакие блокировки не остановят самиздат. Нам не нужно одобрение Роскомнадзора, чтобы работать для вас и делать независимую журналистику, поэтому мы продолжим честно писать и рассказывать о важном несмотря ни на что.

Пока сайт самиздата запрещен в России, продолжать читать Дискурс в обход блокировок можно через зеркала, соцсети и рассылку лучших публикаций:

1. ​​Подпишитесь на почтовую рассылку самиздата — почта неуязвима для блокировок. Так вы сможете получать самую важную информацию и лучшие публикации: https://discours.io/#digest

2. Подключите VPN — так вы сможете читать материалы на основном сайте самиздата, несмотря на блокировки Роскомнадзора. Как сохранить доступ к независимым медиа в эпоху запрета правды, мы рассказывали здесь: https://t.me/discoursio/4959. Кроме того, читать Дискурс без VPN по-прежнему можно через зеркало журнала: https://6243612d5980520009703948--discours.netlify.app/

Сейчас нам как никогда нужна ваша поддержка. Даже небольшой разовый донат поможет самиздату обходить блокировки, запустить версию сайта в сети tor, оплатить судебные издержки, разработать приложение, которое позволит читать самиздат без VPN, и продолжать помогать людям честно рассказывать о важном: https://discours.io/help

Уже более шести лет Дискурс выступает некоммерческой горизонтальной платформой для самых разных позиций, занимается гуманистическим просвещением, распространяет принципы критического мышления и свободы слова. Ежедневно мы рассказываем о новых идеях, публикуем философские эссе и репортажи, проводим культурные исследования, анализируем социальные трансформации, интервьюируем выдающихся ученых и помогаем людям делиться знаниями с миллионами читателей со всего мира. Самиздат существует благодаря усилиям тысяч людей, и цензура не заставит нас замолчать — мы будем работать ради вас, пока вы нас читаете. Давайте держаться вместе и верить в лучшее.

Автофикшн в поэзии

Не успел написать про него до трагедии, потом было не до этого, а сейчас, кажется, время анализировать происходящее в поэзии, прогнозировать и даже, при возможности, корректировать. И в новых условиях автофикшн в поэзии приобретает новые возможности для реализации.

Автофикшн?

Начнём с определения. Если в прозе автофикшн — устоявшийся термин, то в поэзии это скорее пока что самопал, созданный по аналогии. Разумеется, у этих двух автофикшнов есть различия, соответствующие различиям (лирической) поэзии и (эпической) прозы.

Автофикшн в прозе — это отказ от вымышленного сюжета, стремление искать литературу внутри собственного опыта, снять клоунский костюм и ехать в машине голым. Но это всё всегда существовало в поэзии. Скорее это поэтические приколы перебрались в прозу.

Однако уже несколько лет в поэзии наблюдаются особые формы высказывания, отличные от тех, что были раньше. Их отличительная особенность: полный игнор любых классических проявлений “поэтичности” и сосредоточенность на том, что рассказывается, а не на том, как это делается. Это уже не просто верлибры, а что-то “после верлибра” (пост-верлибр), свободно существующее без привязки к какой-либо системе стихосложения. Нет копания в языке, нет концептуалистских приколов, нет метафоры.

Обычно это сюжетная история, снабжённая личными переживаниями. Субъект похож на лирического героя в классической поэзии, т.е. максимально близок автору. Это важно: история в этом случае подразумевается как реально произошедшая с автором, столь же реальны все описанные переживания и наблюдения.

В общем, в этом случае мы наблюдаем в поэзии отказ от поэтической художественности, как в автофикшн-прозе наблюдается отказ от прозаической художественности. Именно на этом основании я называю это явление автофикшном. Хотя, повторюсь, автофикциональность – основа поэзии в принципе. Возможно, поэтому термин выглядит несколько сомнительно. Но пусть над ним работают настоящие исследователи, а в рамках моих маргиналий сойдёт и так.

продолжение следует, не пропустите

Истоки

Вероятно, так или иначе автофикшн проявлялся и раньше, но для меня точкой отсчёта является публикация подборки Галины Рымбу “Космический проспект” в январе 2018 года. Потом схожие формы начали проникать в поэтику других авторов. В 2019 Оксана Васякина получила Лицей за поэму “Когда мы жили в Сибири” — тоже пример поэтического автофикшна. В 2021 году значительная часть Лицейского шорта была написана подобным образом (я обращаю внимание именно на Лицей как на срединно-мейнстримную, не нишевую премию), также поэтический автофикшн попал в поле зрения премии Поэзия (высоко-мейнстримная премия, хотя и со своими недостатками) и дал лауреатов в 2020 и в 2021.

Но это просто хронология. Гораздо интереснее подумать, что послужило причиной возникновения этой формы. У меня такая гипотеза: автофикшн возник в результате тесного соседства поэзии и соцсетей. Возник как вариант возможности поэзии в эпоху веб-2.

В доинтернетную эпоху у поэзии были вполне себе понятные функции: исследовать язык, менять его, проверять на прочность, изучать взаимодействие языка и реальности, языка и культуры. Интернет во многом прибрал эти функции себе. Огромный массив пользователей гораздо эффективнее и, что самое обидное, креативнее поэзии начал исследовать язык. По-своему, со смехуёчками там всякими, но всё же. И этого было достаточно, тем более, что культура всё дальше отходила от логоцентричности к визуальности и мультимедийности.

Поэзию вынесло на обочину, она стала игрой в бисер. Читатели по большей части предпочитали знакомые с детства поэтические формы (метрические, рифмованные), заинтересованных современной поэзией было очень мало. Да и сама современная поэзия ушла в себя, в анализ языка, все эти драгомощенковские сложности с высоким порогом вхождения.

Тем временем интернет породил новые (около)языковые явления, которые, рано или поздно, должны были стать предметом рефлексии самой поэзии. Во-первых, это, конечно, мемы (и с этим связана другая ветвь развития поэзии, но об этом нужно поговорить отдельно). А во-вторых, это посты в соцсетях.

Можно сказать, что сейчас все поэты — сетевые. Стихи чаще публикуются и больше читаются в соцсетях. В лентах они соседствуют с другими постами. И, оказавшись в едином поле восприятия, разные стили и жанры неминуемо начинают влиять друг на друга.

Так обычные посты повлияли на поэзию и появился автофикшн. Обычный автофикшн-текст похож на пост, набранный верлибром (термин “пост-верлибр” приобретает новые оттенки), а то и не верлибром даже, а просто “в столбик” (цикл автофикшн-текстов Евгения Никитина так и называется “Проза в столбик”, и она ритмически отличается от верлибра, о чём я уже писал).

Собственно, версификация, запись в столбик, и остаётся единственной нитью, связывающей автофикшн с поэзией, поскольку от остального он отказывается. Это, во-первых, визуальный дисклеймер, предупреждающий: щас будет поэзия, перенастраивающий внимание и формирующий горизонт ожидания. Во-вторых, никто не отменял закон единства и тесноты стихового ряда. Разбивка текста влияет на его восприятие и добавляет свои семантические нюансы.

Так что нить хоть и единственная, но самая важная. Вероятно, в постверлибровой поэзии только это и остаётся значимым элементом, всё остальное факультативно.

продолжение следует, не пропустите

Наверное, не каждый хочет писать автофикшн. У многих людей другие эстетические предпочтения, и они хотят писать сложнее и интереснее. Кто-то хочет создавать не просто стихи, а песни. Да и верлибры можно писать так, что никто и не заметит, а можно мощно, во всю силу!

Давно хотите это делать, но не знаете, с чего начать? Что ж, специально для вас школа творческих профессий Band запускает онлайн-марафон "Мастерская поэзии и сонграйтинга"!

Это 9 мастер-классов, которые проведут Дмитрий Воденников, Лев Оборин, Андрей Черкасов, Вера Павлова, Катя Капович, Дмитрий Веденяпин, Андрей Родионов, Илья Мазо и Константин Карпачев.

В ходе каждого МК вы получите теоретические знания и тут же примените их на практике. Итогом курса будет ваш собственный цикл стихотворений, а самые лучшие получат шанс на публикацию в "Литерратуре", "Текстуре" или "Полутонах", а также возможность попасть в сборник молодой поэзии от Band!

Курс начинается 20 апреля, не теряйте времени, записывайтесь!

И ещё. Специально для вас — промокод MARG, который даёт скидку 10% на ВСЕ апрельские курсы школы Band! Не забудьте про него) заходите и регистрируйтесь по ссылке:

https://clck.ru/eq9DW

Премия Аркадия Драгомощенко останавливает работу на неопределенный срок

Аркадий Трофимович Драгомощенко провел детство и юность в Виннице, городе, который, как и сотни других украинских городов, сейчас под бомбами войск РФ.

На протяжении всех лет работы Премии мы старались создавать пространство диалога между пишущими на русском языке авторами и авторками из России и Украины, Латвии и Казахстана. Мы стремились к деколонизации языка, снятию архаичного ярлыка «великого и могучего», чтобы дать множеству отличных друг от друга неоднородных русских языков заговорить свободно. Украина всегда занимала особое положение на карте Премии — как потому, что к этому обязывало имя патрона, так и потому, что в молодой украинской поэзии сложился особый языковой этос, активно расширяющий поэтические стратегии и ищущий альтернативные пути. В диалоге со стихами украинских поэт_ок мы воспринимали и стихотворения, пишущиеся по эту сторону границы. Для нас большой честью было многолетнее сотрудничество с коллегами и коллежанками из Украины, их участие в коллегии номинаторов и в жюри, их присутствие в длинных и коротких списках Премии, а также среди победителей.

Сейчас, во время развязанной Россией позорной, кровавой и не имеющей оправданий «спецоперации», вручать премию и проводить сопутствующие мероприятия и торжества было бы кощунством по отношению к памяти Аркадия Драгомощенко. Мы выражаем солидарность с поэт_ками в Украине, чья жизнь подвергается опасности. Никакая нормализация культурной жизни в России сегодня невозможна. Мы благодарны всем, кто работал с нами, помогал нам, следил за Премией все эти годы.

https://atd-premia.ru/2022/04/18/statement2022/

Как ни странно, я одинаково понимаю институции, которые отказываются работать в нынешних условиях, и институции, которые продолжают в этих условиях работать.

Культурные связи внутри, скажем так, большой русскоязычной ойкумены и до этого были проблематичны (о чём и свидетельствует распространение деколониальной оптики), а теперь и вовсе под вопросом само существование этой культурно-языковой области. Потому что никакие спецоперации не способствуют культурному диалогу, а только рвут имеющиеся культурные связи. Банально, но, кажется, многие не понимают этой банальности. Теперь русскоязычности будут максимально избегать, а через пару поколений русскоязычных людей в Украине останется совсем немного. Такая вот денацификация лол.

Конечно, институции, которые особенно заостряли внимание на культурных взаимоотношениях внутри постсовка, не видят смысла в дальнейшей работе. Но какие-то институции должны продолжать работу. И не только институции. Каждому носителю русского языка сейчас важно не просто осознать, что культура рушится, а начать думать, что он будет строить на её месте.

Ну то есть, место пустым точно не будет. И если не ты или не я будем строить новую культуру, то это будут делать другие люди. И понравится ли потом тебе (или мне) то, что они построят?

Причём, не забывайте, что институции, поддерживающие происходящее, продолжают работать. Продолжают работать и те, кто хочет остаться ни хладным, ни горячим, а значит, поддерживает старые культурные конструкции. Так что говорить о том, что сейчас не время размышлять о русскоязычной культуре, неправильно. Сейчас самое время. А то когда вы начнёте размышлять, окажется, что всё уже размыслили до вас. И ничего не изменилось.

Мы вышли: первый номер ROAR: Russian Oppositional Arts Review, "Вестника оппозиционной русскоязычной культуры". Я напишу тут то, что написано на сайте в "от редактора": мне кажется, что работы, собранные в этом, первом, номере ROAR, говорят сами за себя так ясно, что мне не хотелось бы отвлекать от них читателей, зрителей и слушателей даже на несколько лишних минут. Поэтому я сосредоточусь в основном на благодарностях — благодарностях всем, кто сделал существование этого номера возможным.

Огромное спасибо авторам и контрибьюторам номера — за тексты, арт-работы и саунд-работы. Ваше доверие значит для меня больше, чем я могу выразить словами. Спасибо невероятной команде волонтёров — редакторов, корректоров, переводчиков, работавших над содержанием номера: из соображений безопасности я не называю ряда имён тех, кто остался в России, но пользуюсь случаем лично поблагодарить Настика Грызунову, Марию Вуль, Мариам Тавризян, Наталию Занегину, Александра Гузмана, Анастасию Скойбедо, Michael Antman, Olga Gardner Galvin, Michael Kooi, Ainsley Morse, Stephanie Sandler, Sana Tchernov. Спасибо тем, кто делал сайт проекта, — Вете Сбитниковой и её команде. Спасибо моим прекрасным коллегам, которые помогали мне со сбором материалов, — среди них я могу назвать Дмитрия Кузьмина, Бориса Филановского, Виктора Меламеда, Павла Польщикова и Дашу Родину. И отдельное спасибо моим друзьям Александру Гаврилову, Марии Вуль и Мариам Тавризян за бесценную личную поддержку, которую они оказывали мне в ходе всей работы над номером.

Темой второго номера ROAR (он должен выйти 24 июня) станет «Сопротивление насилию». Мы продолжим в первую очередь публиковать материалы, связанные с войной, которую Россия сейчас ведёт против Украины; кроме того, в нашем редакционном портфеле уже сейчас есть стихи, проза, пьесы и арт-работы, связанные с нарастанием репрессий в России и с другими опытами персонального и коллективного противостояния насилию и жестокости. Мы будем рады рассмотреть тексты, саунд- и арт-работы, имеющие отношение к теме следующего номера ROAR, в любых форматах: пожалуйста, присылайте их на адрес roar.review.2022@gmail.com.

Напоследок я добавлю: мы уже сейчас с нетерпением ждём момента, когда ROAR можно будет закрыть навсегда, то есть момента, когда больше не будет нужды маркировать определённый сегмент русскоязычной культуры в качестве стоящего в оппозиции к преступному российскому режиму — просто потому, что этот режим прекратит своё существование. Но пока этого не произошло, мы сделаем всё зависящее от нас, чтобы ROAR, выпускаемый в данный момент исключительно силами волонтёров, продолжал выходить.

С уважением,
Линор Горалик,
издатель и главный редактор ROAR.
24 апреля 2022

у меня одного при попытке открыть любую страницу ROAR выскакивает 404? Час назад всё работало.

И чтоб два раза не вставать: у журнала появилась тележка https://t.me/roarreview

а вот и ответ, ладно

Если у вас сейчас не открывается наш сайт, - это потому, что на него идет DDOS-атака (быстро сориентировались; "мы точно хорошее дело сделали", - говорят коллеги). Мы работаем над восстановлением сайта, а пока можно все читать и смотреть здесь: https://bit.ly/3vcIyyg

Особенности публикаций в ROAR: ничего не написано об авторах, а некоторые тексты и вовсе выложены анонимно. Ещё вчера я думал, что это лишнее. Ну кому нужна ваша поэзия? Если это, конечно, не активность в публичном месте, тут и за Некрасова заметают, и за пустые листочки, и за упаковку мяса, и за то, что просто рядом стоял. Заметают не за высказывания, а за саму активность.

Но вот пожалуйста, не прошло и дня с выхода первого номера, а его уже дудосят. Кто и зачем? Возможно, это легион анонимусов балуется, но кто знает. Сайт до сих пор лежит, на зеркале выложены только тексты на английском (а нет, есть там и русский раздел, сорян).

А тем временем Никита Левитский собирается выступать на Лобном месте. Вот что он пишет:

30 апреля, в день солнечного затмения, в 16:00, я выйду на лобное место и буду читать стихи, потому что ничего другого у меня нет. Я думал об акционизме, но понял, что во время войны особенно важной становится верность, а я всегда хотел научится верности. И так как я поэт, то я останусь верным своему делу и буду читать стихи для вас. Я прочту стихотворение написанное за месяц до начала войны и посвященное Анне Политковской — одной из многочисленных жертв режима, который сейчас собирает свою последнюю жатву. Я предлагаю вам всем встать на лобное место вместе со мной и прочесть ваши стихи или высказать все, что накопилось у вас в душе, все, что вы хотите сказать. Красная площадь и лобное место — это точки, которые созданы для того, чтобы люди говорили то, что будет услышано. По крайней мере это может стать началом прекрасной привычки говорить вслух.

Поскольку сам я там не смогу участвовать, призывать кого-то выходить вместе с Никитой я не имею права. Но вы прочитали и можете сами сделать свой выбор. Я же просто восхищаюсь смелостью Никиты и всех, кто выйдет вместе с ним, и буду надеяться, что с ними будет всё хорошо.

новости поэзии, которые мы заслужили

Питерский суд запретил стихотворение с использованием блатной лексики о воровской жизни, начинающееся со строк «Вечер в хату, арестанты! Мир людскому ходу! Чифир в сладость! Часик в радость!»

По данным Калининского районного суда, во время мониторинга интернета прокурор и обнаружил данное лирическое произведение. Этот стих, по мнению инстанции, «подрывает авторитет Российской Федерации, а также основы нравственности граждан России». Теперь стихотворение запрещено к распространению.

Лонг Лицея. Это малоинформативный этап, поскольку список состоит исключительно из имён, порой совершенно незнакомых. Без подборок, без биографий, только имена и города. На этом этапе можно только искать своё имя или знакомые имена и удивляться (или не удивляться).

Вот выкатят шорт, другое дело будет.

Эксперты «Лицея» решили отметить еще несколько авторов, все подробности и комментарии – в 14.00 на сайте https://pushkinprize.ru и в соцсетях премии.

Длинный список премии «Лицей» 2022 года:

Поэзия

Дидар Абланов (Алматы, Республика Казахстан)
Ксения Август (Калининград), «Сборник»
Ксения Август (Калининград), «Всё будет свет»
Антон Азаренков (Санкт-Петербург)
Ростислав Амелин (Москва), «Иван Кощеев»
Ника Арника (Москва)
Ярослав Аров (Москва)
Денис Балин (п. Мга, Ленинградской обл.), «Мутная река»
Евгения Джен Баранова (Москва), «Словно яблоки»
Марта Бартновская (Москва)
Григорий Батрынча (Москва), «Segodnya»
Денис Безносов (Москва), «Оды. Элегии. Прочее»
Дмитрий Бобылев (Санкт-Петербург)
Анастасия Броварец (Москва), «Реальность 2.0»
Анастасия Бугайчук (Москва), «Замершее рядом с ничьим желудком новое стихотворение»
Никита Бунтавской (Санкт-Петербург), «Крисализм»
Веда Вереск (Нальчик), «День закрытых дверей»
Вера Верёвкина (Петропавловск-Камчатский)
Анна Вотчинникова (Хабаровск)
Астя Гейченко (Химки, Московская обл.), «Изъян»
Любава Горницкая (Ростов-на-Дону), «Настоящее в ящике со сломанной крышкой»
Дарья Горновитова (Самара), «Под портретом Пушкина»
Анна Гринка (Балашиха, Московская обл.), «Завтра я буду жарить кабачки»
Мария Гринкевич (Пермь), «На птичьих правах»
Светлана Гусева (Москва), «Форма жизни суета»
Диана Давлетбердина (Уфа), «Здесь были буквы»
Сергей Давыдов (Москва – Самара), «Бетон»
Анастасия Дёмина (Москва), «Проявившееся»
Влад Дмитриев (Киев, Украина)
Анна Долгарева (Москва), «Лисичкин хлеб»
Максим Дрёмов (Москва), «Тихая ярость»
Софья Дубровская (Москва)
Ника Железникова (Москва)
Егор Завгородний (Москва – Ижевск)
Мария Затонская (Саров, Нижегородской обл.), «Сегодня к нам постучали»
Егор Зернов (Липецк), «STUDIA»
Полина Игнатьева (Москва)
Ева Иштван (Москва)
Ирина Кадочникова (Ижевск, Удмуртская Республика), «Адями»
Елизавета Караченцева (Санкт-Петербург)
Валентина Киргетова (Владивосток), «Что я человек»
Николай Кириллов (Санкт-Петербург)
Дарья Князева (Воронеж)
Александр Кондратьев (Москва), «Плохие новости»
Владимир Кошелев (Протвино, Московская обл.), «Путём ночного города»
Ирина Крупина (Москва)
Юлия Крылова (Москва), «Путешествие на восток, а потом снова на запад»
Марфа Курякова (Москва), «Музыка тишины»
Руслан Лоов (Краснодар)
Анна Лукашенок (Екатеринбург)
Майка Лунёвская (с. Первая Берёзовка, Тамбовская обл.), «Недостаточно памяти»
Екатерина Малиновская (Красноярск), «Искусство любви»
Александра Малыгина (Барнаул, Алтайский край)
Юлия Малыгина (Москва), «Всё будет лёгкая промышленность»
Анна Маркина (Люберцы, Московская обл.), «За городом, за клёнами»
Константин Матросов (Кострома), «Плохая проза»
Олег Мельников (Москва)
Мария Минина (Москва), «Про девочку Машу и её психотравмы»
Алина Митрофанова (Санкт-Петербург), «Гадательно, сквозь тусклое стекло…»
Егор Моисеев (Москва), сборник стихотворений «История Российской тишины», «Харе», «Мосты между волнами»
Алёна Мосина (Москва)
Василий Нацентов (Воронеж), «Сопротивление матерьяла»
Софья Нойманн (Москва), «Ночные мыслеформы»
Тео Омский (Москва)
Максим Палкин (Череповец)
Олег Пекуров (Иваново)
Марк Перельман (Москва), «Лианозовый ливень»
Владислав Петренко (Харьков, Украина), «9 циклов»
Георгий Петренко (Санкт-Петербург)
Яна Петрова (Химки, Московская обл.), «Алекситимия»
Екатерина Пешкова (Чита), «Из пункта А»
Владимир Попович (Самара), «Время твоё»
Сергей Романцов (Еманжелинск, Челябинская обл.), «Имена мёртвых вайфаев»
Елизавета Русецкая (Обнинск, Калужская обл.)
Александра Russtoff (Пермь), «Я в местной таверне купил винца…»
Софья РЭМ (Иваново), «Ковчег «Восток»»
Вячеслав Савин (Ульяновск), «Зерно и головня»
Серафима Сапрыкина (Санкт-Петербург), «Родом из Усть-Потёмок»
Николай Синехог (Москва), «Глина отступает»
Мария Скворцова (Санкт-Петербург)
Оля Скорлупкина (Санкт-Петербург)
Роман Сорокин (Москва)
Дмитрий Соснин (Пермь), «Русское гранёное»
Татьяна Стоянова (Москва), «Никаких новостей, кроме конца света»
Дарья-Республика Таткина (Санкт-Петербург), «Чечевичная похлёбка»
Красный Торт (Москва), «IIIEJITbIU»