Дом омладине

Дом молодежи (который вы точно знаете) — стал местом первой полноценной выставки Абрамович (учебные проекты — не в счет). В 1965 году (задолго до перформансов), когда Марине было 18 лет и она училась на первом курсе Академии изящных искусств, ее экспериментальная серия работ под названием «Аварии грузовиков» (живописные полотна с изображением автокатастроф) была представлена на выставке именно в Доме молодежи. Одновременно несколько работ показали и в Доме профсоюзов. Для юной художницы, только начинавшей обучение живописи, такой публичный показ был значимым событием.

Позднее она рассказывала, что буквально грезила образами аварий, рисовала их, вырезала из газет и даже использовала связи своего отца, чтобы посещать места происшествий — ловить детали и делать зарисовки.

К слову первая персональная выставка Абрамович тоже прошла в Доме молодежи, чуть позднее — в 1970-м.

Академия изобразительных искусств

Нашу своеобразную экскурсию по Белграду Марины Абрамович заканчиваем на Кнез-Михайловой. С 1965 по 1970 год она училась на факультете изобразительных искусств Белградского университета.

Академия тогда располагалась в историческом здании на улице Князя Михаила – самом сердце старого Белграда. Именно здесь она прошла классическую школу живописи, сперва увлекаясь пейзажами и натюрмортами. К концу обучения ее работы становились все более абстрактными – например, она писала облака в разных формах или аварии, о которых мы рассказывали вчера. Педагоги академии вспоминали, что Марина была талантливой, но искала новые формы выражения.

В 1970 году она уехала для продолжения учебы в Загреб, где окончательно переключилась с живописи на концептуальное искусство.

«Ритм 0»

В 1974 году в Неаполе Марина Абрамович впервые показала свой, пожалуй, самый известный перформанс. «Ритм 0» был похож на пыточную: Марина, одетая в черные штаны и черную футболку, стояла в зале перед столом, на котором лежало 72 предмета. Молоток, пила, перо, флакон духов, ручка, мед, пистолет с пулей, цветок... Этот набор принадлежностей зрители могли использовать любым образом — участниками происходящего были все, кроме самой Марины, которая была объектом.

Читать описания того, что происходило в зале в процессе перформанса, также неприятно, как например, хронику Стэнфордского эксперимента (где, напомним, участники имитировали тюремную жизнь)

Через шесть часов перформанса Абрамович закончила перформанс наполовину голая, с кровоточащими ранами и мокрыми волосами. Охранник музея вмешался всего раз: решив, что один из посетителей всерьез готов использовать револьвер.

Зачем?

Наверное, это главный вопрос, который задают зрители, впервые столкнувшись с работами Абрамович. Ее творчество для человека не слишком вовлеченного в проблемы современного искусства, часто кажется ненужным, опасным, да и просто глупым. Зачем позволять мучить себя посреди музейного зала или раздеваться на глазах у людей, или идти многие дни по Великой китайской стене?

Если коротко: современное искусство это искусство не изобразительное, это искусство идей. В случае Абрамович произведением часто является не перформанс, а она сама, как человек. Если задумаетесь, как это работает, вспомните, например, о практиках азиатских монахов (хотя и христианские монахи вполне подойдут), которые бьют себя бамбуковыми палками, разбивают кирпичи рукой и проводят долгие часы без движения, углубившись в медитацию. Что-то подобное делает и Марина Абрамович, только вместо религиозного дискурса она руководствуется законами современного искусства.

Это невозможно описать. Боль — это сильное препятствие. Она приходит как шторм. Мозг говорит тебе, ну я могу подвигаться, если нужно. Но если ты не двигаешься, если у тебя хватает силы воли не пойти на компромисс или сделку, боль становится такой сильной, что кажется, потеряешь сознание. И в этот момент — только в этот момент — боль пропадает.

Марина Абрамович «Пройти сквозь стены. Автобиография»

Imponderabilia

Сегодня расскажем еще об одном перформансе, который снова заставлял зрителей выйти из зоны комфорта.

Перформанс 1977 года формально был посвящен чувствам рождающегося ребенка и давлению, которое склонен переживать младенец, выходящий в мир по родовым путям.

Марина и Улай — долгие годы соавтор и возлюбленный Абрамович —обнаженными стояли на входе на выставки, создавая собою некую рамку, через которую должен пройти посетитель.

Абрамович описывала задачу так: «посетитель должен проскользнуть между нами, обнаженными, стоящими в проходе — и, возможно, в процессе выбрать одного из нас».

Энергия покоя

За свою карьеру Марина Абрамович не раз создавала перформансы, в прямом смысле — с риском для жизни.

Еще один пример — «Энергия покоя», перформанс 1980 года о доверии в отношениях между мужчиной и женщиной, в ходе которого Улай держал направленный в грудь Марины настоящий, с натянутой тетивой и стрелой, лук в течение полутора минут. Именно от биологических реакций, поведения и намерений Улая зависела жизнь Абрамович в этот короткий, но насыщенный эмоциями момент. Ответственность Абрамович выражалась в том, что она держала корпус лука своими руками, отклоняясь и натягивая тетиву. Микрофон безжалостно фиксировал дыхание и сердцебиение обоих партнеров. Позднее Абрамович назвала этот перфоманс одним из самых сложных в ее жизни.

Кто такой Улай

Мы тем временем продолжаем разбираться в творчестве Марины Абрамович. И эту неделю предсказуемо посвящаем Улаю — без которого искусство Марины представить невозможно.

Итак, Абрамович и Улай познакомились в 1975 году. Марина тогда была уже довольно известной художницей, а он — ассистентом на съемках одного из ее перформансов. После этого они почти сразу стали работать вместе и даже составили общий манифест с главными правилами совместной жизни и творчества.

Марина и Улай расстались в 1988 году, поэтически обыграв это в своей последней работе «Поход по великой китайской стене». После разрыва их отношения были противоречивыми: например, в 1999 году они заключили контракт, оговорив в нем проценты от продажи их совместных работ, а спустя шесть лет Улай подал на Абрамович в суд, обвинив ее в утаивании продаж (иск удовлетворили и Абрамович выплатила бывшему партнеру 23 тыс. евро).

В день смерти Улая (художник умер пять лет назад, в 2020 году) Марина Абрамович выложила в инстаграме две их совместные фотографии:

Для меня было большим горем узнть, что мой друг и бывший партнер Улай умер. Он был выдающимся художником и человеком, и его будет очень не хватать. В этот тяжелый день успокаивает тот факт, что его искусство и наследие останется в вечности

Улай до встречи с Абрамович

Настоящее имя Улая — Франк Уве Лайсипен. Он родился в Золингене в середине Второй мировой войны. Его отца, которому на тот момент было уже за пятьдесят, отправили воевать на стороне нацистов под Сталинград, мать же, схватив ребенка, бежала в Польшу. Отец сумел вернуться с войны, но так от нее и не оправился — умер, когда Улаю было 14.

Поначалу в жизни Улая не было ничего необычного: он выучился на инженера, женился на немке, у них родился сын. Все поменялось, когда Улай получил повестку в военкомат — он хорошо помнил слова отца о том, что армия уничтожает личность. Бросив все, не задумываясь, он отправился странствовать по Европе, пока не осел в Амстердаме, где начал жизнь с чистого листа. Стал заниматься концептуальной фотографией. Улай работал с Polaroid — ставил эксперименты (в том числе и над собственной внешностью): например, его известная фоторабота S’he (она на фото) была своего рода гендерным исследованием, перформативным высказыванием, отречением от пола и попыткой выхода за пределы возможного.