С розовой пеной усталости у мягких губ
Яростно волны зеленые роет бык,
Фыркает, гребли не любит — женолюб,
Ноша хребту непривычна, и труд велик.
Изредка выскочит дельфина колесо
Да повстречается морской колючий еж,
Нежные руки Европы, — берите все!
Где ты для выи желанней ярмо найдешь?
Горько внимает Европа могучий плеск,
Тучное море кругом закипает в ключ,
Видно, страшит ее вод маслянистый блеск
И соскользнуть бы хотелось с шершавых круч.
О, сколько раз ей милее уключин скрип,
Лоном широкая палуба, гурт овец
И за высокой кормою мелькание рыб, —
С нею безвесельный дальше плывет гребец!
О. Мандельштам, 1922
Яростно волны зеленые роет бык,
Фыркает, гребли не любит — женолюб,
Ноша хребту непривычна, и труд велик.
Изредка выскочит дельфина колесо
Да повстречается морской колючий еж,
Нежные руки Европы, — берите все!
Где ты для выи желанней ярмо найдешь?
Горько внимает Европа могучий плеск,
Тучное море кругом закипает в ключ,
Видно, страшит ее вод маслянистый блеск
И соскользнуть бы хотелось с шершавых круч.
О, сколько раз ей милее уключин скрип,
Лоном широкая палуба, гурт овец
И за высокой кормою мелькание рыб, —
С нею безвесельный дальше плывет гребец!
О. Мандельштам, 1922
💅5⚡4❤🔥4
Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоею миловидностью!
Этот стан твой похож на пальму, и груди твои на виноградные кисти.
Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее; и груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков;
уста твои - как отличное вино. Оно течет прямо к другу моему, услаждает уста утомленных.
Песн. 7:7-10
//
So juicy and so ripe
You wouldn't believe
I give 'em different names
Mary-Kate and Ashley
They ask me what's my size
Just give 'em a squeeze
Strawberry, mango, lime
Don't compare to these
My coconuts
You can put 'еm in your mouth
(Right now, right now, right now, right now)
My coconuts
Watch 'em bounce up and down
(Bounce up and down, bouncе up and down)
Coconuts, Kim Petras, 2023
Этот стан твой похож на пальму, и груди твои на виноградные кисти.
Подумал я: влез бы я на пальму, ухватился бы за ветви ее; и груди твои были бы вместо кистей винограда, и запах от ноздрей твоих, как от яблоков;
уста твои - как отличное вино. Оно течет прямо к другу моему, услаждает уста утомленных.
Песн. 7:7-10
//
So juicy and so ripe
You wouldn't believe
I give 'em different names
Mary-Kate and Ashley
They ask me what's my size
Just give 'em a squeeze
Strawberry, mango, lime
Don't compare to these
My coconuts
You can put 'еm in your mouth
(Right now, right now, right now, right now)
My coconuts
Watch 'em bounce up and down
(Bounce up and down, bouncе up and down)
Coconuts, Kim Petras, 2023
❤3🙏3💅3🤣1
«От избытка сердца уста глаголят», Симеон Полоцкий, 1661
//
«Пустой сонет», Л. Аронзон, 1969
//
«Пустой сонет», Л. Аронзон, 1969
✍4❤🔥4❤4
Прошлое тесно. Академия и Пушкин непонятнее гиероглифов. Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с парохода Современности.
Кто не забудет своей первой любви, не узнает последней.
«Пощечина общественному вкусу», Д. Бурлюк, А. Крученых, В. Маяковский, В. Хлебников, 1912
//
Был конец ноября, до самого Гибралтара пришлось плыть то в ледяной мгле, то среди бури с мокрым снегом; но плыли вполне благополучно. Пассажиров было много, пароход — знаменитая «Атлантида» — был похож на громадный отель со всеми удобствами, — с ночным баром, с восточными банями, с собственной газетой, — и жизнь на нем протекала весьма размеренно <...>
Тело же мертвого старика из Сан-Франциско возвращалось домой, в могилу, на берега Нового Света. Испытав много унижений, много человеческого невнимания, с неделю пространствовав из одного портового сарая в другой, оно снова попало наконец на тот же самый знаменитый корабль, на котором так еще недавно, с таким почетом везли его в Старый Свет. Но теперь уже скрывали его от живых — глубоко спустили в просмоленном гробе в черный трюм. И опять, опять пошел корабль в свой далекий морской путь. Ночью плыл он мимо острова Капри, и печальны были его огни, медленно скрывавшиеся в темном море, для того, кто смотрел на них с острова. Но там, на корабле, в светлых, сияющих люстрами залах, был, как обычно, людный бал в эту ночь.<...>
«Господин из Сан-Франциско», И. Бунин, 1915
//
По веселому морю летит пароход,
Облака расступились, что мартовский лед,
И зеленая влага поката.
Кирпичом поначищены ручки кают,
И матросы все в белом сидят и поют,
И будить мне не хочется брата.
Ничего не осталось от прожитых дней...
Вижу: к морю купаться ведут лошадей,
Но не знаю заливу названья.
У конюших бока золотые, как рай,
И, играя, кричат пароходу: "Прощай!"
Да и я не скажу "до свиданья".
Не у чайки ли спросишь: "Летишь ты зачем?"
Скоро люди двухлетками станут совсем,
Заводною заскачет лошадка.
Ветер, ветер, летящий, плавучий простор,
Раздувает у брата упрямый вихор, -
И в душе моей пусто и сладко.
М. Кузмин, 1926
//
Глядя друг на друга, мы смеялись все трое, как будто во всем этом было что-то смешное — в этой длинной каюте с панелями под неизвестное дендрологии дерево вполстены и на весь потолок, желтовато освещенной из покачивающегося кривого рожка. И в обрамленных газетных вырезках, развешанных над панелями. И в расправленном над телевизором “Радуга” в дальнем углу темно-малиновом бархатном знамени “За победу в социалистическом соревновании. Советское Дунайское пароходство ордена Дружбы Народов. Навигация 1985 г.”. Да и во всем корабле этом, быть может, увозящем из России — неизвестно только зачем — какие-то левые трупы.
«Винета», О. Юрьев, 2007
Кто не забудет своей первой любви, не узнает последней.
«Пощечина общественному вкусу», Д. Бурлюк, А. Крученых, В. Маяковский, В. Хлебников, 1912
//
Был конец ноября, до самого Гибралтара пришлось плыть то в ледяной мгле, то среди бури с мокрым снегом; но плыли вполне благополучно. Пассажиров было много, пароход — знаменитая «Атлантида» — был похож на громадный отель со всеми удобствами, — с ночным баром, с восточными банями, с собственной газетой, — и жизнь на нем протекала весьма размеренно <...>
Тело же мертвого старика из Сан-Франциско возвращалось домой, в могилу, на берега Нового Света. Испытав много унижений, много человеческого невнимания, с неделю пространствовав из одного портового сарая в другой, оно снова попало наконец на тот же самый знаменитый корабль, на котором так еще недавно, с таким почетом везли его в Старый Свет. Но теперь уже скрывали его от живых — глубоко спустили в просмоленном гробе в черный трюм. И опять, опять пошел корабль в свой далекий морской путь. Ночью плыл он мимо острова Капри, и печальны были его огни, медленно скрывавшиеся в темном море, для того, кто смотрел на них с острова. Но там, на корабле, в светлых, сияющих люстрами залах, был, как обычно, людный бал в эту ночь.<...>
«Господин из Сан-Франциско», И. Бунин, 1915
//
По веселому морю летит пароход,
Облака расступились, что мартовский лед,
И зеленая влага поката.
Кирпичом поначищены ручки кают,
И матросы все в белом сидят и поют,
И будить мне не хочется брата.
Ничего не осталось от прожитых дней...
Вижу: к морю купаться ведут лошадей,
Но не знаю заливу названья.
У конюших бока золотые, как рай,
И, играя, кричат пароходу: "Прощай!"
Да и я не скажу "до свиданья".
Не у чайки ли спросишь: "Летишь ты зачем?"
Скоро люди двухлетками станут совсем,
Заводною заскачет лошадка.
Ветер, ветер, летящий, плавучий простор,
Раздувает у брата упрямый вихор, -
И в душе моей пусто и сладко.
М. Кузмин, 1926
//
Глядя друг на друга, мы смеялись все трое, как будто во всем этом было что-то смешное — в этой длинной каюте с панелями под неизвестное дендрологии дерево вполстены и на весь потолок, желтовато освещенной из покачивающегося кривого рожка. И в обрамленных газетных вырезках, развешанных над панелями. И в расправленном над телевизором “Радуга” в дальнем углу темно-малиновом бархатном знамени “За победу в социалистическом соревновании. Советское Дунайское пароходство ордена Дружбы Народов. Навигация 1985 г.”. Да и во всем корабле этом, быть может, увозящем из России — неизвестно только зачем — какие-то левые трупы.
«Винета», О. Юрьев, 2007
❤🔥6🎉5💅4
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок —
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
О. Мандельштам, 1920
//
Рек: цепенение стрекоз!
Смолчал: строй тела молодого
я под ладонью проведу!
Ляг, прогибаясь, как дорога, –
смолчал у свадьбы на виду.
И рек, как [банджо] бы упало:
Ночьбденья. Озером не спят.
Как осень из собранья пауз
я строю слово для тебя,
в котором сад — наброски позы…
Измену праздную, — смолчал,
на угол птичьего плеча
склонился, этой мыслью создан.
И как разлюбленный потерян,
стоял я на отшибе сада,
просветов длинные деревья
сменялись схватками досады.
Июнь был. Грациозней полдня
стрекоз ступала эта дева,
как будто классной дамой подле
стоял взыскательный Тургенев.
В лесу же продолжалось лето:
ольха, карьер, брусника, мох,
обрыв, потёмки хвои, ветошь,
этюд заляпан, вереск сох,
пчела, прихваченная маслом,
красив<ей> дачного пейзажа,
плыло дитя светло и ясно,
забор был только что окрашен,
в бутон закрытая пчела,
и бусы в травах, и чулан,
в тростник наколотые верши,
и там, где пасека умолкла,
всё это было слишком долгим,
что показалось вдруг умершим.
«Подношение невесте», Л. Аронзон, 1964
//
Комья облаков к лопате прилипли,
Вырыла из воздуха с трудом ящик.
Был в нем мед предсмертный
Пчелы багровый,
Ангела лепет,
Чудотворный гвоздь
И граненый шар.
1. От Пчелы
Я - дикая пчела печальной Иудеи,
Я голод утоляю свой
Гвоздикою полуживой,
Ее ищу в полях везде я.
Однажды - слышу я благоуханье,
Как в розовом саду после грозы,
Туда лечу стрелой, жужжа, и вижу - вот
Всего лишь человек в тени лозы
Засохший хлеб жует.
Вокруг я стала виться,
Ища - куда бы впиться.
А Он мне говорит:
"Не тронь, умрешь.
Апостол среди пчел,
Ты, верно, чуешь
Нездешнюю мерцающую розу.
Она как будто рядом, но на деле -
Дорога к ней через глухую ночь".
С тех пор куда б
Он ни пошел,
И я за ним.
В суровую ли Галилею
В волне блаженной я плыла,
Полуслепая, и пила
Лишь соки сохлых трав.
Потом Его я потеряла -
Не знаю как,
Забвенье дарит
Пустынный мак.
И вот нашла - в Ерусалиме,
Куда я, Божия пчела,
В уснувший садик забрела.
Вдруг
По сердцу бьет благоуханье,
Ведет меня любовь.
И вижу - злые люди, крест,
И благовонная струится кровь.
К нему, шершавая, прижалась, и вся горю.
"Кольни меня, пчела, в сердце,
Нынче же будешь со мною в раю".<...>
«Воздушное Евангелье», Е. Шварц, 1982
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.
Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.
Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.
Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина — дремучий лес Тайгета,
Их пища — время, медуница, мята.
Возьми ж на радость дикий мой подарок —
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.
О. Мандельштам, 1920
//
Рек: цепенение стрекоз!
Смолчал: строй тела молодого
я под ладонью проведу!
Ляг, прогибаясь, как дорога, –
смолчал у свадьбы на виду.
И рек, как [банджо] бы упало:
Ночьбденья. Озером не спят.
Как осень из собранья пауз
я строю слово для тебя,
в котором сад — наброски позы…
Измену праздную, — смолчал,
на угол птичьего плеча
склонился, этой мыслью создан.
И как разлюбленный потерян,
стоял я на отшибе сада,
просветов длинные деревья
сменялись схватками досады.
Июнь был. Грациозней полдня
стрекоз ступала эта дева,
как будто классной дамой подле
стоял взыскательный Тургенев.
В лесу же продолжалось лето:
ольха, карьер, брусника, мох,
обрыв, потёмки хвои, ветошь,
этюд заляпан, вереск сох,
пчела, прихваченная маслом,
красив<ей> дачного пейзажа,
плыло дитя светло и ясно,
забор был только что окрашен,
в бутон закрытая пчела,
и бусы в травах, и чулан,
в тростник наколотые верши,
и там, где пасека умолкла,
всё это было слишком долгим,
что показалось вдруг умершим.
«Подношение невесте», Л. Аронзон, 1964
//
Комья облаков к лопате прилипли,
Вырыла из воздуха с трудом ящик.
Был в нем мед предсмертный
Пчелы багровый,
Ангела лепет,
Чудотворный гвоздь
И граненый шар.
1. От Пчелы
Я - дикая пчела печальной Иудеи,
Я голод утоляю свой
Гвоздикою полуживой,
Ее ищу в полях везде я.
Однажды - слышу я благоуханье,
Как в розовом саду после грозы,
Туда лечу стрелой, жужжа, и вижу - вот
Всего лишь человек в тени лозы
Засохший хлеб жует.
Вокруг я стала виться,
Ища - куда бы впиться.
А Он мне говорит:
"Не тронь, умрешь.
Апостол среди пчел,
Ты, верно, чуешь
Нездешнюю мерцающую розу.
Она как будто рядом, но на деле -
Дорога к ней через глухую ночь".
С тех пор куда б
Он ни пошел,
И я за ним.
В суровую ли Галилею
В волне блаженной я плыла,
Полуслепая, и пила
Лишь соки сохлых трав.
Потом Его я потеряла -
Не знаю как,
Забвенье дарит
Пустынный мак.
И вот нашла - в Ерусалиме,
Куда я, Божия пчела,
В уснувший садик забрела.
Вдруг
По сердцу бьет благоуханье,
Ведет меня любовь.
И вижу - злые люди, крест,
И благовонная струится кровь.
К нему, шершавая, прижалась, и вся горю.
"Кольни меня, пчела, в сердце,
Нынче же будешь со мною в раю".<...>
«Воздушное Евангелье», Е. Шварц, 1982
❤5👍4🔥4
Косые соответствия
Возьми на радость из моих ладоней Немного солнца и немного меда, Как нам велели пчелы Персефоны. Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи, Мохнатые, как маленькие…
ОДНИМИ ГУБАМИ
С торговкой я повздорил нынче утром
за то, что в букете
недоставало жужжащей пчелы.
Тебе
на весенний сквозняк,
где только еще оживают скелеты деревьев,
принесу этот замысел синий июньского неба
и схитрю:
выпуская из рук
выдохну «пчела» одними губами.
Алексей Алёхин, 1994
С торговкой я повздорил нынче утром
за то, что в букете
недоставало жужжащей пчелы.
Тебе
на весенний сквозняк,
где только еще оживают скелеты деревьев,
принесу этот замысел синий июньского неба
и схитрю:
выпуская из рук
выдохну «пчела» одними губами.
Алексей Алёхин, 1994
❤4❤🔥4🥰4
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Что все это означает? Какие причины такой пустоты в нашей литературе? Или и в самом деле — у нас нет литературы?..
Да — у нас нет литературы!
Литературные мечтания, В. Белинский, 1834
//
Исторический опыт для нас [т.е. для России] не существует; поколения и века протекли без пользы для нас. Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили.
Первое философическое письмо, П.Я. Чаадаев, 1836
//
Я здесь живу… И хочу, чтобы в этой стране всё было как-то нормально. Чтобы мода была нормальная, а не от Славы Зайцева. Чтобы жизнь была нормальная. Чтобы «Спартак» с «Зенитом», блять, играли, как «Интер» с «Миланом». Допускаю, что большей части населения всё это нахер не нужно. Но я вас не призываю в свой мир. Оставайтесь в своём. Только меня туда тащить не надо.
Духless, 2012
Да — у нас нет литературы!
Литературные мечтания, В. Белинский, 1834
//
Исторический опыт для нас [т.е. для России] не существует; поколения и века протекли без пользы для нас. Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили.
Первое философическое письмо, П.Я. Чаадаев, 1836
//
Я здесь живу… И хочу, чтобы в этой стране всё было как-то нормально. Чтобы мода была нормальная, а не от Славы Зайцева. Чтобы жизнь была нормальная. Чтобы «Спартак» с «Зенитом», блять, играли, как «Интер» с «Миланом». Допускаю, что большей части населения всё это нахер не нужно. Но я вас не призываю в свой мир. Оставайтесь в своём. Только меня туда тащить не надо.
Духless, 2012
❤6💅3🥰2😱1
И сказала ему рыбина: «Слышь-ка, рыбак, прошу тебя, отпусти меня на волю: я не настоящая камбала, я — завороженный принц. Ну, что тебе в том, что ты меня съешь? Я тебе не по вкусу придусь; лучше брось меня опять в воду, отпусти меня на простор». — «Ну, — сказал рыбак, — напрасно ты и столько слов потратила; я бы и без того, конечно, отпустил на свободу такую рыбину, которая по-нашему говорить может».
Сказка о рыбаке и его жене, Братья Гримм, 1812
//
Говорят, в Англии выплыла рыба, которая сказала два слова на таком странном языке, что ученые уже три года стараются определить и еще до сих пор ничего не открыли.
Записки сумасшедшего, Н. Гоголь, 1835
//
— Апчхи! Послушай, добрый человек! Отпусти меня домой в море!
— Ух ты, говорящая рыба!
м/ф Ух ты, говорящая рыба!, реж. Роберт Саакянц, Арменфильм, 1983
Сказка о рыбаке и его жене, Братья Гримм, 1812
//
Говорят, в Англии выплыла рыба, которая сказала два слова на таком странном языке, что ученые уже три года стараются определить и еще до сих пор ничего не открыли.
Записки сумасшедшего, Н. Гоголь, 1835
//
— Апчхи! Послушай, добрый человек! Отпусти меня домой в море!
— Ух ты, говорящая рыба!
м/ф Ух ты, говорящая рыба!, реж. Роберт Саакянц, Арменфильм, 1983
❤4👍3🔥3
И действительно, если на вопрос великого русского писателя: «Что может быть прекраснее молодой женщины с ребенком на руках?» – всякий ответит, что та же молодая женщина без ребенка на руках еще прекраснее, то вряд ли кто будет отрицать, что всегда радостно и пленительно видеть мать подругой, старшей сестрой, поверенной, советчицей своей полюбившей дочери.
"Опасный страж", М. Кузмин, 1910
"Опасный страж", М. Кузмин, 1910
❤7💅4🔥2
люди ездят на луну
едят искусственную икру
я подумал ну и ну
всё равно ведь я умру
то что ты меня берёшь
розовым дрожащим ртом
не закроет эту брешь
ждущую меня потом
это всё прогресс и бред
это есть и это нет
шаг прыжок тебя ко мне
на танцующей луне
Лунная полька, Сергей Чудаков
//
Ты забудешь обо мне на сиреневой луне
Может только на мгновенье
Оставляя для меня только тоненькую нить
Только каплю сожаленья
На сиреневой луне, Леонид Агутин, 1995 г.
едят искусственную икру
я подумал ну и ну
всё равно ведь я умру
то что ты меня берёшь
розовым дрожащим ртом
не закроет эту брешь
ждущую меня потом
это всё прогресс и бред
это есть и это нет
шаг прыжок тебя ко мне
на танцующей луне
Лунная полька, Сергей Чудаков
//
Ты забудешь обо мне на сиреневой луне
Может только на мгновенье
Оставляя для меня только тоненькую нить
Только каплю сожаленья
На сиреневой луне, Леонид Агутин, 1995 г.
💅5❤4🔥3😱1
Косые соответствия
В ожидании Рыбы закрылся век, Истончился лед, поседел рыбак. Философу мерещится смена вех, Моряку — рубах. Водолаз курирует бездну вод И, впадая в хронический аппетит, По мобильной кричит, что улов плывет. А улов летит. Александр Беляков
Одни лишь низшие натуры забывают о самих себе и становятся чем-то новым. Так, бабочка совершенно забывает о том, что была гусеницей; возможно, она способна настолько полно забыть о том, что была бабочкой, что благодаря этому может стать рыбой.
Страх и трепет, С. Кьеркегор, 1843
Страх и трепет, С. Кьеркегор, 1843
🥰5
Голод мой, Анна, Анна,
Мчит на осле неустанно.
Уж если что я приемлю,
Так это лишь камни и землю.
Динь-динь-динь, есть будем скалы,
Воздух, уголь, металлы.
Голод, кружись! Приходи,
Голод великий!
И на поля приведи
Яд повилики.
Ешьте
Битых булыжников горы,
Старые камни собора,
Серых долин валуны
Ешьте в голодную пору.
Голод мой — воздух черный,
Синь, что рвется на части,
Все это — рези в желудке,
Это — мое несчастье.
Появилась листва, сверкая;
Плоть плодов стала мягче ваты.
Я на лоне полей собираю
Фиалки и листья салата.
Голод мой, Анна, Анна,
Мчит на осле неустанно.
Праздник голода, А. Рембо, 1872
//
Каждый молод молод молод
В животе чертовский голод
Так идите же за мной…
За моей спиной
Я бросаю гордый клич
Этот краткий спич!
Будем кушать камни травы
Сладость горечь и отравы
Будем лопать пустоту
Глубину и высоту
Птиц, зверей, чудовищ, рыб,
Ветер, глины, соль и зыбь!
Каждый молод молод молод
В животе чертовский голод
Все что встретим на пути
Может в пищу нам идти.
Д. Бурлюк, 1913
Мчит на осле неустанно.
Уж если что я приемлю,
Так это лишь камни и землю.
Динь-динь-динь, есть будем скалы,
Воздух, уголь, металлы.
Голод, кружись! Приходи,
Голод великий!
И на поля приведи
Яд повилики.
Ешьте
Битых булыжников горы,
Старые камни собора,
Серых долин валуны
Ешьте в голодную пору.
Голод мой — воздух черный,
Синь, что рвется на части,
Все это — рези в желудке,
Это — мое несчастье.
Появилась листва, сверкая;
Плоть плодов стала мягче ваты.
Я на лоне полей собираю
Фиалки и листья салата.
Голод мой, Анна, Анна,
Мчит на осле неустанно.
Праздник голода, А. Рембо, 1872
//
Каждый молод молод молод
В животе чертовский голод
Так идите же за мной…
За моей спиной
Я бросаю гордый клич
Этот краткий спич!
Будем кушать камни травы
Сладость горечь и отравы
Будем лопать пустоту
Глубину и высоту
Птиц, зверей, чудовищ, рыб,
Ветер, глины, соль и зыбь!
Каждый молод молод молод
В животе чертовский голод
Все что встретим на пути
Может в пищу нам идти.
Д. Бурлюк, 1913
🥰4❤🔥2🕊2