Внешний мир потерял свою реальность и обратился в систему моих представлений.
Но когда внешняя жизнь обесценена и становится призрачной, тогда вся тяжесть существования переносится на личность человека, которая одна только устояла в этом всеобщем разрушении. Так мировоззрение становится путём к полной субъективности, к превознесению
себя. В мире потерялась как бы правда, объективная обязательность.
Но когда внешняя жизнь обесценена и становится призрачной, тогда вся тяжесть существования переносится на личность человека, которая одна только устояла в этом всеобщем разрушении. Так мировоззрение становится путём к полной субъективности, к превознесению
себя. В мире потерялась как бы правда, объективная обязательность.
Мир – это наше представление, в таком смысле понимаем мы в дальнейшем слово идеализм.
Античная поэзия имеет каноническое значение; так как она, в виду особо благоприятных условий развития греческой жизни, осуществляла в своём высшем развитии всеобщие и необходимые законы искусства.
Но примириться на маленьком улучшении жизни на конечном счастье и совершенстве Шлегель не может. Мы должны подняться или погибнуть, говорит он. Он повторяет слова Клопштока: «Будем крепко помнить, что мы бессмертны». Он уговаривает брата не подчиняться жизни. «Не позволяй, чтобы из-за лености твоей Божество покинуло твою грудь. Он напоминает ему, что только воодушевление и любовь придают цену человеческому существованию. Глубоким самосознанием проникнуты его слова: «Быть своим собственнымъ богом», помнить о своей божественной, бесконечной природе должен человек, «Тот, кто любит самого себя, на пути к великому... Истинный дух идёт с гордо поднятой головой».
Forwarded from Евгений Жаринов - Лекции и анонсы
Анонс лекции: «Романтизм и диктатура»
Когда мы произносим слово романтизм, то бессознательно всплывают какие-то яркие возвышенные образы.
На бытовом уровне - это бытовой романтизм, то есть что-то вроде попсовых песенок про любовь, это романтический ужин при свечах и прочее, прочее, прочее… стыдливо умолчу здесь про это самое прочее.
Но романтизм с его эстетикой Возвышенного, если постараться убрать это «пошлое эстетизирование», так ли он невинен?
Почему тогда Т. Манн именно в немецком романтизме видел истоки идеологии национал-социализма?
Разве композитор-романтик Рихард Вагнер не имел ничего общего с одной из самых страшных диктатур в истории?
Почему главным героем романтизма, по утверждению Ю.М. Лотмана, является Демон, поднявший бунт против Бога?
Почему философ Ницше проповедовал нигилизм и какое отношение его философия жизни имеет к немецкому романтизму?
Вот на эти и многие другие вопросы мы и постараемся ответить на предстоящей встрече.
Лекция состоится 18 мая в 19-30, адрес: Casa Picassa Бауманская
м. Бауманская, ул. Бауманская 11, стр.8
Лофт Роден
Лектор: доктор филологических наук, радиоведущий, (Серебряный дождь, Орфей) Евгений Жаринов.
Стоимость участия: 1500 руб.
По вопросу приобретения билетов пишите @bobo_ape
#ОткрытыеЛекции #ЖариновОКультуре #Жаринов
Когда мы произносим слово романтизм, то бессознательно всплывают какие-то яркие возвышенные образы.
На бытовом уровне - это бытовой романтизм, то есть что-то вроде попсовых песенок про любовь, это романтический ужин при свечах и прочее, прочее, прочее… стыдливо умолчу здесь про это самое прочее.
Но романтизм с его эстетикой Возвышенного, если постараться убрать это «пошлое эстетизирование», так ли он невинен?
Почему тогда Т. Манн именно в немецком романтизме видел истоки идеологии национал-социализма?
Разве композитор-романтик Рихард Вагнер не имел ничего общего с одной из самых страшных диктатур в истории?
Почему главным героем романтизма, по утверждению Ю.М. Лотмана, является Демон, поднявший бунт против Бога?
Почему философ Ницше проповедовал нигилизм и какое отношение его философия жизни имеет к немецкому романтизму?
Вот на эти и многие другие вопросы мы и постараемся ответить на предстоящей встрече.
Лекция состоится 18 мая в 19-30, адрес: Casa Picassa Бауманская
м. Бауманская, ул. Бауманская 11, стр.8
Лофт Роден
Лектор: доктор филологических наук, радиоведущий, (Серебряный дождь, Орфей) Евгений Жаринов.
Стоимость участия: 1500 руб.
По вопросу приобретения билетов пишите @bobo_ape
#ОткрытыеЛекции #ЖариновОКультуре #Жаринов
«Стремлением к недостижимому, любовью к тому, что не имеет имени», называет Шлегель добродетель.
Добродетель — это направленность души к Богу, наслаждение Богом. «В чем достоинство человека, как не в силе и решении стать подобным Богу и всегда иметь бесконечное перед глазами»
Добродетель — это направленность души к Богу, наслаждение Богом. «В чем достоинство человека, как не в силе и решении стать подобным Богу и всегда иметь бесконечное перед глазами»
Начало 19 века.
В воздухе летает идея новой религии, ядро которой — философия.
Цитата:
«Важнейшая заслуга Канта и Фихте в том, что они доводят философию ,как бы до порога религии и здесь останавливаются.
Шлегель: хочу основать новую религию или, веру, помочь её появлению: ибо и без меня она придёт и победит. Наступило необходимое для этого время. "Новое Евангелие уже зашевелилось».
Лессинг, пророчествовавший о Царстве Духа Святого, «всех более предчувствовал новую религию». Шлейермахер работает надъ религиозной книгой.
Тик изучает Якова Бемэ, Шеллинг и Гюльзён нащупывают этот путь в философии. Искомое соединение Гёте и Фихте (соединение поэтического чувства природы и идеализма в новом, мистическом реализме может-исполниться только в религии.
Сам Шлегель, как новообращенный, будет апостолом Павлом этой веры. Новалис, как ведущий, имеет больше способностей стать ея Мессией.
В воздухе летает идея новой религии, ядро которой — философия.
Цитата:
«Важнейшая заслуга Канта и Фихте в том, что они доводят философию ,как бы до порога религии и здесь останавливаются.
Шлегель: хочу основать новую религию или, веру, помочь её появлению: ибо и без меня она придёт и победит. Наступило необходимое для этого время. "Новое Евангелие уже зашевелилось».
Лессинг, пророчествовавший о Царстве Духа Святого, «всех более предчувствовал новую религию». Шлейермахер работает надъ религиозной книгой.
Тик изучает Якова Бемэ, Шеллинг и Гюльзён нащупывают этот путь в философии. Искомое соединение Гёте и Фихте (соединение поэтического чувства природы и идеализма в новом, мистическом реализме может-исполниться только в религии.
Сам Шлегель, как новообращенный, будет апостолом Павлом этой веры. Новалис, как ведущий, имеет больше способностей стать ея Мессией.
Про миф.
Каждый поэт должен из себя создавать то, что ему необходимо. Между тем именно в самом высоком, в божественном, важно, чтобы мы не были до такой степени покинуты на самих себя. Мы должны работать над результатами опыта, сформированнаго уже прежде другими руками. Таково именно значение мифологии.
От себя добавлю определение мифологии:
Мифоло́гия — особая форма человеческого сознания, способ сохранения традиций в изменяющейся действительности; основной метод общинно-родового мышления.
Каждый поэт должен из себя создавать то, что ему необходимо. Между тем именно в самом высоком, в божественном, важно, чтобы мы не были до такой степени покинуты на самих себя. Мы должны работать над результатами опыта, сформированнаго уже прежде другими руками. Таково именно значение мифологии.
От себя добавлю определение мифологии:
Мифоло́гия — особая форма человеческого сознания, способ сохранения традиций в изменяющейся действительности; основной метод общинно-родового мышления.
Божественный мир — не система, а история, не неподвижное бытие, а становление.
Шлегель говорит: «Истинная поэзия сама по себе будет всегда философией, нравственностью и религией... Но, если мы будем заранее неподобающими образом требовать от неё голых выводов философского исследования с нравственным применением или религиозного удовлетворения, то значительностью всего этого будет разрушено собственно поэтическое».
Письмо Вернера, относящееся к 1803 г.
Я отдал бы все лавровые венки поэзии за радость быть даже не основателем, а хотя бы только членом истинно религиозной секты, потому что я убежден, что в этом прежде всего нуждается мир, и что всякое искусство только преддверие, ведущее к этой конечной цели... Что могут сделать с миром с точки зрения религии десять душевных, чистых, вдохновенных юношей, соединенных общим стремлением, если они захотят меньше писать и больше действовать... Поэтому больно душе моей, когда я вижу, что прекрасные силы новых людей, Шлегеля, Тика, Шлейермахера и т. д., тратятся не на общее согласие для высокой цели, не на осуществление божественной идеи общественного союза благородных друзей для высокой задачи, идеи, которую Шлегель так хорошо наметил в первом номере «Европы». Всякие поэтические намеки насчет возвышенного единения, наступающей зари и т. д. не могут помочь; нужно дать миру страдающему, оторванному от Бога пример подобного единения на деле, будет ли оно названо сектой, орденом, или как угодно».
Один из путей развития романтизма является неизбежное следствие превращения мистического чаяния из идеальной цели в культурный фактор, в силу каждого дня.
Я отдал бы все лавровые венки поэзии за радость быть даже не основателем, а хотя бы только членом истинно религиозной секты, потому что я убежден, что в этом прежде всего нуждается мир, и что всякое искусство только преддверие, ведущее к этой конечной цели... Что могут сделать с миром с точки зрения религии десять душевных, чистых, вдохновенных юношей, соединенных общим стремлением, если они захотят меньше писать и больше действовать... Поэтому больно душе моей, когда я вижу, что прекрасные силы новых людей, Шлегеля, Тика, Шлейермахера и т. д., тратятся не на общее согласие для высокой цели, не на осуществление божественной идеи общественного союза благородных друзей для высокой задачи, идеи, которую Шлегель так хорошо наметил в первом номере «Европы». Всякие поэтические намеки насчет возвышенного единения, наступающей зари и т. д. не могут помочь; нужно дать миру страдающему, оторванному от Бога пример подобного единения на деле, будет ли оно названо сектой, орденом, или как угодно».
Один из путей развития романтизма является неизбежное следствие превращения мистического чаяния из идеальной цели в культурный фактор, в силу каждого дня.
Про вторую мировую…
Война началась. Беда, давно уже тяготевшая над Европой, грянула; прикидываясь хорошо организованным осуществлением давно предусмотренного и подготовленного, она бесновалась в наших городах и, оборачиваясь страхом, гордостью, пафосом горя и рока, приливом сил, жертвенностью, бушевала в человеческих головах и сердцах. Вполне возможно, я охотно верю, что где-нибудь, во вражеских или даже в союзных нам странах, это короткое замыкание судьбы восприняли скорее как катастрофу и «grand malheur» (бедствие), на фронте нам часто приходилось слышать от французских женщин, увидевших, правда, войну у себя в стране, в своих домах и на своих кухнях: «Ah, monsieur, la guerre, quel grand malheur!» (Ах, сударь, какое это бедствие — война). А у нас, в Германии, – этого нельзя отрицать, – война была воспринята прежде всего как подъем, как великий исторический акт, как радостное начало похода, отказ от обыденности, освобождение от мирового застоя, сделавшегося уже невыносимым, как призыв к чувству долга и мужеству, – словом, как некое героическое празднество. У моих фрейзингских первокурсников от всего этого пылали щеки и горели глаза. Юношеская страсть к приключениям и воинским подвигам забавно сочеталась тут с преимуществами ускоренного выпуска. Они осаждали вербовочные пункты, а я радовался, что не ударил перед ними лицом в грязь.
Война началась. Беда, давно уже тяготевшая над Европой, грянула; прикидываясь хорошо организованным осуществлением давно предусмотренного и подготовленного, она бесновалась в наших городах и, оборачиваясь страхом, гордостью, пафосом горя и рока, приливом сил, жертвенностью, бушевала в человеческих головах и сердцах. Вполне возможно, я охотно верю, что где-нибудь, во вражеских или даже в союзных нам странах, это короткое замыкание судьбы восприняли скорее как катастрофу и «grand malheur» (бедствие), на фронте нам часто приходилось слышать от французских женщин, увидевших, правда, войну у себя в стране, в своих домах и на своих кухнях: «Ah, monsieur, la guerre, quel grand malheur!» (Ах, сударь, какое это бедствие — война). А у нас, в Германии, – этого нельзя отрицать, – война была воспринята прежде всего как подъем, как великий исторический акт, как радостное начало похода, отказ от обыденности, освобождение от мирового застоя, сделавшегося уже невыносимым, как призыв к чувству долга и мужеству, – словом, как некое героическое празднество. У моих фрейзингских первокурсников от всего этого пылали щеки и горели глаза. Юношеская страсть к приключениям и воинским подвигам забавно сочеталась тут с преимуществами ускоренного выпуска. Они осаждали вербовочные пункты, а я радовался, что не ударил перед ними лицом в грязь.
Про письма ✉️
В письмах переживания стилизуются, подчиняясь некоторому литературному образцу. В письмах жизнь и поэзия сближаются.
В письмах переживания стилизуются, подчиняясь некоторому литературному образцу. В письмах жизнь и поэзия сближаются.
Истинная радость заключается в трёх вещах: в способности наслаждаться, предмете наслаждения и в наслаждении самом.
Кто не чувствует и не знает ничего реального внутри и вне себя, кто, вообще, живёт среди одних понятий и понятиями играет, чья интуиция давно умерщвлена работой памяти, мертвыми разсужденьями и общественной испорченностью, для кого его собственное существование является только бледной мыслью, тот может говорить о реальности столько же, сколько слепой о красках.
Мифопоэтические мотивы романтиков…
Я прошу тебя, обрати, наконец, внимание на то хорошее, что тебя окружает. Не наслаждаться им — тоже грех. И победи эту странную привычку твою всегда томиться по далекому. Это вечное томление принадлежитъ одному Богу…
Я прошу тебя, обрати, наконец, внимание на то хорошее, что тебя окружает. Не наслаждаться им — тоже грех. И победи эту странную привычку твою всегда томиться по далекому. Это вечное томление принадлежитъ одному Богу…
В поиске утопий…
Новалис пишет: «Нет более опасного соперника для идеала нравственности, чем идеал высшей силы, которую называли идеалом эстетическаго величия.
Это — высшая точка для варвара.
К сожалению, в наше время, когда культура глохнет, среди людей слабых такой идеал нашёл многочисленных приверженцев. Благодаря ему, человек становится духовным животным (wird zum Tiergeiste) - смешение, грубая ирония котораго обладает для слабых людей грубой притягательной силой».
Новалис пишет: «Нет более опасного соперника для идеала нравственности, чем идеал высшей силы, которую называли идеалом эстетическаго величия.
Это — высшая точка для варвара.
К сожалению, в наше время, когда культура глохнет, среди людей слабых такой идеал нашёл многочисленных приверженцев. Благодаря ему, человек становится духовным животным (wird zum Tiergeiste) - смешение, грубая ирония котораго обладает для слабых людей грубой притягательной силой».
Стагирит судит только о поэзии, которая ничтожное искусство, питающееся бренностями. А Венанций сказал, что и псалмы плоды поэзии, и в них использованы метафоры. И тут Хорхе взъярился и сказал, что псалмы рождены божественным вдохновением, и метафоры в них заключают истину, тогда как языческие поэты используют метафоры, чтобы распространять ложь, и заботясь лишь о наслаждении.
Отрывок из книги
Имя розы
Отрывок из книги
Имя розы
Достаточно вмешательства какого-нибудь ангела, чтобы все совершенно перепуталось.