Где виновные в смерти четырехлетнего ребенка?

Самира Муцольгова из Малгобека умерла 16 мая. Ей было всего четыре года. Девочка провела в больнице три недели, у нее были серьезные повреждения головы, отслоение сетчатки, следы побоев, пневмония. Издевательства над маленьким человеком потрясли Ингушетию. А информация о том, что у Самиры зафиксировали травмы, характерные для сексуализированного насилия, вызвала настоящий гнев.

Пока девочка боролась за жизнь, чиновники всех мастей пытались замять тему с возможным изнасилованием. Эту информацию придали огласке врачи, обследовавшие Самиру. Скрыть «стыдную» историю не удалось. Даже имам Хамзат Чумаков сказал, что знает об изнасиловании, и потребовал наказать виновного.

Теперь об этом знает вся страна. Прошло два месяца, и где новости о задержании насильника? Где информация о работе полиции? Почему не сообщат о результатах вскрытия, было ли оно вообще, подтвердилось изнасилование или нет? Почему ничего не известно о проверках в органах опеки?

Новостей нет. Мы знаем только, что адвокатам погибшей Самиры не дали вступить в дело. Следователь отказал, потому что нет ходатайства потерпевшей. Проще говоря, мертвая Самира не может попросить защитить ее, а значит (по мнению следователя), адвокаты ей не нужны.
Мы возмущены этим и все еще боимся, что правоохранительные органы замнут дело. Девочка умерла, а значит, не нужно и разбираться.

Мы просим вас не забывать о Самире. Помочь ей мы уже не можем, но сколько еще детей должно пострадать, чтобы насильники и надзорные органы были привлечены к ответу?

Подпишите петицию о деле Самиры. Мы уже собрали 108 тысяч подписей, и новая цель – 150 тысяч. Вместе проще добиться правосудия!

Три года назад Света пошла в фейсбук и спросила – какое бы имя выбрать для новой правозащитной инициативы. Такое, чтоб не повторяться. И такое, чтоб долго не объяснять.
Так началась история группы «Марем».

Сначала это были несколько увлеченных человек. Спустя три года «Марем» - большая группа специалисток, которые занимаются эвакуацией, психологической помощью, юридическими консультациями, координацией. Мы пережили разное: нападение на кризисную квартиру, преследование, угрозы, экстренную эвакуация участниц из России, выгорание, упадок сил, снова подъем и снова упадок. Непрерывный, удушающий ужас, накрывший утром 24 февраля.

Состав группы «Марем» менялся. Менялись и мы сами – нам, как инициативе, пришлось быстро повзрослеть. Не все потрясения мы пережили до конца – похищение Халимат Тарамовой и все, что произошло потом, до сих пор болит, как плохо сросшийся перелом.

Но неизменными остались наши принципы. Мы не приемлем дискриминацию. Мы против деления женщин на хороших и плохих, правильных и неправильных. Мы защищаем слабых. Мы осуждаем насилие. Мы за свободу воли. Мы никого ни к чему не принуждаем. Мы требуем, чтобы права человека распространялись на всех.

В конфликте мы на стороне женщины. Всегда.

Эти три года были непростыми для нас и для вас. Насилие никуда не делось, и нет надежды на то, то завтра в России наступит светлое будущее. Но есть шанс на спасение – для всех. Ради этого спасения мы и работаем.

Поздравить нас и поддержать нашу работу можно, задонатив нам через бусти. Мы не иноагенты, наша деятельность законна, донатить нам абсолютно безопасно.

Мы не сдаемся. Не сдавайтесь и вы!

5410 рублей – столько в России стоит побить жену.

Закона о профилактике семейно-бытового насилия у нас нет, значит, нет и статей за такое насилие. Поэтому если вас изобьет муж, вы соберете доказательства и пойдете в суд, суд признает его виновным – то скорее всего, он получит штраф по статье «побои». Сумма штрафа – от 5 до 30 тысяч рублей.

Суды, видимо, не стремятся разорять агрессоров. Так что средний штраф для 108 420 человек (!), признанных виновными в 2022 году, составил 5410 рублей. Немного выше самого минимума. Штрафы идут в государственную казну. Получили ли какие-то компенсации жертвы побоев, мы не знаем.

Это все, что нужно знать о том, как закон защищает жертв домашнего насилия.

Спасибо проекту «Травмпункт» за то, что вывели эту статистику. Уголовные дела о домашнем насилии чаще всего возбуждаются по ч. 1 ст. 115 УК (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 116.1 УК (нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию) и ч. 1 ст. 117 УК РФ (истязание), напоминают эксперты проекта

В мае прошлого года Эдуард Битаров из Северной Осетии шестнадцать раз ударил ножом бывшую жену Энну Каркусову. Трое детей остались без матери.

В суде он заявил, что убивал в состоянии аффекта из-за ее «аморального поведения». Это подтверждали некие диктофонные записи (которые никто не послушал). Суд просто поверил Битарову и «наказал» его ограничением по военной службе на год с удержанием 10% его зарплаты в доход государства.

Несколько дней назад Военный суд отказал родственникам Энны в обжаловании этого приговора. Суд отметил особые заслуги Битарова – он ветеран боевых действий в Украине.

В Дагестане так освободили пенсионера МВД Тагира Велагаева. Тот тоже был в «состоянии аффекта», когда пришел убивать бывшую жену Умужат Гусейнову, якобы оскорбившую его дочерей.

Велагаев был так расстроен, что избил ее прикладом пистолета, задушил, завернул тело в ковер и ушел. Дело Велагаева (которого почти сразу же отпустили) три года путешествовало по судам, пока в 2022 Верховный суд не отменил обвинительный приговор.

А что с женщинами? Часто ли суд смягчает им наказание из-за состояния аффекта? Кристине Галиевой, которая ударила мужа ножом во время ссоры, дали девять лет колонии. Несмотря на показания друзей и соседей, которые утверждали, что ее муж был домашним тираном, избивал ее даже беременную.

Ларисе Кошель из Забайкалья повезло больше – за убийство мужа она получила полтора года ограничения свободы. У Ларисы нет ступней – она не могла встать и уйти, когда муж напал на нее и детей. Доказать, что Лариса оборонялась, удалось не сразу. Суд первой инстанции приговорил ее к 8,5 годам колонии.

В 2018 году суд вынес беспрецедентное решение – оправдательный приговор по делу Галины Каторовой, убившей мужа во время ссоры. На теле Галины не было живого места.

79 процентов женщин, осужденных в России за убийство, защищались от своего партнера. Суд редко признает, что убийство было совершено в целях самообороны или в состоянии аффекта. Женины, годами терпевшие издевательства, садятся в тюрьму

Таких историй много. Посмотрите фильм о Кристине Галиевой. Почитайте рассказ Ольги, которая защищалась от побоев и села на шесть лет. И историю Ларисы Кошель.

Пожалуйста, не терпите насилие и не ждите дня, когда придется защищаться от мужа с ножом в руке. Обращайтесь за помощью в кризисные центры. Суды не встают на сторону женщин, которые обороняются.

Марьям не хотела выходить замуж за парня, которого выбрал отец. Она заперлась в комнате и ничего не ела. Через три дня родители сдались и изменили решение. А Хава хотела носить хиджаб, но родители были против. Девочка прятала хиджаб за батареей в подьезде, а когда мать узнала – отказалась ходить в школу, если ей не позволят покрыться.

Знакомые истории? Может, они про вас? Или про соседок и подруг?

Принадлежит ли себе кавказская женщина? Может ли она сама выбрать, что ей носить, как выглядеть и с кем прожить жизнь?

К сожалению, не всегда ответ положительный. Чаще всего битва за себя – самая главная в нашей жизни. Всем приходится считаться с мнением окружающих, но для женщин на Кавказе окружающие – это вообще все, и каждый считает, что его нужно слушать. Нам приходится постоянно бороться за право быть собой.

Порой нас не слышат даже самые близкие. И тогда случается бунт.

Каждая из нас бунтовала. За право учиться. Носить то, что нравится. Слушать музыку, читать свои книги. За право выражать свое мнение. Уехать в другой город. Завести кошку. Постричься. Не выходить замуж за нелюбимого. Носить хиджаб. Ходить в джинсах. Работать. Кататься на велосипеде. Оставаться собой.

Расскажите нам, каким был ваш самый важный бунт. Ради чего вы боролись, что делали для того, чтобы не подчиниться? Когда вы впервые поняли, что только бунт поможет выбраться от из тесной, полной запретов, душной клетки?

Пишите нам в инстаграм @Marem_group_ и в комментариях. Мы хотим собрать и рассказать ваши истории бунта. Тем девочкам. которые только начинают бороться, важно узнать, что они не одиноки!

37-летний Владимир познакомился с 19-летней Катей на вокзале в Челябинске. Пригласил ее в гости в свой дом. Катя поехала. Следующие 14 лет она провела в рабстве у человека в два раза старше ее.

Владимир связывал Катю, бил ее, привязывал к балке, заклеивал скотчем рот, насиловал. В доме была и другая девушка, которую похититель, по словам Кати, убил и закопал в огороде за попытку сбежать. Отпускал Владимир пленницу только для работы по дому или ухода за своей матерью.

Ужасный факт – мать Владимира все это время жила в том же доме, знала о пленнице и не обращалась за помощью. То ли из-за страха, то ли защищала сына. Мать видели соседи, она выходила на улицу, но ни с кем не общалась. Ее до сих пор ищут следователи.

Никто из соседей не догадывался, что в доме живет маньяк. Владимира практически не замечали.

Кате удалось сбежать только сейчас – она из неблагополучной семьи, никто ее не искал. Владимиру за то, что издевался над ней, грозит от 5 до 12 лет тюрьмы – при любом варианте это меньше, чем его жертва провела в заточении