Итак, проекту Ф-письмо вручили премию Андрея Белого “за коллективное создание новых политических языков поэзии”. Для меня это особенное событие, потому что об этом я писал ещё три года назад, когда собственно проекта и не было как такового. А вот новые политические языки и их автор_ки уже были. Ещё в 2016 году в шорт АТД попала Оксана Васякина. И уже тогда её письмо можно было описать как “новый политический язык”, хотя её номинаторша попыталась описать его в более привычном ключе, отчего сопроводительное письмо выглядит нелепо.

Годом позже в длинном списке АТД оказались и были проигнорированы ещё несколько авторо_к с близкой поэтикой: Егана Джаббарова, Оксана Кита и Фридрих Чернышёв. Про двоих последних я тут и писал как раз. Меня привлекла простота их речи, и на фоне явно провокационной номинации Доры Вей я предположил, что новая поэзия будет ориентироваться именно на эту простоту. А вот те слова, которые я написал по поводу победы Кузьмы Коблова, справедливы, увы, и для нынешнего сезона:

“С одной стороны, можно сказать, что премия не изменяет себе, раз столь похожие авторы то и дело становятся лауреатами. С другой стороны, время идёт, тенденции меняются, а лауреатами становятся авторы, работающие в одном направлении. А ведь АТД — это премия поиска. Потому лично я считаю, что выбор Кузьмы Коблова говорит скорее о ригидности премии, о стремлении окуклиться внутри выбранного письма (имя в названии как бы намекает, какого именно письма) и отмечать не столько поиски, сколько верность этому письму”.

Единственное, что изменилось: с тех пор представительниц Ф-письма вежливо включают в шорт, но при этом стараются оттуда особо никуда их не кантовать.

А уже в начале 2018 года вышел замечательный цикл Галины Рымбу “Космический проспект”, мимо которого я тоже не смог пройти и относительно которого позже написал основной тезис, который, как мне кажется, сбывается. В том же году, если мне не изменяет память, появился проект Ф-письмо.

Но Ф-письмо создало не только новые политические языки. В его рамках сложился и новый поэтический язык, простой, понятный и, главное, ― воспроизводимый. Что уже показала Александра Шалашова, осваивая поэтику Васякиной. Да и на самой странице Ф-письма выкладывают подборки, авторки которых напрямую эксплуатируют созданный язык. Почитайте, например, подборку Василисы Сатирской.

Квинтэссенцией, главным программным текстом этого языка стало стихотворение “Моя вагина” Галины Рымбу. Этот текст показал идеальный баланс телесного, политического и поэтического. К тому же он воплотил в себе самую суть ф-письма, его основные подходы к тексту, вектор его метафорики. Разумеется, всё это было и до “Моей вагины”. Но “Моя вагина” стала этаким кодексом, фиксирующим этот язык.

Отсюда следует два вывода. Во-первых, такой язык легко может освоить попсовая поэзия (снова напомню про Шалашову). И если найдётся достаточное количество энтузиаст_ок, то попсовую поэзию ждёт прекрасное обновление. Разрыв между ней и, так сказать, передним краем поэзии несколько сократится. Народ (боже мой!) наконец станет воспринимать верлибр как поэзию.

Во-вторых, перед Ф-письмом возникает выбор: оставаться в рамках разработанного языка и, тем самым, потихоньку смешиваться с волной эпигон_ок, или же начинать его преодолевать, а вот в какую сторону ― это ещё вопрос.

Короче говоря. Ф-письмо по справедливости получило это высочайшее признание. Этот проект изменил и продолжает и дальше менять русскоязычную поэзию. Расскажите Илье Кукулину, что в наших краях обитают донованы ― и в весьма изрядном количестве.

Следующий шаг для нашей поэзии: открыть доку-поэтри. А то порой становится жаль Марию Малиновскую. Несколько сезонов подряд она попадает в лонг АТД. И несколько сезонов подряд на неё там не обращают внимания. В то время как её работа и в рамках Каймании, и в рамках Скрытых колоний требует внимательного прочтения и отдельного разговора. Или показанный недавно в рамках ИнВерсии проект “Идущий человек”. Но об этом в следующий раз.

Не успел я порадоваться за Ф-письмо, как случилось сразу два потрясающих события:

1. От канала отписалось сразу несколько человек (ну правда, нахуя так?)

2. Редакторки Ф-письма опубликовали коллективное ф-письмо, в котором подробно написали, почему они отказываются от премии Андрея Белого.

Какой же это красивый, эффектный и смелый жест! Не так давно на Кольте Дмитрий Кузьмин писал о том, как всякие самопальные организации пиарятся на больших поэтах, выдавая им свои “премии”. Почитайте, как это работает. А теперь редакторки Ф-письма поставили самого Кузьмина и премию, в оргкомитете которой он состоит, в то же самое положение.

Можно рассматривать конкретные причины, которые высказали участницы проекта. Они разной степени мелочности и радикальности. Они в целом справедливы. Но гораздо лучше посмотреть на главную интенцию этого жеста: утверждение самостоятельности и субъектности институции Ф-письмо и всего, что с ней связано, независимо от признаний любых старых (патриархальных) институций. Грубо говоря: “Ребята, ваша премия с душком, и нам бы не хотелось им пропахнуть. Нам неприятно касаться ваших премий. Как и вам неприятно находить себя в списках “лауреатов” непонятных премий”.

Что это значит, если перевести на более человеческий язык? Это значит, что редакция проекта на хую в пизде видела ваши старые патриархальные институции. Им ваше признание что есть, что его нет. Они и без него так изменили русскоязычную поэзию, что теперь стоит говорить о периоде до и после Ф-письма. Случился разрыв: Ф-письмо приобрело огромный символический капитал без вашей тусы. И поэтому оно в ней не нуждается. Его участницы теперь формируют свою тусу.

Мне такая позиция очень нравится. Я не считаю себя дохуя профеминистом. Уверен, что участницам Ф-письма моя поддержка нужна ещё меньше, чем ПАБ. Но мне правда очень нравится многое из того, что они делают. Потому что это касается не только феминизма. Это очень сильно касается нашей поэзии. Это становление новых институций, которые органично произрастают из новых возможностей распространения информации. Я с удовольствием буду наблюдать за этим процессом.

И ещё, тут ребята с Метажурнала сделали канал новостей русскоязычной поэзии, если вам такое интересно, подписывайтесь. Метажурнал уже не журнал, а Метапроект нахуй!

https://t.me/skhronpoetry

​​С Новым годом, друзья!

В декабре Артём Новиченков, автор каналов “Говорящий тростник” @thinking_reed и “Негерой” @heropoems , а также ведущий радио “Маяк”, задал мне пару вопросов о поэтических итогах года и тенденциях, на которые стоит обратить внимание в следующем году. Получился в итоге короткий, ёмкий текст, состоящий из нескольких тезисов. Его можно послушать на сайте Маяка. В передаче также приняли участие Лев Оборин и Илья Данишевский.

Если что, мои пять минут выступления начинаются на 24:09. Это важный для меня текст, поскольку в ближайшее время многие из высказанных там тезисов я буду раскрывать подробнее. Я уже писал про Ф-письмо и созданную им новую поэзию. Ещё будут тексты про премии: что значит появление новой премии Вавилон и почему пока что более-менее интересными премиями являются АТД и… Лицей. Поговорим и о возможностях и проблемах документальной поэзии на примере проекта “Идущий человек”. Заодно приглядимся к “Заказному письму” от Дарьи Серенко. Если у неё всё получится в политике, то, наверное, продолжения этого проекта не будет, потому что Дарье будет просто некогда. Ну, и, как всегда, я сделаю необоснованные обобщения, глобальные высказывания о месте поэзии в современной культуре и прочее всё такое.

Не переключайтесь (не будьте как пизда), всё только начинается!

Вы наверняка уже прослушали трибьют Осипу Мандельштаму и составили своё мнение о нём. Если вдруг ещё нет, то просто вбейте вк в поиске музыки "Сохрани мою речь" и смотрите плейлисты.

Я тоже не мог пройти мимо. Я полюбил Мандельштама ещё в школьные годы, и эта любовь осталась со мной навсегда. Это один из сформировавших меня авторов. Обычно к таким фигурам относятся ревностно и не любят тех, кто видит их как-то иначе. У меня такое тоже было. Но я преодолел это чувство культурного собственничества. Оно приводит лишь к консервации. Напротив, стремление познать и понять что-то новое, может, спорное, некомфортное - это развитие.

Поэтому я люблю трибьюты. Они помогают по-новому взглянуть на то, что уже примелькалось. Я несколько дней слушал трибьют Мандельштаму, узнавал про группы, которые были мне незнакомы, и писал свои впечатления.

Если вкратце: те ребята, которые считаются серьёзными и умными (Shortparis, Оксимирон) не смогли никак адаптировать Мандельштама к современности и открыть в нём что-то новое с помощью своей музыки. Зато попса отлично с этой задачей справилась!

Если более подробно, то читайте мою статью в журнале Лиterraтура.

И расскажите о своих впечатлениях от трибьюта в комментах или чятике.

а ещё, помните историю, когда школьница типа выдала Оксимирона за Мандельштама на уроке и получила 5? Всё переплетено...

В новом году нас с вами ждут две новые поэтические премии: Вавилон и Цикада. Что можно сказать про них навскидку?

О премии Вавилон Дмитрий Кузьмин объявил прямо накануне нового года. Причём он сразу же объяснил функцию новой премии: стать инструментом разметки современного поэтического поля. Вероятно, некоторые события последних лет, венцом которых стал публичный отказ Ф-письма от премии Белого, встревожили Дмитрия. То поле, которое он в своё время разметил и строго охранял, стало искажаться. Новые явления перестали укладываться в знакомые рамки, новые поэтические институции стали проникать в поэзию, минуя поствавилоновские легитимизирующие кордоны, например, прямо через интернет. Кузьмин стал терять контроль над поэтическим процессом. Долгое время ему и созданным им институциям удавалось формировать особую страту, которую он называет “профессиональными поэтами”, но сегодня понятие “профессионализм” и вообще право некой группы определять его вызывает вопросы.

Так вот, премия Вавилон определённо стала реакцией на происходящее и возможностью вернуть себе ускользающую власть над поэтическим полем. Кузьмин ещё в письме к редакторкам Ф-письма объяснил, что отказываться от премии бессмысленно: в этой ситуации субъектностью обладает лишь премия, а лауреат_ки проявлять её не имеют права. Иначе говоря, премирование в глазах Кузьмина ー проявление власти. И это справедливо для такой премии, как ПАБ. И не менее справедливо будет для премии Вавилон. Потому что её материальное содержание напрямую связано с символическим: создание некой неназванной группой людей «многопланового портрета этой поэтической индивидуальности, включающего аналитические статьи, стихотворные посвящения, аудиовизуальные интерпретации и т. д., сведённые вместе на бумажном или электронном носителе». То есть, интерпретация в нужном ключе. Интерпретация влияет на поэтический процесс не меньше, чем собственно поэзия, а может и больше: понимание и принятие любого поэтического явления зависит от того, кто и как сможет его объяснить. Особенно если это касается авторов «с наиболее самостоятельной художественной индивидуальностью, выражающих своё время особым неповторимым способом». Надо ли отдельно говорить о том, что ни номинаций, ни списков не предполагается? Лауреата определяют пять критиков (все мужчины) совершенно непрозрачным способом.

Первую премию Вавилон, кстати, уже скоро вручат: 13 февраля, в день рождения проекта Вавилон. Очень интересно, как же это будет выглядеть.

Премия Цикада ー полная противоположность премии Вавилон. Она основана младшим поколением (под эгидой обновлённого «Русского Гулливера») для младшего же поколения. Кажется, авторы учли опыт премии АТД: долгое время номинировать на неё могла лишь группа тех самых “профессионалов” и в результате огромный пласт интересной, своеобразной, новой поэзии оказывался незамеченным: “профессионалы” видели только “профессионалов”. Поняв это, организаторы премии ввели опен-колл с последующим отбором. В Цикаду же прислать подборку может люб_ая автор_ка 16-25 лет. Это даёт возможность увидеть тех, кто пока что по каким-то причинам не попал в поле зрения “профессионального сообщества”. Это и есть главная задача премии, которая «ориентирована на молодых авторов и авторок: либо неизвестных в кругах литературного сообщества, либо заслуживающих более пристального внимания. Работающие с премией авторы должны обладать не только развитым поэтическим чутьём, но и уникальной способностью донести до читателя индивидуальный, порой игнорируемый, сложный, ускользающий опыт.»

То есть, премия Цикада берёт на себя задачу, с которой так и не может пока что справиться АТД: открывать новые поэтические языки. А сам Вавилон, кстати, как будто собирается несколько корректировать работу премии Белого. Выходит, современному поэтическому полю не хватает двух полярных инструментов: 1) фиксации, сохраняющей связь современной поэзии с вавилонской (ПАБ вроде как ориентируется на более старую, неподцензурную советскую традицию, хотя уже непонятно, в чём это выражается) и 2) разработки новых поэтик и расширения самого поля за счёт включения в него новых элементов (АТД зациклилась на повторении одних и тех же приёмов). Если премии оправдают возложенные на них надежды, то они составят хороший сбалансированный тандем. А если премия Лицей продолжит работать так же хорошо, как это вышло у неё в прошлом сезоне, то получится просто идеальная троица: Вавилон поддерживает связь с ближайшим прошлым, Лицей формирует мейнстримное настоящее, а Цикада показывает, какой может быть поэзия будущего.

Скоро начнётся стрим Полутонов со мной. Подключайтесь!

https://youtu.be/1fCLHXKRtUw

С Днём поэзии! С профессиональным праздником!

В Прекрасной России Будущего в этот день будет выходной и массовые гуляния с чтением самых актуальных и контемпорарных авторов. Пьяные поэты будут купаться в фонтанах и разбивать о головы поэтические сборники. А презренные прозаики даже побояться выходить на улицу.

Но это всё потом. А пока что держите поэтический стикерпак от Димы Герчикова и Центра Вознесенского. Актуальные, меметичные и просто хорошие поэты на любой вкус. Кто распознал всех, пишите в чят; кто кого не узнал и не согласен - тоже пишите, разберёмся:

ах да, и сам автор

Псевдопрямое высказывание

Прямое высказывание (ПВ) в поэзии предполагает практически уничтожение дистанции между автором и лирическим субъектом. Можно сказать, что это тоже разновидность документальной поэзии, в которой автор и информант оказываются одним лицом. Ну, собственно о том же пишет Мария Малиновская в своём докладе.

Используя ПВ, поэт берёт на себя ответственность за свои слова. Этот приём построен на доверии. Поэт говорит о себе полную правду, прямо высказывает свои мысли по какому-то поводу, рассказывает реальные случаи из жизни. А читатель ему верит. Стоит этому доверию сломаться, как ПВ окажется обычным хайпожорским говном.

Недавно в ФБ Игорь Караулов разместил текст, который по форме очень похож на прямое высказывание. Но смелости отстаивать свою позицию у Игоря не хватило. Вместо этого он начал в комментариях прятаться за широкой спиной лирического субъекта. Мол, я-то не считаю вас дебилами и пидарасами, это всё тот парень, который говорит. Кстати, ровно так же вела себя Анна Жучкова: сначала она нахамила Галине Рымбу по поводу стихотворения “Моя вагина”, а потом делала вид, что это всё было адресовано лирическому субъекту (оба почему-то называли субъектов героями).

Ну, и возник вопрос: а, собственно, зачем такая форма нужна?

С художественной точки зрения ещё можно понять: вау, псевдопрямое высказывание, смотрите как я могу. Вы подумали, что я вот этот тупой персонаж, а это не я, это всё лирический герой, маска, воспроизводящая стереотипы, хаха, повелись))

Проблема в том, что документальная поэзия — это не только эстетически, но и этически нагруженная штука. Для её создания\ понимания важно учитывать, что между её субъектами (информант-поэт-читатель) существует негласный договор о доверии, о котором я писал выше (ладно, между информантом и поэтом отношения могут быть более сложные. Например, Лида Юсупова препарирует изначальные тексты приговоров, чтобы выявить то, что в них скрыто. Это скорее недоверие тексту-информанту. Но это уже за пределами ПВ). Вброс в это поле текстов, которые доверия не вызывают, ставит под удар всю систему. Это как фейк-ньюз приводят инфополе в состояние постправды: мы начинаем сомневаться во всём.

Жест Караулова в таком свете выглядит цинично. Он не даёт совершенно никаких маркеров того, что отделяет себя от субъекта. Напротив, всё, что говорит субъект о себе, соответствует биографии Караулова. А потом внезапно автор объявляет о том, что не соответствует субъекту. Тогда к чему была эта мимикрия под ПВ?

Но знаете что? Я думаю, Караулов просто пиздит. И текст этот имеет не одну, а целых две маски и три слоя (так работает постирония):

1. Первая маска: текст выглядит и воспринимается как ПВ
2. Вторая маска: Караулов намекает, что текст нужно воспринимать как ролевой.
3. Под масками: он на самом деле полностью солидарен с лирическим субъектом и сливается с ним. Просто он боится в этом признаться. Всякий знающий Караулова видит, что он соответствует своему герою. И вправду считает актуальных поэтов пидарасами и дебилами. И заодно говном.

Хотя, конечно, у Караулова есть и хорошие тексты.

Прошлый сезон премии Лицей был каким-то чудом. Шорт был на удивление точно сбалансирован и разнообразен. Победительница — ну, не идеальная, но очень показательная. Можно сказать, средний вариант разных поэтических стратегий. Этот сезон был прекрасной иллюстрацией того, как может выглядеть главная российская поэтическая премия.

Однако прошёл год, и в премии что-то сломалось. Что случилось — остаётся только гадать, реальных причин мы не узнаем. Может, эксперимент не понравился организаторам. Может, ридеры в этом году такие попались. А может, повлияла накалившаяся политическая обстановка. Так или иначе, лонг Лицея в этом году гораздо консервативнее. Или создаёт такое впечатление, потому что знакомых актуальных имён в нём мало, зато много незнакомых. А там кто знает, может, они тоже интересно пишут.

Пока что глаз цепляется только за три имени: Нина Александрова, Анна Гринка и Михаил Бордуновский. Если они попадут и в шорт, то, наверно, он будет выглядеть более-менее вменяемым. Остальных нужно ещё рассмотреть повнимательнее.

Есть и те, кого рассматривать не надо: Стефания Данилова, Константин Комаров, Денис Безносов. Постоянные обитатели, так сказать. Нацентова что-то в этот раз не видно, но он писал в ФБ, что не понимает, как подавать заявку через Ридеро. Наверно, так и не разобрался.

Я было поверил в Лицей и получившийся расклад меня расстроил. Тем не менее, я не считаю, что нужно делать радикальные жесты и насовсем завязывать с премией. Нужно пытаться и подаваться в каждом следующем сезоне. Механизмы формирования списков скрыты, поэтому никогда нельзя наверняка сказать, будет результат сбалансированным или перекошенным в какую-то сторону.

И я абсолютно не согласен с максимализмом Влада Гагина. Недавно он посыпал голову пеплом за своё участие в прошлом сезоне и призвал больше к Лицею не прикасаться. Потому что, грубо говоря, деньги там — путинские.

Я предпочитаю более прагматичный подход. Если тебе дают миллион, ничего не требуя взамен, не заставляя участвовать в пропутинских митингах или хвалить президента на федеральных каналах 24/7, миллион, который ты можешь потратить на собственные проекты, на продвижение своих идей, на помощь той же Доксе хотя бы, и никто не вправе у тебя его за это забрать — то почему нет? Откажешься ты, откажутся твои единомышленники — и миллион достанется твоим противникам. Это ресурсы, это возможности, это укрепление своих позиций.

Уверен, Оксана Васякина размышляла именно так. Сейчас у неё есть определённый медийный вес, который она использует во благо. Оксане большой респект. Софья Полякова в личном разговоре употребила блестящее слово: «превасякинская». В истории премии Лицей есть превасякинская пора и поствасякинская. Давайте же не проебём достижения Оксаны и продолжим штурмовать Лицей. А если не будем шевелиться, то никаких результатов и не будет.

Консерваторы, конечно, ругают актуальную поэзию. Но при этом не забывают спиздить из её арсенала тот или иной приём. Это невероятно удобно: за тебя всё делают, а ты берёшь на вооружение. Так поступил Караулов с прямым высказыванием, сильно исказив его основу. Так же теперь поступает и критик Максим Алпатов. Теперь он объявил себя поэтом. И не просто поэтом, а поэтом-документалистом! Вот его свежая подборка на сайте Prosodia. Вы почитайте, вы вчитайтесь! Никого не напоминает?

Кстати, как критик Максим Алпатов известен в том числе своими статьями про Ф-письмо и его авторок. Обычный посыл его статей: ну, всё это такое, всё они делают неправильно и поэзии у них не получается. Только про травмы-то и могут. Была у него и статья о поэзии Лиды Юсуповой, где он подверг критике документальную поэзию как таковую, а особенно - как с ней обращается Юсупова. Ничего-то они не умеют, эти бабы - ни любить, ни писать документальную поэзию. Всё приходится делать самому!

И вот Максим сам берёт и пишет доку-поэтри на знакомом ему материале, вот цитата из предисловия:

Как поэт он работает с крайне непоэтичным материалом – языком инструкций и внутренних документов, который обслуживает жизнь заводов. Это язык канцелярских, производственных и иных формул, которые в столкновении с конкретной живой ситуацией – травмой – обнаруживают свою неловкость, нелепость. Мы видим формализованный язык, который ищет средства, но попадает в неловкое положение, выходит в совершенно иное языковое измерение, разрушается – и в этой трансформации предстает как поэтический.

Теперь просто откройте рядом подборку Алпатова и любой текст из цикла "Приговоры" Лиды Юсуповой. Найдите, как говорится, десять отличий.

Два главных отличия всё-таки стоит назвать

1. Лида Юсупова самостоятельно, долго и кропотливо работала с текстами приговоров, была одной из первых русскоязычных доку-поэтесс, выработала свой язык и свои приёмы и повлияла на многих. Алпатов просто присвоил её язык себе.

2. Помимо обычной работы с канцелярским языком приговоров, поэзия Юсуповой затрагивает и социально-политические аспекты с позиции фем-оптики. Что затрагивает поэзия Алпатова, кроме эго самого Алпатова?

Очевидно, что Максим просто издевается. Это старый приём по типу "я тоже могу нарисовать чёрный квадрат". Некоторые до сих пор считают, что таким образом могут дискредитировать "Чёрный квадрат". Ладно, Максим тоже смог. И даже смог довести до абсурда. Давайте похлопаем этому старательному мальчику 👏

Интересно, кто следующий и над чем будет издеваться? Делайте ваши ставки.

Люди потихоньку приучаются воспринимать поэзию не только как рифмованную (силлабо)тонику. При этом бинарное мышление заставляет многих противопоставлять силлаботонику и верлибр. Это особенно присуще тем, кто не сильно шарит в современной поэзии. Некоторые консерваторы тоже любят говорить о конфликте систем стихосложения; впрочем, есть наверно и “воинствующие верлибристы”, отвергающие силлаботонику как что-то якобы архаичное.

Но, как и везде, наверно, бинарная схема — упрощение сложный и нелинейных отношений. Для людей, по-серьёзному занимающихся поэзией, нет никакого конфликта. Мы живём в замечательное время, когда каждый может выбирать любую из имеющихся стратегий письма, менять их от текста к тексту и даже в рамках одного текста. Это время не конфликта, а синтеза.

Когда-то я любил считать слоги и определять размеры или виды верлибра. Со временем у меня отпала всякая охота это делать. Теперь я просто слушаю речь и кайфую. Или слушаю и скучаю. Это не зависит от стихосложения. И тем более не зависит от правильного стихосложения. Тут гораздо важнее особый, индивидуальный ритмический рисунок или мелодика, или просодия, или всё вместе взятое, или хуй вообще знает что ещё, но что-то сверх просто схем или просто отказа от схем.

В конце концов, есть поэты, тексты которых и не классифицировать в чётких рамках. Даже не столько невозможно это сделать, сколько не хочется. Речь у них, словно воздух: лёгкая, ажурная, с незаметным ритмом, постоянно меняющимся, но всегда меняющимся в нужную сторону. Ты оказываешься словно в потоке этой речи, расслабляешься и позволяешь ей нести тебя, куда нужно.

Таким поэтом был Василий Бородин. Его тексты легко ложатся на музыку, вероятно, они появлялись сразу вместе с музыкой. У них песенные ритмы, поэтому они так завораживают. Большую подборку “Камни в карманах” я прочитал просто на одном дыхании. Последние его стихи приобрели прямо-таки обэриутское звучание, но без эксцентричности. Это просто песни, которые могла бы петь сама природа.

Сегодня Василия не стало. Точнее, он остался в своих стихах и песнях, но теперь несколько иначе читает и поёт их. Не с помощью человеческого голоса. И если каждый из нас постарается, то сможет их услышать: в звуке ветра, журчании воды, мурчании кошки. Там, откуда он их и брал.

Завтра объявят лауреатов премии Лицей. Так что сегодня я решил рассмотреть шорт-лист, немного рассказать о каждом авторе и выделить тренды и векторы. Получился длиннопост, так что я убрал его в Телеграф.

"Кажется, Лицей смог нащупать хороший, твёрдый мейнстрим между двумя полюсами. И это своего рода автофикшн в верлибре.

Наверное, такая форма поэзии и является самой адекватной времени. У каждого есть свой жизненный опыт. Он складывается за счёт взаимодействий с другими людьми, вещами, историей, миром. Опыт одного хранит в себе опыт многих. Исторический момент, дух времени отражается в каждой отдельной биографии. Достаточно просто описать то, что происходило с тобой. Это, к тому же, уникальная оптика: и личная, и той группы, к которой принадлежит пишущий".

"Да, это скорее новая форма попсы, но, на мой взгляд, она гораздо интереснее старых форм. Когда поэт стремится впихнуть свой личный опыт в узкие (силлабо)тонические рамки, да ещё и не обладая должным умением избегать автоматизма и штампов — всё искажается к херам собачьим. Вместо действительно интересного уникального опыта остаются общие места, да ещё и чаще всего коряво написанные.

Верлибром писать проще. Часто эту фразу используют как претензию в сторону верлибра, но это зря. С его помощью поэт может писать действительно интересно. Не насилуя речь и бедных читателей тупыми ритмозатыками, метатезами и радирифмиями. А просто взять и рассказать о своей жизни. О том, что с ним происходило. Чем он занимается. Как он смотрит на мир. Это же, блин, так интересно — слушать других людей. По-моему, такой хорошей попсы нам и не хватает в поэзии".

https://telegra.ph/O-premii-Licej-2021-06-19