Посреди рассвета
Я стою посреди рассвета.
Я встречаю рожденье дня.
Каждый раз ощущенье это
От напасти хранит меня.
 
Всё случалось в дороге длинной.
Прямо в душу снега мели.
Но вставал в правоте былинной
Повелительный свет Земли.
 
И тогда – раздвигая створы –
Шёл рассвет, освещая путь.
И слетали с души затворы,
От которых болела грудь.
 
Есть давно у меня примета:
Если что-то гнетёт меня –
Надо встать посреди рассвета
И поверить в рожденье дня.

(Сергей Островой, 1979)

«Голубая печаль воды…»

Голубая печаль воды,
Кровь заката стекает вдаль…
Робкий маленький свет звезды
В голубую вкраплен печаль…

Вечер мягко обвил рукой
В замшу темную сопок склон.
В этом мире — сонный покой,
В этом мире — спокойный сон.

На другом берегу, вдали
Золотой расцвел огонек,
Протянулся через залив,
Чуть искрясь, золотой шнурок…

Словно тени чьих-то ступней
Промелькнули по глади вод,
Это чайка скользит в вышине
Или кто-то незримый идет.

Где-то тихо плеснула вода,
Это рыбка. Растут круги…
Покачнулась, смялась звезда,
Снова тени от птиц, как шаги…

И опять голубая печаль,
Робкий, маленький свет звезды,
И глядит неподвижно вдаль
Угасающий взор воды.

(Ларисса Андерсен, 1940)

Все будет так же, как всегда —
День сгонит тьму со щек —
И с треском распахнет рассвет
Свой огненный стручок —

И будут лепетать ручьи —
И клен шуршать листвой —
И не собьется с такта дрозд —
Когда пройдет конвой.

Голгофа или Страшный суд —
Шмелю и горя нет —
Разлука с розой — для него —
Громадней всяких бед.

(Эмили Дикинсен, 1862, пер. Григорий Кружков)

Гаснет мир. Сияет вечер.
Паруса. Шумят леса.
Человеческие речи,
Ангельские голоса.

Человеческое горе,
Ангельское торжество...
Только звёзды. Только море.
Только. Больше ничего.

Без числа, сияют свечи.
Слаще мгла. Колокола.
Черным бархатом на плечи
Вечность звёздная легла.

Тише... Это жизнь уходит,
Всё любя и всё губя.
Слышишь? Это ночь уводит
В вечность звёздную тебя.

(Георгий Иванов, без даты)

Лучистая заря.

Великий час! Лучистая заря
Стоцветный веер свой раскрыла на востоке,
И стаи птиц, в сиянии паря,
Как будто плещутся в ее живом потоке...

И звук за звуком, дрогнув в тишине,
Над лесом, над рекой, над нивой тучной,
Стремится к небесам, синеющим в огне,
Смеется и зовет из глубины беззвучной...

В росистый круг земли, раскрывшийся, как чаша,
Что пенное вино, струится знойный день,
И каждый холм -- на празднество ступень,
И каждый миг -- обет, что радость жизни -- наша!

(Юргис Балтрушайтис, 1911)

Лето

Нарисуй мне солнце
На стене унылой -
Чтобы даже ночью
Мне оно светило!

Нарисуй мне птицу,
Что на ветку села -
Чтоб зимой морозной
Песенку мне пела!

Нарисуй словами
Солнечное лето -
С желтыми цветами -
С бабочкой парящей -
Чтобы лето снова
Стало настоящим!

(Эмили Дикинсон, 1873, перевод Андрея Раффа)

Сумерки

С слияньем дня и мглы ночной
Бывают странные мгновенья,
Когда слетают в мир земной
Из мира тайного виденья…

Скользят в тумане темноты
Обрывки мыслей… клочья света.
И бледных образов черты,
Забытых меж нигде и где-то…

И сердце жалостью полно,
Как будто жжёт его утрата
Того, что было так давно…
Что было отжито когда-то…

(Мирра Лохвицкая, 1894 )

Заря рассветной кистью
Рисуя в тишине,
Украсила финифтью
Наш купол в вышине.

И день,как милость Божья,
Таинственных небес
Шагнул к нам осторожно
Проводником чудес.

Он отдохнул красиво
В купели ярких звёзд
И выглядел счастливым,
Придя из мира грёз.

Явился он под звуки
Симфонии сверчков,
Раскинув света руки
Из спящих облаков.

Где мир ещё не тронут
Рукою суеты,
А ветер шепчет ноты
Проснувшейся мечты.

И ,каждый день,как чудо,
Что подарил нам Бог,
Надежду дарит людям,
Хорош он или плох.

(Луиза Созинова)

Одним из колес небесных,
которое видит око,
на пустошь Луна вкатилась
и ночь повезла с востока.

И на холмах собаки,
в потемках едва заметны,
Закинув голову, лают
на свет округлый и медный.

А воз везет сновиденья
и сам едва ли не снится.
Лишь далью звезд обозначен
его незримый возница.

Хуан Рамон Хименес, 1915 , перевод Анатолия Гелесеула)

Июнь .Рассвет. Румянится Восток.
Без устали работает возница:
И ночь, и звёзд раскинутый платок,
Свернув, увозит на небесной колеснице.

Исчезнет месяц, спавший в серебре
И растворятся сумерки в рассвете,
И свежестью дохнет тихонько ветер,
Всё оживёт в рутинной суете.

Начнётся день, с его насущным хлебом,
"Вопрос- решение"- извечная игра,
Нам, не спросив, навязанная небом,
Перетечет в сегодня из вчера.

Но, если есть чем наслаждаться взгляду
И те, кем согревается душа,
Иных опор искать уже не надо,
Тогда и так вращается земля.

(Татьяна Рощеня, 2026)

Вечер.

Подходит сумрак, в мире все сливая,
Великое и малое, в одно...
И лишь тебе, моя душа живая,
С безмерным миром слиться не дано...

Единая в проклятии дробленья,
Ты в полдень – тень, а в полночь – как звезда,
И вся в огне отдельного томленья
Не ведаешь покоя никогда...

Нам божий мир – как чуждая обитель,
Угрюмый храм из древних мшистых плит,
Где человек, как некий праздный зритель,
На ток вещей тоскующе глядит...

(Юргис Балтрушайтис, 1904)

Половина девятого

Солнцем обрызган целый мир,
Празднично блещет улица.
После утренней тьмы квартир,
Люди стоят и щурятся.

Сдвинься, попробуй,— не хватит сил,
И у подъездов, спросонок,
Город большой на мгновенье застыл,
Зажмурившись, как котенок.

(Геннадий Шпаликов, 1962)

Простившись нежно с синеглазым маем.
На грудь полянки выплакав печаль,
Покинутые яблони вздыхают,
Обиженно и робко лепеча.

Но тишину березовых беседок
Пьянит жасмин, безумный, как мечты…
В глубинах рощ таинственное лето
Придумывает новые цветы.

Звенит июнь, сереброзвонный ландыш,
Вдыхая тишь, роняет дни в траву,
И, крадучись, в потемках, от веранды
Тропинки уползают и зовут…

За тонкий рог на синеве повесясь,
Что б все сказали: ах, как хорошо!
Сквозь облака просеивает месяц
Магический лучистый порошок…

А там, где тень узорно вяжет петли,
Во тьме аллеи – шорох легких ног,
Девичьих рук заломленные стебли,
Девичьих губ томящийся цветок.

И с чьих-то растревоженных браслетов
Песчинки звона сыплются в кусты…
В глубинах рощ таинственное лето
Придумывает странные цветы.

(Ларисса Андерсен, 1936)

Золотая рыбка

В замке был весёлый бал,
Музыканты пели.
Ветерок в саду качал
Лёгкие качели.

В замке, в сладостном бреду,
Пела, пела скрипка.
А в саду была в пруду
Золотая рыбка.

И кружились под Луной,
Точно вырезные,
Опьянённые весной,
Бабочки ночные.

Пруд качал в себе звезду,
Гнулись травы гибко,
И мелькала там в пруду
Золотая рыбка.

Хоть не видели её
Музыканты бала,
Но от рыбки, от неё,
Музыка звучала.

Чуть настанет тишина,
Золотая рыбка
Промелькнёт, и вновь видна
Меж гостей улыбка.

Снова скрипка зазвучит,
Песня раздаётся.
И в сердцах Любовь журчит,
И весна смеётся.

Взор ко взору шепчет: «Жду!»
Так светло и зыбко,
Оттого что там в пруду —
Золотая рыбка.

(Константин Бальмонт.
1903)

Цветет жасмин. Зеленой чащей
Иду над Тереком с утра.
Вдали, меж гор - простой, блестящий
И четкий конус серебра.

Река шумит, вся в искрах света,
Жасмином пахнет жаркий лес.
А там, вверху - зима и лето:
Январский снег и синь небес.

Лес замирает, млеет в зное,
Но тем пышней цветет жасмин.
В лазури яркой – неземное
Великолепие вершин.

(Иван Бунин , 1904)

Цветок следит за Солнцем взглядом,
И к вечеру, заметив рядом
С собой глаза цветка,
Оно ворчит, склонившись на закат:

«Зачем ко мне садишься близко?»
«Затем, что жизнь сладка!
Мы все — цветы, а Ты — светило!
Прости нас, если не хватило

Нам дня тебя любить, —
Мы влюблены в твои закаты,
В твои полеты и агаты,
И в полночь впереди!

(Эмили Дикинсен, 1859, пер. Л. Ситник)

Луна упала в бездну ночи,
Дремавший ветер окрылив,
И стал тревожней и короче --
Уже невидимый -- прилив.

И мрака черная трясина
Меня объяла тяжело.
И снова сердце без причины
В печаль холодную ушло.

Я ждал -- повеют ароматы,
Я верил -- вспыхнут янтари...
...И в полумгле зеленоватой
Зажегся тусклый нимб зари.

(Георгий Иванов, 1910)

Ночь
Багровый и белый отброшен и скомкан,
в зелёный бросали горстями дукаты,
а чёрным ладоням сбежавшихся окон
раздали горящие жёлтые карты.

Бульварам и площади было не странно
увидеть на зданиях синие тоги.
И раньше бегущим, как жёлтые раны,
огни обручали браслетами ноги.

Толпа — пестрошёрстая быстрая кошка —
плыла, изгибаясь, дверями влекома;
каждый хотел протащить хоть немножко
громаду из смеха отлитого кома.

Я, чувствуя платья зовущие лапы,
в глаза им улыбку протиснул; пугая
ударами в жесть, хохотали арапы,
над лбом расцветивши крыло попугая.

(Владимир Маяковский , 1912 )

В передзакатные часы

В передзакатные часы
Среди деревьев вековых
Люблю неверные красы
Твоих очей и слов твоих.

Прощай, идёт ночная тень,
Ночь коротка, как вешний сон,
Но знаю - завтра новый день,
И новый для тебя закон.

Не бред, не призрак ты лесной,
Но старина не знала фей
С такой неверностью очей,
С душой изменчивой такой!

(Александр Блок, 1901 )

Присело сердце отдохнуть
На придорожный скат
И не заметило, как день
Склонился на закат,
И не заметило, как ночь
На небосклон взошла
И – чтоб дорогу осветить –
Созвездия зажгла.

Два ангела, спеша домой,
По той дороге шли –
Увидели его в пыли
И к Богу отнесли.
А там – на небесах – у всех
Есть обувь и еда,
И облака – как паруса,
И летний день всегда.

(Эмили Дикинсон, 1861, пер . А. Гаврилов)