— Все-таки странно — достаточно бывало неверного слова, пустякового, пусть не слишком красивого поступка друга или женщины, и он с усталым удивлением убеждался — оборвалось. Человек сорвался с его души, как червивое яблоко с ветки.

Дина Рубина

до сих пор помню, как на хоре учили песню «Журавли», слова которой принадлежат Расулу Гамзатову.

до сих пор помню, как дома смотрели «В бой идут одни старики» и слушали неизменную «Смуглянку».

до сих пор помню, как вместо урока литературы нам включили «Летят журавли» и как половина ребят нашего класса плакали.

до сих пор помню, как разучивала дома «Открытое письмо женщине из города Вичуга» Константина Симонова, потому что затронуло душу.

до сих пор помню рассказы бабушки о своих родителях и о том, как они работали в тылу, на заводах во время войны.

спасибо лицам моего детства за то, что воспитали во мне Человека.

и спасибо всем тем, кто воспитал, воспитывает и будет воспитывать Человека в других.

никогда не говори «никогда».

жизнь может так перевернуться, так опрокинуть все вверх дном, что действие, казавшееся в прошлом ужасным, предстанет абсолютно нормальным в будущем. или наоборот.

стараться напоминать, исправлять, но не осуждать.

никто не знает, что случится завтра.

«от тюрьмы и от сумы не зарекайся.»

Сколько жизней было разрушено этой необходимостью «объяснять», которая обычно подразумевает, чтобы вас «поняли», то есть оправдали. Пускай судят по вашим поступкам, и по ним – о ваших истинных намерениях, но знайте, что свободный человек должен объяснять что-либо лишь самому себе – своему уму и сознанию – и тем немногим, у которых есть право требовать объяснения.

Эрих Фромм / Искусство быть

всегда задавайте себе вопрос: «а я потеряю что-то, если попробую?»

если нет, то почему бы тогда не сделать это.

жалким видом никого не удивишь.

а вот стойкость часто вызывает восхищение.

«грустное чувство овладело им, — чувство, понятное всякому приезжающему после нескольких лет отсутствия дома, когда все что ни было кажется еще старее, еще пустее и когда тягостно говорит всякий предмет, знаемый в детстве, — и чем веселее были с ним сопряженные случаи, тем сокрушительней грусть, насылаемая им на сердце.»

Гоголь, «Рим».

когда человек действительно хочет чего-то — он находит выход и решение. если не нашел — значит, недостаточно хотел.

как сказал ибн Къаййим:

"слабость — твое привычное состояние, а если бы пыл твой поднялся до дел великих, то тебе светили бы лучи решимости".

!

от еды на небольшой промежуток времени отказаться легко.

тяжелее в разы забыть о злости, сплетнях, зависти, лени, когда вокруг и внутри море соблазнов.

Стамбул. уже скучаю.

Берег моря. Фауст и Мефистофель.

Фауст

Мне скучно, бес.

Мефистофель

Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет —
И всех вас гроб, зевая, ждет.
Зевай и ты.

Фауст

Сухая шутка!
Найди мне способ как-нибудь
Рассеяться.

Мефистофель

Доволен будь
Ты доказательством рассудка.
В своем альбоме запиши:
Fastidium est quies — скука
Отдохновение души.
Я психолог… о вот наука!..
Скажи, когда ты не скучал?
Подумай, поищи. Тогда ли,
Как над Вергилием дремал,
А розги ум твой возбуждали?
Тогда ль, как розами венчал
Ты благосклонных дев веселья
И в буйстве шумном посвящал
Им пыл вечернего похмелья?
Тогда ль, как погрузился ты
В великодушные мечты,
В пучину темную науки?
Но — помнится — тогда со скуки,
Как арлекина, из огня
Ты вызвал наконец меня.
Я мелким бесом извивался,
Развеселить тебя старался,
Возил и к ведьмам и к духам,
И что же? все по пустякам.
Желал ты славы — и добился, —
Хотел влюбиться — и влюбился.
Ты с жизни взял возможну дань,
А был ли счастлив?

Фауст

Перестань,
Не растравляй мне язвы тайной.
В глубоком знанье жизни нет —
Я проклял знаний ложный свет,
А слава… луч ее случайный
Неуловим. Мирская честь
Бессмысленна, как сон… Но есть
Прямое благо: сочетанье
Двух душ…

„в студенческие годы у меня был один преподаватель, профессор, который внушил мне одну простую истину. он говорил, что настоящего мужчину можно определить по двум вещам: по его отношению к книге и по отношению к женщине. сам он всегда, прежде чем взять книгу, шел мыть руки. и для меня стало правилом на всю жизнь трепетно и с уважением относиться к книгам и, конечно же, к женщинам.“

— Сергей Бодров