5410 рублей – столько в России стоит побить жену.

Закона о профилактике семейно-бытового насилия у нас нет, значит, нет и статей за такое насилие. Поэтому если вас изобьет муж, вы соберете доказательства и пойдете в суд, суд признает его виновным – то скорее всего, он получит штраф по статье «побои». Сумма штрафа – от 5 до 30 тысяч рублей.

Суды, видимо, не стремятся разорять агрессоров. Так что средний штраф для 108 420 человек (!), признанных виновными в 2022 году, составил 5410 рублей. Немного выше самого минимума. Штрафы идут в государственную казну. Получили ли какие-то компенсации жертвы побоев, мы не знаем.

Это все, что нужно знать о том, как закон защищает жертв домашнего насилия.

Спасибо проекту «Травмпункт» за то, что вывели эту статистику. Уголовные дела о домашнем насилии чаще всего возбуждаются по ч. 1 ст. 115 УК (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 116.1 УК (нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию) и ч. 1 ст. 117 УК РФ (истязание), напоминают эксперты проекта

В мае прошлого года Эдуард Битаров из Северной Осетии шестнадцать раз ударил ножом бывшую жену Энну Каркусову. Трое детей остались без матери.

В суде он заявил, что убивал в состоянии аффекта из-за ее «аморального поведения». Это подтверждали некие диктофонные записи (которые никто не послушал). Суд просто поверил Битарову и «наказал» его ограничением по военной службе на год с удержанием 10% его зарплаты в доход государства.

Несколько дней назад Военный суд отказал родственникам Энны в обжаловании этого приговора. Суд отметил особые заслуги Битарова – он ветеран боевых действий в Украине.

В Дагестане так освободили пенсионера МВД Тагира Велагаева. Тот тоже был в «состоянии аффекта», когда пришел убивать бывшую жену Умужат Гусейнову, якобы оскорбившую его дочерей.

Велагаев был так расстроен, что избил ее прикладом пистолета, задушил, завернул тело в ковер и ушел. Дело Велагаева (которого почти сразу же отпустили) три года путешествовало по судам, пока в 2022 Верховный суд не отменил обвинительный приговор.

А что с женщинами? Часто ли суд смягчает им наказание из-за состояния аффекта? Кристине Галиевой, которая ударила мужа ножом во время ссоры, дали девять лет колонии. Несмотря на показания друзей и соседей, которые утверждали, что ее муж был домашним тираном, избивал ее даже беременную.

Ларисе Кошель из Забайкалья повезло больше – за убийство мужа она получила полтора года ограничения свободы. У Ларисы нет ступней – она не могла встать и уйти, когда муж напал на нее и детей. Доказать, что Лариса оборонялась, удалось не сразу. Суд первой инстанции приговорил ее к 8,5 годам колонии.

В 2018 году суд вынес беспрецедентное решение – оправдательный приговор по делу Галины Каторовой, убившей мужа во время ссоры. На теле Галины не было живого места.

79 процентов женщин, осужденных в России за убийство, защищались от своего партнера. Суд редко признает, что убийство было совершено в целях самообороны или в состоянии аффекта. Женины, годами терпевшие издевательства, садятся в тюрьму

Таких историй много. Посмотрите фильм о Кристине Галиевой. Почитайте рассказ Ольги, которая защищалась от побоев и села на шесть лет. И историю Ларисы Кошель.

Пожалуйста, не терпите насилие и не ждите дня, когда придется защищаться от мужа с ножом в руке. Обращайтесь за помощью в кризисные центры. Суды не встают на сторону женщин, которые обороняются.

Марьям не хотела выходить замуж за парня, которого выбрал отец. Она заперлась в комнате и ничего не ела. Через три дня родители сдались и изменили решение. А Хава хотела носить хиджаб, но родители были против. Девочка прятала хиджаб за батареей в подьезде, а когда мать узнала – отказалась ходить в школу, если ей не позволят покрыться.

Знакомые истории? Может, они про вас? Или про соседок и подруг?

Принадлежит ли себе кавказская женщина? Может ли она сама выбрать, что ей носить, как выглядеть и с кем прожить жизнь?

К сожалению, не всегда ответ положительный. Чаще всего битва за себя – самая главная в нашей жизни. Всем приходится считаться с мнением окружающих, но для женщин на Кавказе окружающие – это вообще все, и каждый считает, что его нужно слушать. Нам приходится постоянно бороться за право быть собой.

Порой нас не слышат даже самые близкие. И тогда случается бунт.

Каждая из нас бунтовала. За право учиться. Носить то, что нравится. Слушать музыку, читать свои книги. За право выражать свое мнение. Уехать в другой город. Завести кошку. Постричься. Не выходить замуж за нелюбимого. Носить хиджаб. Ходить в джинсах. Работать. Кататься на велосипеде. Оставаться собой.

Расскажите нам, каким был ваш самый важный бунт. Ради чего вы боролись, что делали для того, чтобы не подчиниться? Когда вы впервые поняли, что только бунт поможет выбраться от из тесной, полной запретов, душной клетки?

Пишите нам в инстаграм @Marem_group_ и в комментариях. Мы хотим собрать и рассказать ваши истории бунта. Тем девочкам. которые только начинают бороться, важно узнать, что они не одиноки!

37-летний Владимир познакомился с 19-летней Катей на вокзале в Челябинске. Пригласил ее в гости в свой дом. Катя поехала. Следующие 14 лет она провела в рабстве у человека в два раза старше ее.

Владимир связывал Катю, бил ее, привязывал к балке, заклеивал скотчем рот, насиловал. В доме была и другая девушка, которую похититель, по словам Кати, убил и закопал в огороде за попытку сбежать. Отпускал Владимир пленницу только для работы по дому или ухода за своей матерью.

Ужасный факт – мать Владимира все это время жила в том же доме, знала о пленнице и не обращалась за помощью. То ли из-за страха, то ли защищала сына. Мать видели соседи, она выходила на улицу, но ни с кем не общалась. Ее до сих пор ищут следователи.

Никто из соседей не догадывался, что в доме живет маньяк. Владимира практически не замечали.

Кате удалось сбежать только сейчас – она из неблагополучной семьи, никто ее не искал. Владимиру за то, что издевался над ней, грозит от 5 до 12 лет тюрьмы – при любом варианте это меньше, чем его жертва провела в заточении

Маньяк, который 14 лет держал в заточении женщину, арестован. Катя, которую он похитил в 19 лет, у которой он украл всю молодость, бил и насиловал, жила с ним «как королева». Так говорит мать маньяка (ее отпустили прямо из зала суда).

То же самое мы слышим от родственников наших беглянок. Жила как сыр в масле, ни в чем не нуждалась, почему бежит – так это джинны попутали. Вот почему эта история нам так откликается.

Владимир Ческидов, похитивший Катю, на фото справа. А слева скопинский маньяк Виктор Мохов. Он держал двух девушек в заложницах в бункере под гаражом, избивал и насиловал четыре года. Они были несовершеннолетними, когда Мохов украл их. Одна несколько раз родила в том самом бункере.

Мохову дали 17 лет колонии. Он уже вышел на свободу.

Сколько дадут Владимиру Ческидову, непонятно. Он признался в похищении и убийстве (у него на участке нашли останки другой жертвы), но остальное отрицает. Якобы Катя жила с ним добровольно.

Эти истории шокируют. В России Мохов и Ческидов кажутся персонажами фильма ужасов. Чем-то потусторонним, чудовищным исключением, которое можно увидеть только по телевизору. Такое никогда не произойдет с вами.

Мы смотрим на это иначе. Мы знаем, что на Кавказе до сих пор практикуют репродуктивное насилие, ограничение свободы для девочек, насильственные браки. Наши девочки живут с теми, кого выбрали не они. Спят с мужчинами, которые им противны. Рожают детей, потому что надо. Терпят побои, выплевывают сломанные зубы. К ним относятся как к обслуге. Они не могут ничего сказать – тем более уйти.

Мать Ческидова говорит, что Катя жила с ним по своей воле – дверь открыта, иди куда хочешь. Что мы слышим от родственников наших беглянок? Проблемы она придумала, ей кто-то запудрил голову. Ну бьют, бывает. Надо терпеть ради детей.

Каждый месяц нам приходят запросы на эвакуацию. Женщины кричат о помощи. Они живут как в бункере, не видя выхода, без надежды. Сколько еще нужно времени, чтобы к женщинам и детям перестали относиться, как к вещам, которые можно просто взять и поставить на место?

Наконец-то мы узнали, что стало с братом и сестрой замученной до смерти Самиры Муцольговой. Оба ребенка переданы во временную приемную семью. Семья благополучная, там есть еще ребенок. До этого дети 2,5 месяца жили в Малгобекской районной больнице.

Отдать детей под опеку – очень правильное решение. Дети должны находиться в семье, а не в публично доступном для всех месте. Тем более брат и сестра Самиры, которые пережили чудовищную эмоциональную травму.

Мы видели публикации, на которых непонятные люди дарят им подарки, и ужасались – как это возможно, чтобы к детям, которые были свидетелями насилия, пускали всех подряд? Их продолжали учить тому, что они должны общаться с незнакомыми дядями и тетями. Надеемся, это не повторится.

Как и раньше, мы ждем ответов. Кто виноват в смерти ребенка? Подтвердилось ли сексуализированное насилие над Самирой? Если да, то правда ли, что насильник задержан и его имя скрывают ради его безопасности?

А что с органами опеки? Проводится ли в отношении них проверка, как раньше утверждалось? Если да, то почему уполномоченная по правам ребенка Зарема Чахкиева принимает участие в совещании о судьбе детей Муцольговых? Почему она не отстранена?

МЫ ТРЕБУЕМ ОЗВУЧИТЬ ИМЕНА ВИНОВНЫХ!

Главные враги Чечни - это пирсинг и аниме!

А еще всякие агенты запада, иностранные журналисты, неправильные женщины и дети.
История Евы (назовем ее так) очень показательная. Ее дочь училась в Грозном в школе, носила пирсинг и короткие волосы. Таких подростков называют «нефорами». Еще пять лет назад полицейские искали тех, кто выглядит необычно, забирали в полицию, избивали, пытали, брили налысо.

Чтобы необычно выглядеть, не надо иметь татуировку на лице. Достаточно отрастить челку (если ты парень) или сделать каре (если девушка). Для чеченских силовиков «нефоры» - это почти что геи, то есть еще чуть-чуть и испортятся! Таких берут «на карандаш», за ними следят и шантажируют.

Это случилось и с Евой. У ее дочери нашли в телефоне картинки из аниме, где обнимаются два парня. Еву вызвали на беседу. Пришли преподаватели, человек из психоневрологического диспансера и мулла. Отчитали ее за дочь.

А потом началась травля.

В Чечне есть свои скрепы. Если не вписываешься - попадаешь в разные группы в соцсетях. Там размещают фото с данными, пишут, что позорит республику, призывают разобраться. Фото дочери Евы попало в один из таких пабликов – и ей заинтересовалась полиция.

Полицейских, которые допрашивали Еву и ее дочь, не волновали угрозы и травля. Их беспокоил внешний вид девочки. Еве пригрозили протоколом о неисполнении родительских обязанностей, спрашивали, есть ли у нее деньги.

После допроса Ева вместе с детьми уехала из Чечни. А потом из России.

Борьба с аниме в Чечне ведется давно. Ева и ее дочь – не первые пострадавшие. Чеченские борцы за нравственность очень боятся рисованных женщин с кошачьими ушами и грустными глазами, выискивают анимешников и травят в соцсетях. Полиция этому никогда не мешала. Много лет процветал паблик «Карфаген», где регулярно травили тех, чей внешний вид и увлечения «позорят республику». Любители аниме – среди таких.

Сейчас борцы сидят в телеграмме – «Карфаген» занимается в основном травлей женщин и подростков, а еще продажей айфонов. Полиция ничего не делает с этими «героями»