нет более сильного врага для меня, чем я сам, точнее тот «я», который своей трусостью, ленью, глупостью, неуверенностью в себе идет на дно. лишь этот «я» достоин ненависти и презрения. слабость создана быть презренной, она убивает.

мне многому стоит научиться, чтобы быть готовым к войне с самим собой. быть готовым к преградам, стоящим огромными каменными стенами, пропастями сомнений и отговорок, болотами комфорта и уязвимости, чередой ошибок и провалов.

посреди мрака, сквозь тернии мчаться в сторону блеска яркой утренней зари, готовой наградить меня большим, чем мне пришлось потерять. оглядываясь назад, я буду благодарен всему, через что мне пришлось пройти.

ведь препятствия на моем пути своей горечью лишь подсластят мою главную победу — победу над собой.

Фридрих Ницше

— научись разыгрывать карту презрения. это наиболее хитроумная форма мести. имена множества людей никому не были бы известны, если бы только выдающиеся противники этих людей проигнорировали их. ни одна месть не может сравниться с забвением, ибо оно есть не что иное, как погребение недостойного в пыли его собственного ничтожества.

Бальтазар Грациан (1601-1658)

Считается, если бросить палку собаке, она будет глядеть на эту палку. А если бросить палку льву, то он будет, не отрываясь, смотреть на кидающего. Это формальная фраза, которую говорили во время диспутов в древнем Китае, если собеседник начинал цепляться за слова и переставал видеть главное.

Виктор Пелевин / Священная книга оборотня

«погода у нас занимается проституцией»
А. П. Чехов, 8 декабря 1886 г.

— мне непонятно, как у людей хватает духу осуждать других, когда им стоит только оглянуться на собственные мысли. немалую часть своей жизни мы проводим в мечтах, и чем богаче у нас воображение, тем они разнообразнее и ярче. многие ли из нас захотели бы увидеть свои мечты механически записанными? да мы бы сгорели от стыда. мы возопили бы, что не могли мы быть так подлы, так злы, так мелочны, так похотливы, лицемерны, тщеславны, сентиментальны. а между тем наши мечты — такая же часть нас самих, как и наши поступки, и, будь наши сокровенные мысли кому-нибудь известны, мы бы и отвечать за них должны были в равной мере. люди забывают, какие отвратительные мысли порою приходят им в голову, и возмущаются, обнаружив их у других.

Сомерсет Моэм

«медицина — это наука, но применение её — искусство».

Из беседы с Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым, 1970 г.

Георгий Константинович, важно услышать от Вас отцовское слово, обращенное к молодежи…

Жуков: Я считаю, что молодежь принесла главную жертву в войне. Сколько прекрасных молодых людей мы потеряли! Сколько матерей не дождались с войны детей! С командного пункта я много раз видел, как молодые солдаты поднимались в атаку. Это страшная минута: подняться в рост, когда смертоносным металлом пронизан воздух. И они поднимались. Многие из них только-только узнали вкус жизни. Девятнадцать-двадцать лет — лучший возраст в обычной человеческой жизни. Всё впереди… А для них очень часто впереди был только немецкий блиндаж, извергавший пулеметный огонь.
На Висле, я помню, увидел плачущего солдата. Оказалось, солдат рассказывал о своем друге, только что погибшем молодом лейтенанте… Дорогой ценой досталась нам мирная тишина, возможность учиться, работать, ездить куда захочется. Мы, люди старшего поколения, этого не забудем. Важно, чтобы и молодые не забывали.

до сих пор помню, как на хоре учили песню «Журавли», слова которой принадлежат Расулу Гамзатову.

до сих пор помню, как дома смотрели «В бой идут одни старики» и слушали неизменную «Смуглянку».

до сих пор помню, как вместо урока литературы нам включили «Летят журавли» и как половина ребят нашего класса плакали.

до сих пор помню, как разучивала дома «Открытое письмо женщине из города Вичуга» Константина Симонова, потому что затронуло душу.

до сих пор помню рассказы бабушки о своих родителях и о том, как они работали в тылу, на заводах во время войны.

спасибо лицам моего детства за то, что воспитали во мне Человека.

и спасибо всем тем, кто воспитал, воспитывает и будет воспитывать Человека в других.