Андрей Черкасов дал наводку на забавную статью, где всё обширное поле современной русской поэзии попытались разделить на 4 кластера а-ля “политические координаты”. Фото найдёте по ссылке. Разумеется, когда такое большое и сложно устроенное поле пытаются разрубить таким грубым способом, возникает много неточностей. В одну группу попадают поэты, которые рядом и срать не сядут. К тому же вводятся совершенно неотрефлексированные термины типа “субъективное мастерство” и “объективное мастерство”. Да и схема взята у французского автора, который применил её к французской ситуации.

Но я могу понять авторов. Разместить что-то на удобном поле координат — приятно и интересно. Получается наглядная картинка. Правда, чаще всего бесполезная. Что они собираются делать с этими кластерами? О чём нам говорит эта система координат? Насколько она вообще информативна, если в одном кластере находятся очень разные поэты? И вообще, верно ли произведён отбор?

Например, в класс поэтов “которые, в силу своей узнаваемости у массового читателя, очевидно выходят за рамки специфики т.н. «актуальной поэзии», и, очевидно, в самое ближайшее время полностью перейдут в стан современных классиков” входят Быков, Воденников и какой-то блять Щербак-Жуков. Вот этот последний — это собственно кто? Он вообще входил в рамки “актуальной поэзии”? Он узнаваем? Он очевидно скоро перейдёт в стан классиков? Это очевидно разве что авторам статьи. Такая “субъективная очевидность”, если пользоваться их терминологией.

Или вот Лёха Никонов и Андрей Лысиков (который Дельфин). Авторы утверждают, что “они также располагаются на стыке кластеров, тяготея к центру системы ввиду своей неоспоримой популярности и научно-критического интереса”. Серьёзно, тексты Дельфина представляют какой-то интерес? Или тексты Никонова? Снова “субъективная очевидность”.

Собственно говоря, чтобы не возникало таких казусов, нужно соблюдать три правила.

1. Спросить себя, а надо ли это всё и что это даст.
2. Определиться с терминологией и не нести отсебятины.
3. Забыть эту идею нахуй, потому что

исследование такого сложного организма требует микроработы, а не макропоеботы!

Нужно брать отдельные минимальные области и исследовать их. Несколько поэтов, несколько публикаций в журнале, премиальные списки. Те институты, которые это поле размечают. Сходства, различия на микроуровне. А разрубив сложный организм топором на четыре части, мы получим только труп.

Почему я, собственно, обратил внимание на эту статью. Да просто у меня самого была схожая идея с координатной плоскостью. Только по другим критериям. Ведь это, во-первых, интересно, а во-вторых, меметично! А меметичность я люблю.

Эти координаты направлены не на социологию поэзии, не измеряют степень известности и мастерства. Это скорее попытка визуально представить, насколько близки разные авторы поэтически, то есть, в своей работе с материалом.

Концепция такова. Ось икс определяет степень упорядоченности материала. Слева - максимально возможная в поэзии свобода (например, если пользоваться терминологией Орлицкого, чистая форма верлибра), справа - максимальная упорядоченность (твёрдые формы силлаботоники).

Ось игрек определяет, с чем больше работает автор, грубо говоря, со смыслом или с формой, с означающим или означаемым. Внизу находятся те, кто больше упирает на форму и означающее (в самом низу тогда окажется асемическое письмо). Вверху - кто больше следит за смыслом в своих стихах (нарративные верлибры, скажем, или сентенции, выраженные в стихотворной форме).

На этом поле координат можно помещать отдельные тексты, подборки, книги или авторов. Идея такого поля пришла мне в голову, когда я читал шорт Лицея этого сезона. Я даже начал располагать вошедших в список поэтов на этом поле. Но потом от идеи отказался.

Во-первых, расположение точки в конкретном месте поля определяется очень субъективно. Нет никаких единиц измерения, всё на глаз. Как и на оси политических координат, собственно. А во-вторых, я так и не понял, какую информацию могут донести такие координаты. Просто визуализация какой-то части поэтического поля? Ну ок, а зачем? Неясно.

Но когда я увидел эту статью, я подумал: вот люди не стесняются публиковать бред в научной статье. Так что же мешает мне опубликовать бред в личном канале? Так что вот, если кому-то вдруг метод понравился - пользуйтесь! В отличие от предложенного в статье он работает на микроуровне и, наверное, точнее. Во всяком случае, он может помочь установить связи между разными авторами (или связи разных текстов в творчестве одного автора).

Фейсбук всё.
Где теперь виртуально тусоваться поэтической тусовке?

Пока вы там в ФБ разгадывали шарады цукерского дизайна, мы здесь, в Телеге, создали свою сеть поэтических каналов. Так что перекатывайтесь в Телегу! У нас тут есть как минимум Метажурнал и Маргиналии, не пропадём, хуле! Напомню, что создавал и потихоньку добавлял мегасписок поэтических каналов, пользуйтесь и если есть чего ещё добавить, пишите!

Инородный агент

Поэтессе Татьяне Вольтской на днях присвоили статус иноагента. Не за поэзию, конечно, а за журналистику. Но теперь, получается, Татьяна будет вынуждена любую свою публикацию, в том числе и поэтическую, сопровождать тем самым дисклеймером. А это уже интересный прецедент.

Если вкратце, дисклеймер будет влиять на все поэтические тексты Татьяны, превращая её поэзию в политическую, актуальную и, возможно, меняя саму поэтику.

Если подробнее, то читайте мою заметку.

Кстати, пока заметка готовилась к публикации, Татьяна Вольтская столкнулась с самым серьёзным последствием своего нового статуса: её запланированное выступление в Кемерово отменили, ссылаясь на её статус иноагента. Это гораздо хуже чисто дискурсивных последствий — это уже то, что выходит в собственно живую жизнь человека.

Сегодня день памяти жертв политических репрессий. А чего их вспоминать, когда вот они, в каждом выпуске новостей практически. Я удивлён, что этот день памяти вообще не запретили ещё.

Даниил Хармс ведь тоже жертва репрессий. Репрессии продолжаются и сегодня. Мурал с изображением Хармса в Питере обречён. Его закрасят в течение месяца. Не помогла поддержка множества людей, среди которых были Беглов и Пиотровский.

При этом групка попсовых поэтов_ок, среди которых можно встретить такие прекрасные имена как Стефания Данилова, Анна Долгарева, Александр Пелевин или Ананасова, пытается отстоять мурал и запускает флешмоб #поэтызахармса (который я постоянно читаю как “поэтыказахстана”).

Всё это хороший пиар-проект и почему бы и нет. Смысла этот флешмоб не имеет, потому что если уж коммунальщикам похуй на губера, то кому не похуй на горстку поэтов? Ещё недавно я бы сказал, что всем похуй. Но сегодня я уже боюсь, что кое-кому может оказаться не похуй.

Совсем недавно Моргенштерну пришлось извиняться за слова “Победа в войне круто, но почему бы не достигать других побед?” и “Нахуя делать говно на тему победы да ещё и на государственные деньги?”. То есть, буквально, за слова здравого смысла. Эрмитаж подал иск об оскорблении ветеранов против парня, который повесил свой портрет в Военной галерее 1812 года. Да, оскорбление ветеранов 1812 года.

Назревает какой-то новый виток оскорбительной болезни. Уже просто засветить сиську или жопу на фоне храма считается оскорблением. И хорошо, что власть или не знает, или не помнит, что говорил Хармс по поводу войны. А если вспомнит, то как бы всем защитникам мурала не попасть под раздачу (а заодно и всем любителям Хармса). И не спасёт ни указание на то, что акция не является политической, ни провластные взгляды.

А тут ещё СМИ цитируют высказывание вице-губера СПб (вы вчитайтесь, это ж какая-то блять нейросеть писала!): «Искренне считаю, что оценивать граффити с точки зрения ценности — это провокация, которая делит общество на части. Одни говорят, что нравится, другим — нет. Американская программа «Раздор» как раз и сталкивает группы населения». Так что могут ещё и статусы инагентов навесить.

Я буду рад, если ошибусь. Я буду рад, если властям всё ещё похуй на поэзию. А если случится чудо, и благодаря флешмобу мурал действительно оставят — это прям будет заебись.

Вообще, не хотелось писать такой грустный пост. Просто в день памяти репрессированных хотел напомнить, что репрессии продолжаются. И пока поэзия может считаться убежищем от них и способом разговора о них, потому что на неё похуй. Но чем дальше, тем больше опасений, что скоро будет не похуй на всё вообще.

Читайте подборку документально-поэтических текстов Аллы Гутниковой – об опыте домашнего ареста, который она отбывает по делу DOXA. Предисловие Карины Папп.

И ещё о репрессиях. На Ф-письме вышла подборка Аллы Гутниковой, которая сейчас находится под домашним арестом по делу DOXA.

Стихи Аллы чуть ли не на половину состоят из фрагментов песен, чужих стихов и перечислений. Алла начинающая поэтесса, тем интереснее наблюдать методы, которые она выбирает:

- псевдопост в Инсте (первый фрагмент с эмодзи, которые пока что не выполняют какой-либо сверхфункции, кроме иллюстративной),

- документальная поэзия (натурально перечисление документов как артефактов жизни до ареста),

- набор мемов-цитат-ассоциаций (фрагменты из "лебединой песенки")

Такой вот вектор, скажем так, порог вхождения в современную поэзию. А также случай, когда поэзия становится не только убежищем от репрессий, но и способом про них рассказать, поделиться опытом. Пока выглядит не очень убедительно, но кто знает, что там впереди.

На Кольте вышла странная поэтическая публикация. Она называется “Скоропомощная поэзия”, а подводка гласит: “Четыре молодых поэта из Санкт-Петербурга, Москвы и Новосибирска помогают сверстникам справляться с травмами, возрастным кризисом и страхами”. Меня это, конечно, заинтересовало. Какими же средствами, подумал я, эти ребята помогают сверстникам?

Так вот, спойлер — никакими. Про помощь сверстникам придумал автор подводки. По сути вас ждёт четыре ролика, где посредственные поэты читают плохие стихи под банальный видеоряд. Всё. При этом самые интересные стихи пишет врач скорой помощи Егор Сергеев, а самые отвратительные — выпускница Литинститута с максимально ужасным ником Аксинья Домео. Выводы делайте сами.

Из четырёх видео три сделаны по ходу в обычном тиктоковском редакторе с наложением стильного модного молодёжного эффекта “глитч”. Четвёртое же — полноценный клип, но ему не повезло стать экранизацией сексистского говна от Аксиньи Домео. К которому автор видео добавил романтизацию насилия. Найс.

Ребят. Пока что я видел только три действительно скоропомощных проекта:

1️⃣ “заказное письмо” Дарьи Серенко (в котором создавались тексты в том числе для внепоэтических нужд: объявление о пристройстве котят, надпись для тату, текст для плаката в поддержку врачей),

2️⃣ “Идущий человек” от создателей фестиваля Инверсия (в ходе которого обрели голос и смогли услышать самих себя люди с онкологическими заболеваниями),

3️⃣ “Я тишина” под руководством Владимира Коркунова (в котором поэты попробовали описать опыт слепоглухих людей).

А вот это вот я бы скорее назвал “беспомощной поэзией”. Но хайп на теме травмы будет. Это побочный эффект тех успехов, которых добились авторки Ф-письма. Даже, как видите, Оксимирон понял, как надо это делать. Теперь нужно взвешенно подходить к каждому такому случаю и думать: действительно ли здесь попытка проговорить/ помочь справиться с травмой или автор просто хайпит на своей смерти.

Премия Поэзия в этом году достаётся Марии Малиновской за стихотворение “бело-красно-белый флаг”. Это прекрасно! Я до сих пор не понимаю смысла премии Поэзия, но в этом сезоне она попала точно в цель.

Объясню, почему я не понимаю этой премии. Для меня была бы понятна концепция премии за стихотворение года, если бы это было и вправду стихотворение года. То есть, написанное в этом году, а не просто опубликованное. А премия Поэзия обращает внимание не только на первые публикации, но и на републикации. Стихотворение Веденяпина, победившее в первом сезоне, было опубликовано в 2017 году, а в 2018 опубликовано снова. И по сути ничто не мешает найти выпущенную в прошлом году книгу стихов Пушкина и номинировать любой текст на премию, ведь формально он опубликован в нужном году.

Кажется, что это душниловка, но на самом деле нет. Что такое стихотворение года? Это текст, написанный под влиянием событий или трендов этого года. Написанный ранее текст — это текст другого года.

Можно сказать, что, мол, речь не столько о дате написания, сколько о времени непосредственно номинации. Стихотворением года становится текст, на который обратили внимание в этом году. Он мог существовать раньше, но именно в это время он стал работать в полную силу, именно это время он выражает сейчас. Такая позиция мне более понятна, но к чему тогда нужны формальные требования публикации в конкретном году? Не проще ли взять любое стихотворение любого года публикации, если оно работает сегодня?

Список премии Поэзия воспринимается как поэтический срез одного года, но на самом деле он выводит в другие годы, что несколько искажает картину. А лауреаты премии вообще ничего не говорят о нужном времени. Кроме, быть может, Екатерины Симоновой. Тексты Веденяпина и Гуголева могли быть написаны в любое время раньше.

Хорошо, что в этом году всё иначе. Текст Марии Малиновской прекрасно выражает дух 2020. Даже, наверное, больше, чем знаменитая “Моя вагина”. В нём и прямой автофикшн, и невероятно прекрасное сочетание личного и политического, и погружение в инфополе того времени, и даже настоящий кинематографический сюжет с конфликтом, драмой и идеально выстроенной композицией: кольцевая структура с опорой на образ бкб флага, ретроспекции, развивающие конфликт, наконец, заключительная метафора, сменяющая и подменяющая изначально метонимичное письмо, и финальный флешбек, заканчивающий текст на подъёме, на положительной ноте, оставляющий героиню в том моменте, когда конфликта не было, а была любовь.

Я рад, что Марию отметили, причём с таким изумительным текстом. А то АТД регулярно воротит от неё нос, например. Скорее всего, так сложились обстоятельства этого года, а сама премия Поэзия не поменялась. Но это уже и не так важно.
________________________________________
А ещё отдельное огромное спасибо Дмитрию Кузьмину, который выложил этот текст на Литкарте. Дело в том, что оригинальный пост в ФБ Марии был удалён администрацией ресурса по чьему-то доносу. Фактически в сети этого текста не было на момент объявления победителя. Но он попал в последний номер журнала Воздух, который пока не выкладывался онлайн. Но ради Марии Дмитрий выложил только её подборку, ссылка вверху ведёт как раз туда, стихотворение в самом конце.

Евгений Никитин поднял вопрос о том, что бумага оказывается прочнее цифры. С одной стороны это так. Вон, ФБ отключили на несколько часов — и где ваша поэзия? Интернет хрупок, он может схлопнуться в любой момент, культура сохраннее в аналоговых ресурсах. Но интернет гибче бумаги. Пока он есть, удаление одного поста ничего не значит. Текст можно перезалить снова, опубликовать на других ресурсах, размножить в огромных количествах. Это плюс интернета, которого нет у бумаги. Собственно, Кузьмин так и сделал.

А вот вам ещё новые тренды в литературных институциях. Мария Лобанова просто взяла и наградила стихотворение "Моя вагина" премией в 300 тыс рублей. Пишет, что болела именно за этот текст, но раз уж он не выиграл, то она перечислит премиальную сумму Галине Рымбу.

"Мне кажется, что мир давно изменился и мы можем не так сильно зависеть от мнения жюри и сами формировать поле признания, не жертвуя, а поддерживая тех авторо_к и те произведения, которые признаём ценными для литературы. Как то так, без фанатизма и порванных тельняшек на груди"

Звучит хорошо, но пока визионерски. Кто мешал Марии перечислить эту сумму в любое другое время? Тем не менее, она привязала факт перечисления к результатам премии. Значит, пока что поле признания принадлежит институциям, а уж на фоне шумихи можно делать дополнительные жесты.

Я не критикую этот поступок, наоборот, он прям охуенный. Но нужно понять, чем он отличается от меценатства или донатов. Или простой дружеской поддержки, в конце концов. И независимость признания от институций - интересная идея, которая мне нравится. Но не знаю, насколько это достижимо и влияют ли на это деньги больше, чем символический капитал.

Результаты премии Андрея Белого — очень хорошие, консервативные такие, типичные. Без вау-эффекта, как в прошлом году. В конце концов, о чём ПАБ? Она о сохранении связи времён. Она отмечает фигуры, которые могут связывать нынешнее поэтическое поколение и поколение постарше. На сегодняшний день это поколение 00-х, поздний Вавилон. Отсюда и Андрукович, и Пуханов (который, к тому же, символизирует и связь премиальную, от Дебюта к Поэзии). Да и Носорог, чего уж говорить.

На прошлой неделе в ФБ много спорили о консерватизме: все друг друга обзывали консерваторами и выясняли, что это вообще такое. Имхо, консерватизм — это стремление защитить некий статус-кво и связь с прошлым. Это не что-то плохое, как любят его рисовать некоторые, путая, видимо, с обскурантизмом. Это нормальное явление, как и любое стремление к гомеостазу в любой системе. Вот, Кузьмин консервативен. ПАБ тоже консервативна.

Собственно, поэтому в прошлом году премия столкнулась с противодействием от Ф-письма. Дело даже не в том, что в целом проект авангарден. Дело в том, что он неоднороден. В него входят очень разные люди. С одной стороны Агамалова, которая (декларативно) не хочет иметь ничего общего с тем поколением, к которому апеллирует премия. С другой — Георгиевский, который вполне консервативно стремится соединить феминистское письмо 90-00-х с современным. Но и его не устроил выбор жюри, потому что вместо конкретных имен они решили наградить всех скопом, не различая. Тем самым продолжив транслировать миф о коллективном сознании участн_иц проекта.

В этом году жюри могло дать наконец премию конкретной поэтессе из редакции Ф-письма, которая, к тому же, лидировала в народных голосованиях в паблике Воздуха и Метажурнале. Но поостереглось и выбрало фигуры понейтральнее.

А что альтернативные премии? Могла бы Мария Лобанова дать свою ПАБ Галине Рымбу? По-моему, суть таких премий, как ПАБ как раз в том, кто делает выбор. Перевести деньги может любой желающий. Но присвоить нужный статус внутри определённого сегмента поэтического поля может только соответствующая институция. Альтернативой здесь может быть разве что непринятие этого статуса и отрицание жеста, который наделяет этим статусом, что мы и видели в прошлом году (пусть Кузьмин и пытался нас убедить в том, что от его карающей длани не уйти). Ну, или создание собственной институции и соответствующей премии. Для этого необходим какой-никакой символический капитал.

(Да, я читал в ФБ, как Дана Курская “дала премию” Даниле Давыдову, но тут я даже комментировать не хочу)

Отдельный прикол был с номинацией “Критика”. Объявить её лауреата вызвали Льва Оборина, а оказалось, что он и есть лауреат! Ну круто же! Иронично, меметично, и, к тому же, подчёркивает действительно огромный вклад Льва и в распространение, и в понимание современной литературы. Такой огромный, что Оборин везде: он же вручает, он же и получает. Хорошо, хоть в жюри его не было, а то возникла бы странная ситуация.

Что ж, теперь ждём, что к победителям ПАБ присовокупят парни из другой консервативной премии — Вавилона.

Премиальные итоги года

1. В этом году появилось сразу три новые премии, две из них основал неутомимый Дмитрий Кузьмин, видимо, с целью восполнить институциональный дефицит. Это хорошее решение. Но исполнение пока оставляет желать лучшего. Премия Вавилона обещала создать сайт, посвящённый Юсуповой. Где же он? И возможно ли отличить результаты поэтической номинации ПАБ от премии Вавилона? То есть, Андрукович и Пуханов вполне могли стать и её лауреатами. Премия Вавилона — это премия Пантеона, но Пантеон пока строится плохо.

2. Другая премия, созданная Кузьминым, появилась вот буквально вчера, и называется она страшным именем “Скрупул” (почему-то у меня от этого слова возникают патологоанатомические ассоциации). Это уже чисто журнальная премия для поддержки критиков, которые пишут отзывы в книжную хронику “Воздуха”. Вот критических премий и вправду мало. Из серьёзных есть только “Неистовый Виссарион”. В конце прошлого года похожую премию создал журнал “Просодия”. Её лауреаты больше вроде как и не отсвечивали особо в журнале. Зато с её помощью неплохо раскрутился Максим Алпатов. За этот год он написал для журнала много статей, иногда даже хороших.

Есть надежда, что “Скрупул” не только поддержит тех, кто уже пишет для “Воздуха”, но и стимулирует написать в журнал кого-то ещё. Но об этом мы узнаем уже в следующем году.

3. Третий дебют года — премия поиска Цикада от «Русского Гулливера». Она была создана при поддержке журнала “Флаги”, в итоге половина редакции журнала оказалась в жюри, а другая половина — в шорте, причём один редактор и стал лауреатом. Ладно, это совпадение. Василий Савельев и вправду поэт хороший и со свежей поэтикой, полной молодой энергии, секса, флекса и мемов. Другое дело, что поиск Цикады был всё же в рамках уже известных полей: на пересечении поэтик, продолжающих традиции метареализма и аналитического письма, немного была задета поэзия с фем-оптикой. Среди имён из шорта Цикады Савельев действительно по-настоящему нов. Рядом с ним можно поставить ещё Артемия Старикова и Максима Дрёмова. Но чем дальше, тем больше Цикада начинает напоминать АТД.

4. Это подтверждается удивительным совпадением финалистов в обеих премиях: Максима Дрёмова и Оли Цве. При этом лауреаты премий очень отличаются друг от друга (хотя Джальджиреев попал в шорт Цикады). В целом можно сказать, что лауреаты соответствуют своим премиям, и именно благодаря лауреатам можно увидеть векторы развития каждой. Джальджиреев и АТД — это такое дигитальное продолжение книжной вселенной, интеллектуализм, текстоцентризм.

5. Я перечитал Дрёмова и пересмотрел своё отношение к его поэзии (спасибо Юрию Бабединову за то, что он в своей песне на стихи Дрёмова помог мне найти ключ к его поэзии, ощутить его ритм), и теперь считаю, что он ближе к вектору в котором движется Савельев (и почему бы в этом направлении не двигаться Цикаде). И вместе с ними также Улунов, Герчиков, Бабединов, Филатов (если вспоминать лонгеров обеих премий). Это уже рефлексия в мире стремительно движущихся мем-единиц, погружение в стихию интернетного бессознательного, создание метавселенной, населённой разнородными единицами информации, с собственным лором, мифологией и логикой. И неизбежной, уже практически неистребимой иронией или даже метаиронией. Это ли не один из вариантов развития поэзии?

6. Между премиями Пантеона и премиями поиска есть ещё один вид премий, назовём их премиями среза. Они фиксируют хороший мейнстрим, формирующийся в настоящем. В этом отношении показателен шорт Лицея. В этом году там оказалось много текстов, которые можно назвать как поэтический автофикшн. Это такой аналог соцсетевых постов в поэтической форме. Для автофикшна характерно стремление к прямому искреннему высказыванию, без лишних поэтических украшательств, свидетельству опыта конкретного человека, который важнее всяких обобщений, преобладание метонимии над метафорой. Однако всё же у текста есть характерные художественные признаки, в частности, главное в нём — композиция. Об автофикшне в поэзии нужно писать отдельно и много, так что отложу это в планы на следующий год, а то итак размахал итоги.

7. Но стоит отметить отдельно, что яркий и прекрасный пример автофикшна, композицию которого стоит разобрать прям очень подробно — текст-победитель в премии Поэзия, “бело-красно-белый флаг” Марии Малиновской. Несмотря на то, что в целом премия Поэзия показала не тот срез, который показал Лицей, выбор победителя оказался невероятно точным.

Ну вот и, пожалуй, всё. Если я что-то упустил — пишите в комменты! Кстати, я добавил фичу с реакциями на посты, ставьте ваши лайки, дизы, какашки и блевашки. С праздником! До встреч в новом году!

Опен-колл для поэтов: поддержка Казахстана

8 января в 15:00 по московскому времени и 18:00 по казахстанскому русскоязычные и казахоязычные поэты и поэтессы проведут поэтический марафон «БIЗ БIРГЕМIЗ/МЫ ВМЕСТЕ», марафон:
за солидарность с народом Казахстана в его борьбе с авторитаризмом и за права человека;
против военного вмешательства других стран в политику Казахстана.

Граждане Казахстана вышли на улицы, протестуя против удвоения цен на газ и против нищеты. Людей вывели на улицы бедность, несменяемость Назарбаева и клановая коррупция, — власть много лет не шла на мирный диалог, расстреливая мирных демонстрантов и сажая в тюрьмы активистов. На этих протестах оппозиционное движение Oyan Qazaqstan выдвинуло в качестве требований проект конституционной реформы, в которой сформулированы ограничения президентской власти, расширены функции парламента, актуализированы соблюдение прав человека и международных конвенций. Но по ТВ будут показаны только случаи мародерства, характерные для любых крупных потрясений, а выступления митингующих и их многолетние требования — не покажут. В стране выключен интернет ещё и поэтому, — чтобы взять контроль над тем, как будет выглядеть протест и чтобы скрывать преступления силовиков.

«Алматы, город моего детства, моих близких, моих любовей и моих покойников, в руинах. Вышедших за свои фундаментальные права сровняли с террористами и землёй, бескрайней степью, в которую ссылали народы и на которой испытывали ядерное оружие. Здания горят, а людей предали собственное и чужие правительства. Вне зависимости от того, что люди делали пятого января — грабили магазины или сидели дома, трясясь от страха, — все мы полубеженцы, полумишени в родных и неродных странах.
Мы должны кричать о том, что мы все всё ещё люди, которые хотят свободы себе и своим близким. Всё, что нам послали предки — это солнце и слова, чтобы прорывать ту пелену дыма и ужаса, в котором мы все, о мой бедный и гордый народ, оказались», — пишет один из организаторов марафона Рамиль Ниязов-Адылджян.

Дорогие поэты/поэтессы, если вы хотите участвовать в марафоне, пишите, пожалуйста, Дарье Серенко или Рамилу Ниязову-Адылджяну. На выступление будет отведено около 3-5 минут (зависит от общего количества участвующих)

Если вы хотите присутствовать на марафоне в качестве слушателя, оставьте, пожалуйста, заявку, мы свяжемся с вами и вышлем в день мероприятия ссылку на зум-конференцию: https://forms.gle/dHoV2GFMMiP2wWni9

Ссылка на мероприятие ФБ: https://www.facebook.com/events/1853847978148733

via Дарья Серенко и Рамиль Ниязов-Адылджян.

Это наше непрерывное бегство к чудесам.

Сегодня мы представляем первый номер нового литературного проекта POETICA. Он сфокусирован на смысловых, визуальных и эстетических открытиях, которые происходят в поле современной актуальной поэзии. На всём новом, что происходит в литературе, а больше всего: к чему движется (и придёт) поэзия, — что можно предугадать в пишущихся здесь и сейчас текстах.

Мы хотели сделать его небольшим и уютным. Построенном на именах (потому неслучаен домен .name) — ярких, а порой и неочевидных, тех самых случайных открытиях, которые по Паскалю совсем не случайны.

В поэтическом разделе представлены Евгения Суслова, Максим Дрёмов, Наталия Азарова, Полина Андрукович, Оксана Васякина, Павел Жагун, Виталий Пуханов, Лида Юсупова, Иван Соколов, Ирина Крупина (тексты и картины), Саша Мороз и Глеб Симонов (тексты и фотографии).

Второй блок — переводы. Мы открываем его объёмной подборкой китайских поэтов в переводе Юлии Дрейзис. Далее следует классическая поэма Джерарда Мэнли Хопкинса «Крушение “Deutschland”» в переводе Алёши Прокопьева. Затем идёт уникальная публикация — перевод с галисийского и кастрапо стихотворений Лус Пичель, выполненный Натальей Метелевой и Анной Орлицкой. Завершает раздел подборка классика современной ивритской поэзии Иегуды Амихая в переводе Александра Бараша.

В фокусе номера и нашего внимания — Арсений Ровинский:

а) в первую очередь, это — сборник «Сева не зомби», которым мы открываем нашу книжную серию. В предисловии Максим Дрёмов очень точно замечает: «“Сева не зомби” — это знакомый и милый сердцу читателя Ровинского каталог загадочных деталей, обломков неведомых нарративов; её чтение — это гадание не то по глиняным черепкам, не то по птичьим внутренностям: порядок малого и незначительного знаменует грядущие события мирового, если не межмирового масштаба»;

б) также это — интервью с Арсением Ровинским «В поездах, как и в самолётах», в котором он рассказал о литературном становлении, новом эпосе, самых близких поэтах и особой стати Польши и Парагвая;

в) третья часть блока — большая подборка стихотворений Ровинского, полная версия (без одного текста) его предыдущей книги «Козы Валенсии», вышедшей в проекте «Контекст» в 2019 году и не представленной в интернете;

г) и, наконец, первая запись на нашем YouTube-канале с чтением Арсения Ровинского текстов из новой книги и комментариями к ним.

Опрос номера посвящён документальной поэзии. На вопросы редакции ответили Сергей Завьялов, Лида Юсупова, Денис Ларионов, Мария Малиновская, Станислав Львовский, Константин Шавловский, Александр Колесников, Михаил Сухотин, Егана Джаббарова, Ганна Комар, Александр Маниченко, Ирина Котова, Евгения Вежлян, Галина Теске, Наталия Санникова и Виталий Лехциер.

В разделе критики опубликованы рецензии Александра Маркова (на книгу Ольги Медведковой, «Ф. И. О.: Три тетради»), Алексея Масалова (на антологию «Я-тишина»), Нины Александровой (на книгу Галины Рымбу «Ты — будущее»), обзор Юлии Подлубновой (книг Лизы Неклессы «Решето с ягодами», Александры Шалашовой «Предприятие связи» и Кати Сим «Общество защиты химер»), а также рецензия Владимира Коркунова (на книгу Ирины Котовой #температураземли»).

Завершают номер эссе и заметки Андрея Таврова «Ситуация Марины (и не только)».

За обложкой номера скрыты люди, благодаря которым POETICA состоялась. Мы говорим им много благодарственных слов. Это Виталий Шутиков, создавший наш сайт и постоянно бывший на связи каждый жизненный день проекта. Андрей Черкасов, в очередной раз сделавший потрясающий логотип. Ксения Пройдисвет, подарившая нам прекрасную фотографию взлёта (в будущих номерах Ксения присоединится к нам и как дизайнерка обложек). Алексей Масалов, благодаря которому проект получил несколько очень важных текстов. Денис Михаль, создавший наш видеоряд. Екатерина Деришева, разрешившая разместить «Коз Валенсии» (мы будем дружить проектами). Светлана Демидова (потому что мяу!).

Прислать материалы для будущих номеров или заказать книгу Арсения Ровинского в бумажном или электронном виде вы можете по электронной почте licenzapoetica.name@gmail.com

https://licenzapoetica.name/

А я же предупреждал

В петербургской гимназии увольняют преподавателя за цитирование Введенского и Хармса, аргументируя тем, что они были "врагами народа".
https://www.facebook.com/100006860432130/posts/3014925862079399/

В том, что у старухи-директрисы протёк колпак, и она улетела в своё совковое прошлое, путинская власть всё-таки не виновата. А вот в чём она действительно виновата: сегодня оперативники прямо из кафе со встречи с адвокатом забрали Дашу Серенко, поэтессу и фем-активистку.

Ей вменяют статью 20.3. КОАП РФ, которая «предусматривает административную ответственность за пропаганду либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, либо иных атрибутики или символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами».

Иронично. Но не смешно.