​​И второй пост (тоже на картинке).

Предыстория такая: критик Борис Кутенков написал статью в «Интерпоэзии» о некоторых поэтах и получил за это по щам; больше всего всем запомнились слова Дениса Ларионова о том, что у Кутенкова «куриные мозги». Вот сама статья, кстати:

http://magazines.russ.ru/interpoezia/2018/2/na-obochine-dvuh-mejnstrimov.html

А вот фейсбук-тред, где эта статья обсуждается:

https://www.facebook.com/1710654327/posts/10205229135363863/

Мне сложно оценивать Кутенкова, я его почти не читаю (тем более про поэзию). Наше взаимодействие заключалось только в том, что сколько бы я ни предлагал свои статьи для Лиterraтуры, он их отчаянно не брал. Но вообще сам факт — просто обзывать человека, зная, что особенно никто за него не вступится, и никакой большой группой поддержки на фейсбуке он не обладает, — ну это же в самом деле недостойно, что ли...

И ведь понятно, что есть люди, которые, какую бы чепуху они ни написали, никогда не получат в свой адрес обвинение, что у них «куриные мозги». Ну разве только от Вадима Левенталя и Аглаи Топоровой, от них может достаться всем. А так — отдает каким-то битьем лежачего.

Дело, наверное, в платформе. Риторика комментов в Фейсбуке часто бывает излишне напряжённой. Ведь комменты пишутся здесь и сейчас, под влиянием эмоций.

Но ведь по поводу цитат верно сказано. Особенно касаемо второй части статьи, про "филологическую имитацию". Кутенков упоминает Драгомощенко как ориентир нынешней "сложной" и "тёмной" поэзии, но цитирует при этом весёлого ироничного Лисина, который скорее является инкарнацией Пригова с поправкой на наше время и новые стили письма. Лисин же явно издевается над сложными и серьёзными философскими щщами поэтов "драгомощенковского вектора", да и не только над ними, другому лагерю тоже достаётся. Лисин сознательно избегает мейнстрима и старается его подорвать.

Потом Кутенков цитирует Артёма Верле — и тоже непонятно зачем. У Верле нет узнаваемого голоса и стиля, нет и собственной мифологии, в отличие от Лисина. Я уже здесь писал про его цикл "Тяжёлая техника" https://t.me/marginalium/14 с описательными текстами и длинными строками. А стихотворение, которое приводит Кутенков, минималистичное и абстрактное, напоминает скорее Всеволода Некрасова. Но, опять же, нет никакой филологической сложности и даже имитации. Тексты Верле вообще очень ясные и понятные.

Несмотря на то, что цитаты оказываются мимо кассы, Кутенков всё же верно определяет проблему: многие нынешние авторы "драгомощенковского вектора" пишут одинаковую маловнятную лабуду без признаков жизни и оригинальности. Вот делают тесты, где надо понять, чья перед тобой цитата — поэта-классика или русского рэпера. Надо сделать типа такого, только угадывать, кому из сложных поэтов принадлежит та или иная цитата: Сафонову? Коблову? Сусловой? А может, спамогенератору?

А вообще, статья Кутенкова весьма осторожная, он старается понять каждую сторону и никого не обидеть. Да, он предъявляет критикам обоих лагерей за то, что они не хотят слышать никого, кроме себя, но ведь справедливо предъявляет и без хамства. А прогрессивная общественность такая прогрессивная.

В игру вступает настоящий Милицанер, а не вот эти все жалкие пародии

Алексей Юрчак о словесной эстетике Пригова и Курехина.

«Если подход Пригова — это подход хирурга, показывающего внутренний механизм организма (политической системы, идеологического языка), который обычно скрыт от глаз, то подход Курехина — это подход паразита, заставляющего систему адаптироваться к нему, мутировать и именно таким образом вскрывающего ее скрытые механизмы».

https://syg.ma/@daria-pasichnik/alieksiei-iurchak-kritichieskaia-estietika-v-pieriod-raspada-impierii-mietod-prighova-i-mietod-kuriekhina

Астрологи объявили неделю Пригова. Количество вступающих в игру Милицанеров увеличивается экспоненциально.

Почему небесный милицианер противопоставлен земному? В этой антитезе можно услышать эхо теологических споров. Недавнее заявление известной группы активистов, посвященное каноническому персонажу приговского бестиария, позволяет вспомнить о важном — но не самом очевидном — измерении художественного жеста Пригова.

Религиозно-метафизические мотивы в творчестве Пригова отмечаются многими исследователями. Некоторые из них говорят даже о наличии уникального «теологического проекта». К примеру, Дмитрий Голынко-Вольфсон пишет об особой «приговской теологии», которая своеобразна, в чем-то гротескна и далека от церковно-богословских объяснений мироустройства, ортодоксальных взглядов и конфессиональных моделей. Сегодня мы предлагаем вам с ней ознакомиться.

«В ранних текстах Пригова Бог, как правило, превышает человека или соразмерен ему, воплощаясь в пародийно-возвышенном облике земной государственной власти вроде Милицанера. Бог пантеистичен (он распределен в каждой сингулярной точке), тотемичен (нередко он совпадает с официальными иконами советской идеологии, ее почитаемыми символами или идолами), но самое главное, он диалогичен, с ним возможно вести серьезный или насмешливый разговор. Бог пребывает внутри определенного, хотя и подвергнутого пародийной перепроверке дискурса, — дискурса власти, знания или веры».

Да, мы решили посвятить эту неделю Дмитрию Александровичу Пригову.

https://bit.ly/2uHEwgz

Есть отсылки к Дмитрию Алексанычу и в моём городке. Например, это замаскированное под магазинную вывеску визуальное стихотворение, вдохновлённое конкретизмом Ойгена Гомрингера и "Азбуками" Пригова.

У Гомрингера мне вспомнилось стихотворение kein fehler im system, где в системе нет ошибок, но со словами происходит что-то не то:

kein fehler im system
kein efhler im system
kein ehfler im system
kein ehlfer im system
kein ehlefr im system
kein ehlerf im system
kein ehleri fm system
kein ehleri mf system
kein ehleri ms fystem
kein ehleri ms yfstem
kein ehleri ms ysftem
kein ehleri ms ystfem
kein ehleri ms ystefm
kein ehleri ms ystemf
fkei nehler im system
kfei nehler im system
kefi nehler im system
keif nehler im system
kein fehler im system

Так и на вывеске, инерция схемы имеет разрушающее действие: уже не хватает слов, начинающихся на букву М, необходимо вводить букву В, но схема этого не позволяет сделать — и получается бессмыслица, заумь, которую усугубляет пропушенная Й.

А с похожими искажениями живой текстовой ткани под действием жёсткой системы мы уже сталкивались в "Азбуках" Д. А. Пригова. Например, в этой (сравните финальную часть азбуки, от буквы У до буквы Ы, и последнюю строку вывески):

Азбука 33 (истинных имен)

Предуведомление

Можно звать вещи, обзывать, призывать, обходить, отрицать, бить, поносить, оставляя их безответными. Но тонкий слабый укол в болевую точку вдруг вскинет всю вещь, заставит затрепетать ее всем организмом, вскидывая руки и ноги, взывая неведомым доселе голосом – это и есть назвать вещь истинным именем.

Абульткар - истинное имя стола

Бузмшин - истинное имя дома

Валун - истинное имя воды

Говно - истинное имя говна

Дерьмо - неистинное имя говна

Еврей - истинное имя жида

Жид - неистинное имя еврея

Забор - истинное имя зендабара

Иии - истинное имя иштварца

Крокодил - истинное имя женщины

Луна - истинное русское имя луны

Муун - истинное английское имя луны

Ноопсуам - мое истинное имя луны

Опрст - истинное алфавитное имя луны

Ууууу - это истинное имя луны

Фарес - это истинное имя одной вещи

Хтекел - это истинное другой вещи

Цмене - это истинное имя третей вещи

Чфарес - это неистинное имя вещи, но истинное имя времени вещи

Штекел - это неистинное имя и вещи и времени вещи

Щмене - это просто неистинное имя

Ы - это истинное имя Ы

Э - это истинное имя Э

Ю - это истинное имя Ю

Я - это истинное имя просто

Штош, выскажу мнение.

Воздух - очень плохо. ужасные иллюстрации и дизайн. воспринимать сложно - писать не умеют, тексты не убеждают, ну и очень некрасивая обложка.

Арион - отличные тексты! нормально выглядит в отличие от воздуха. но критика - омерзительная. теоретическая база та же поэзия. если она накатана, можно писать всякую чушь - пример: Транслит.
удачи обоим

​​Вы не спрашивали, но мы сообщим. Без этого знания ваша жизнь не обеднеет, но это интернет, тут вообще всё вот так вот. Только что я узнал, что у толстого литературного журнала "Звезда" есть группа вконтакте, на неё подписано почти 300 человек. Журналу тоже уже под сто лет, последний номер посвящён Бродскому, а пролистав несколько номеров на их сайте, я из авторов узнал только фамилию литературоведа Жолковского и поэта Кушнера, который совсем плох, настолько, что его даже читать не надо, чтобы это понять.

Я полистал паблик и увидел, что недавно в этой редакции "прошла оживленная творческая встреча с рок-звездой и большим знатоком истории альтернативной музыки Дмитрием Ф. Порубовым". Оказалось, что "Дмитрий Порубов" - это Фео, лидер группы "Психея". Думаю, лет через 15 так же в редакции третьей или четвёртой инкарнации "Русской Жизни" с высокими потолками и iMac будет сидеть рэпер Face, которого никто не будет помнить. А редакционный коллектив будет уверен, что протягивает ниточку от поколения к поколению, восстанавливая связь времён и возможно даже выглядит, как выражается канал @pofactam, отчасти кульно и улётно.

Это я к тому, что главное в жизни - чтоб у всех всё хорошо было. И к тому, что из новой русской музыки слушать имеет смысл только Манижу, всё остальное - говно и пусть сдохнет.

https://vk.com/wall-140830589_384

Почему меня это не удивляет? Наверное, потому, что Звезда — это такой оплот унылой консервативности, осколок каких-то совковых эстетических представлений. Именно там публиковались статьи за авторством филолога Елены Невзглядовой, от которых у меня возникало сильное возгорание. Вот одна из них, про знаки препинания в стихах: http://magazines.russ.ru/zvezda/2016/10/znaki-prepinaniya-v-stihotvornoj-rechi.html

Там Невзглядова вовсю пытается убедить читателя, что нынешняя "мода" на стихи без знаков препинания, пришедшая почему-то из Франции, русской поэзии чужда. Ведь авангардный текст — он как джаз, а в русской поэзии она, Елена Невзглядова, такого джаза не слышала. Ну, не слышала, значит, и вправду. Убедительно. Кроме того, русская поэзия ещё молодая, чтобы отказываться от знаков препинания, а русский язык к этому не привык и не готов (что до боли напоминает высказывание её мужа, Александра Кушнера, о том, что русский язык не предназначен для верлибра, хм 🤔)

Интересно, что в поле её зрения попадает Гийом Аполлинер, футуристы и Надя Делаланд, далеко не самый радикальный нынешний автор (в следующем номере Звезды как раз вышла её подборка, вот так лол), но совершенно выпадает европейская послевоенная поэзия, американская лингвистическая школа (интересно, насколько американская поэзия старше русской) и огромный пласт русскоязычных авторов, которые спокойно себе пишут без знаков препинания, а читатели их читают. Мало того, Невзглядова игнорирует и, скажем, Геннадия Айги, который придавал большое значение знакам, но использовал их по-своему. И эта выборочность неслучайна. Она показывает, что статья написана не столько в защиту знаков препинания в поэзии, сколько для очередной разборки "консерваторов" с "новаторами".

Вспомнил вот ещё одну публикацию Невзглядовой, на этот раз в Арионе 2016 года: http://magazines.russ.ru/arion/2016/4/stihotvorenie-dolzhno-byt-sobytiem.html
Статья сделана в виде "виртуального интервью" с Мандельштамом. Там она безжалостно выдирает из контекстов обрывки высказываний Осипа Эмильевича и пытается ими иллюстрировать свои эстетические позиции. Но это ещё полбеды. В какой-то момент она использует Мандельштама в качестве оружия в своей войне с мельницами современной поэзии. И это уже довольно низко. Вот цитата:

«Е.Н. Наши толстые журналы тоже публикуют бог знает что. Вот, можете посмеяться:

Стужа разговаривает с тучей
стая разговаривает с туей
здесь хуже рая
здесь
реже ходят
зверь осоку усами
гнутыми дуговую
не задевает

Это что и о чем? Автор, между прочим, лауреат премии Андрея Белого. По-моему, это «просто ерунда», как вы однажды сказали об аналогичном экспериментаторстве.

О.М. Отсутствие меры и такта, отсутствие вкуса — есть ложь, первый признак лжи»

Отвратительное панибратство. На этот раз досталось Василию Бородину. Выбор снова удивляет: Бородин весьма мягко обходится с традицией и очень много унаследовал от поэтики ОЭ (кто, впрочем, не унаследовал?), возможно, имя Андрея Белого, которого так любил Мандельштам, сыграло свою роль. Но от этого поступок становится не только низким, но ещё и бессмысленным.

Ну, и продолжение этого разговора, чтоб вкуснее было:

«Е.Н. Один замечательный критик и эссеист хотел определить, какой должна быть поэзия...

О.М. ...Да может она совсем ничего не должна. Никому она не должна!..

Е.Н. Вот именно. Поэтому он сказал: не должна быть глупой, не должна быть фальшивой, не должна быть пустой, не должна быть грубой... Как-то так, сейчас не помню точно. Не должна!
Она должна приносить радость».

Охуенная трактовка, не правда ли?

Михаил, Дмитрий, Далер уже в печи. Обычная пиццерия в стране, победившей фашизм. Россия, наши дни

Об этом уже было стихотворение Сергея Данюшина, правда, куда более тонкое, чем этот пост, да ещё и с тройной иронией.

* * *

Жизнеутверждающее
табло ожидания
в московской Domino's Pizza.

Who's up next?
Тимур В ПЕЧИ
Борис В ПЕЧИ

На языке вертелось: «Иосиф
Александрович». Но
решил не выпендриваться,
назвался Мойшей.

Мойша В ПЕЧИ

Конечно, вбили.
На кассе и на кухне
таджики. Им как-то
вообще всё равно.
В отличие от тебя,
фашиста, для них
Мойша – нормальное русское имя

В ДК Зил даже рубрикатор философский

Похоже на стихотворение Всеволода Некрасова.

В январе на Сигме вышла удивительная подборка Галины Рымбу "Космический проспект". Тогда я обратил внимание на то, как отличается этот внезапно простой и прямой поэтический язык от привычной поэтики Рымбу. Можно почитать отсюда и ниже.

А недавно практически такой же жест совершила другая по-прекрасному сложная поэтесса Екатерина Симонова, выпустив сразу две подборки: Уехавшие, высланные, канувшие и погибшие в журнале Волга и Девочки на Лиterraтуре.

Первая состоит из рассказов о поэтах Серебряного века, их взаимоотношениях, атмосфере эпохи, времени перед и сразу после Революции, а заканчивается параллелью с нынешней поэзией: так же, как сейчас неоднородный и сложный поэтический ландшафт столетней давности выравнивается единым концептом "Серебряного века", через гипотетические сто лет нивелируются противоречия нынешних техник письма, и Ах Астахова будет стоять рядом с авторами Транслита. Нельзя сказать, что это оригинальная и глубокая мысль, тем не менее.

Во второй подборке Симонова идёт ещё дальше, устраняется как субъект и предоставляет голос другим: шесть женщин делятся своими историями любви к другим женщинам. С поэтической точки зрения этот цикл гораздо интереснее предыдущего (который больше похож на сборник эссе или записи колумниста), тем более когда его читает гетеросексуальный мужчина: всё и узнаваемо, и при этом немного не так, непривычно, истории любви банальные, но представлены с иной точки зрения.