Мы очень любим истории взросления. Каждый из нас в своей жизни должен пройти путь из детства во взрослость. И это — один из самых сложных и важных переходов, наполненный опасностями, приключениями, личными драмами, пресловутой сепарацией от родителей и поиском себя. А если повезёт — то и обретением.

Мы сделали подборку из пяти трогательных, глубоких и светлых фильмов о взрослении. Собирайте тёплую компанию, устраивайтесь поуютнее и наслаждайтесь!

🎬 «Умница Уилл Хантинг» — классический, многими любимый фильм о гениальном парне из неблагополучной социальной среды. Путь от обречённости к надежде, от ожесточения к доверию людям, вере в себя и способности любить. Вишенка на торте — лучшая иллюстрация отношений между психотерапевтом и клиентом в истории кино!

🎬 «Моя старая задница» — приготовьте салфетки: в финале плачут даже самые стойкие. Невероятно пронзительный и светлый фильм о взрослении, переживании горя и настоящей любви. А ещё — о диалоге между юной и взрослой версией себя и вечном вопросе: можно и нужно ли вернуться назад, чтобы «уберечь» себя от ошибок? Трогает до глубины души.

🎬 «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет» — очень нежное и искреннее кино о взрослении девочки, о первых сомнениях, вере, теле, поиске себя. И о взрослых, которые порой ведут себя нелепо — иногда от бессердечия, а иногда от большой любви, заботы и неуклюжести в отношениях.

🎬 «Страна Саша» — одна из ранних актёрских работ Марка Эдельштейна. Честная и чистая история о неприкаянности взросления, поиске себя, первой влюблённости. Особенно трогает линия классической перевёрнутой иерархии — отношений героя и его матери, которая сама, кажется, так и не научилась быть взрослой.

🎬 «Леди Бёрд» — ироничная, яркая, смешная и очень правдивая драма про старшеклассницу, которая не хочет быть как все — и не знает, кем хочет быть. В центре — сложные отношения с матерью, мечты о будущем и попытка сказать «я есть» на своём языке. Очень точное кино про возраст, когда внутренний мир уже большой, а свободы ещё мало. И, конечно, о сепарации — как трудно любить маму и одновременно убегать от неё к собственной жизни.

Смотрели что-то из списка? Какие истории взросления ваши любимые?

Автор: Татьяна Салахиева-Талал

#психология_в_кино #общество #подборка

Как отличить великодушие от самопожертвования, а милосердие — от невротического спасательства?

И почему великодушие, милосердие и альтруизм — проявления зрелости?

Давайте попробуем разобраться.

Милосердие в христианской традиции — это способность и готовность сострадать и помогать, даже если человек «не заслужил» этой помощи.
Термин «альтруизм» был введён Огюстом Контом в XIX веке для обозначения бескорыстной заботы о других как противоположность эгоцентрическому поведению.

Фёдор Михайлович Достоевский, для которого эта тема была одной из центральных, писал, что милосердие — один из главных поисков души, то, что отличает человека от животного.

Почему эти способности можно отнести к признакам зрелости?

С одной стороны, кажется очевидным, что дети тоже способны любить, быть щедрыми, милосердными, альтруистичными.

И действительно, способны, как никто другой. Но только тогда, когда им хорошо. Потому что дети, помимо всего прочего, ещё и жестоки, эгоцентричны и слепы в своём аффекте. До определённого возраста у них просто не созрели те отделы мозга, которые отвечают за комплексное восприятие ситуации, за способность интегрировать противоположные полюса, за умение учитывать и себя, и другого — особенно в моменты аффекта.

И если ребёнок до определённого возраста в своей боли не думает о родителе — значит, он находится в здоровой ситуации развития.

Есть и противоположный перекос. Он гораздо более пугающий. Потому что в небезопасной ситуации развития ребёнок может перевернуть иерархию заботы. Он может забыть о себе, начать жертвовать собой, больше заботиться о чувствах взрослых. Он уходит в полюс созависимости — начинает обслуживать потребности, чувства, нужды родителей и окружающих ценой чувствительности к своим собственным потребностям.

Это не альтруизм и не милосердие. Это совсем другой процесс — когда человек с самого начала вынужден обслуживать чужие потребности, потому что это единственный способ выжить, удержать связь, снизить вероятность отвержения и хоть немного обезопасить себя.

Поэтому зрелость человека как раз и заключается в соединённости этих двух полюсов: умении быть милосердным, любящим, альтруистичным — и способности сохранять чувство собственного достоинства, границы и заботу о собственных нуждах.

#терапия #саморегуляция

На прошедшей церемонии «Эмми» Джин Смарт и Ханна Эйнбиндер получили по заслуженной статуэтке за актёрские работы в 4-м сезоне «Хитростей». Отдельно стоит отметить, что Джин получает за эту роль уже четвёртую статуэтку подряд, а Ханну до этого лишь ежегодно номинировали.

За всей этой шумихой с наградами легко забыть, насколько тонко сделан сам сериал. А между тем в четвёртом сезоне есть всё, за что его любят.
И даже больше.

В центре — всё те же две: комик с большим прошлым (Джин Смарт) и сценаристка с неопределённым будущим (Ханна Эйнбиндер). Дебора Вэнс и Ава Дэниэлс. Они ссорятся, мирятся и делают вместе то, что не всегда получается даже в терапии: пытаются остаться в контакте, когда ценности, возраст, опыт — совсем разные.

Сериал показывает, как непросто даётся доверие. Как больно быть смешной и незаменимой, когда никто не зовёт. Как трудно быть молодой и умной, если не понимаешь, что делать со своей уязвимостью. Их конфликты — это зеркало, в котором отражаются индустрия, общество и каждая из нас. Особенно если вы когда-то чувствовали себя «слишком» — слишком старой, слишком прямолинейной, слишком ранимой, слишком «неподходящей» для нового мира.

Ава и Дебора — это буквально две части одного внутреннего конфликта: старая часть, которая боится быть ненужной, и новая, которая не знает, как жить без одобрения.

Смешно до слёз. И в какой-то момент не понимаешь, от чего они — от смеха или оттого, что слишком узнаёшь себя.

Тем и силён этот сериал: он не просит симпатии к героям, но оставляет за ними право быть живыми. Внутренне противоречивыми, временами неприятными. Но — живыми.

Если вы уже смотрели — делитесь, что зацепило. Если нет — завидуем и советуем.
А заодно расскажите, какие сериалы вам сейчас приносят это бесценное ощущение: «меня поняли».

Автор: Елена Саморядова

#общество #подборка

А вы знали, что начало психиатрии тесно связано с исследованием природы зла?

В начале XIX века французский психиатр Филипп Пинель, один из основоположников современной психиатрии, впервые описал случаи пациентов, которые причиняли вред другим и нарушали социальные нормы, но при этом не были безумны. Они не страдали от галлюцинаций, не теряли связи с реальностью — просто были лишены эмпатии.

Это стало вызовом: как может человек быть опасным и жестоким, не сходя с ума?
Этот вопрос связан с началом развития психиатрии во Франции.

Размышления о природе психопатии неизбежно затрагивают философский вопрос: что делает человека человеком? Почему некоторые способны обращаться с другими так, будто те — не люди?

Осмысляя это, за последние два столетия мы прошли три волны понимания феномена зла. И в каждой из них — важный поворот, который говорит не только о психопатии, но и о нас самих.

Первая волна: зло как инаковость

В XIX веке зло считалось чем-то внешним по отношению к «нормальному» человеку. Психопат воспринимался как монстр: не такой, как мы. У него будто бы должно быть что-то особенное во внешности, в чертах лица, в форме черепа. Это время физиогномики, попыток «измерить» преступление.

В Турине до сих пор существует музей Чезаре Ломброзо — учёного, изучавшего связь между строением черепа и склонностью к насилию. Вся эта идея исходила из желания отделить зло от себя: «Это не я. Это он. У него лицо другое».

Но затем стало ясно: зло совершают и люди с обычной внешностью.
И тогда началась охота за внутренним отличием. Предполагалось, что проблема в мозге — в структуре, в повреждениях, в нейропсихологических особенностях.

Так родилась индивидуалистическая (моноперсональная) парадигма: психопат — это другой, у него «сломанный» мозг, он рождается таким. Исследования в этом направлении продолжаются до сих пор.

Вторая волна: зло как следствие травмы

XX век, наполненный катастрофами, поставил под сомнение идею, что зло — это удел лишь отдельных «испорченных» людей. Войны показали: на насилие способны и обычные люди.

Посттравматическая парадигма предположила: возможно, психопатия — это не врождённое, а приобретённое, не патология, а травматическое приспособление.

Исследования солдат и подростков из маргинальных сообществ, формировавшихся в среде насилия, показали: у них не было доступа к грусти, боли, стыду и другим чувствам, зато были активны зоны мозга, отвечающие за реактивную злость.

Часто такие люди — это дети, пережившие тяжёлое насилие, оставшиеся без заботы и любви. Они не научились иначе справляться с болью, кроме как через агрессию.

Фильм «Джокер» (2019) — мощная иллюстрация этой концепции. Мы видим героя, которого бьют, унижают, который растёт в среде насилия и лишений. И когда он впервые стреляет в метро, часть зрителей почти сочувствует: «Так им и надо». Но потом наступает ужас от того, как быстро мы готовы оправдать жестокость, если знаем предысторию страдания.

«Джокер» — собирательный образ психопата с травмами из прошлого.
Он ставит перед нами очень сложные, острые и неудобные вопросы: снимают ли травмы из прошлого ответственность за поведение в настоящем? Как далеко мы готовы зайти в своём понимании и поддержке тех, кто страдал, но от чьих рук теперь страдают другие?

Глядя на условного Джокера, кого мы видим перед собой: травмированную жертву, которая нуждается в нашем сочувствии и защите, или чудовищного монстра, абсолютное зло, которое сеет хаос, разруху и смерть и должно быть остановлено любой ценой?

Это не абстрактные вопросы. Они встают перед нами снова и снова — в политических событиях и криминальных новостях. Ответы на них раскалывают мировое сообщество изнутри на радикальных левых и радикальных правых. И этот раскол только множит насилие и зло.

Всё потому, что и первая, и вторая волны осмысления природы зла несут в себе риск попасть в одну и ту же ловушку: я — хороший, зло — снаружи.

Про третью волну поговорим на следующей неделе.

А пока давайте обсудим эти две.
Как вы для себя отвечаете на поставленные вопросы? И что думаете об этом?

#общество #природа_зла

Нас уже 300!

Для нас это важный рубеж, и мы бы хотели воспользоваться моментом, чтобы сделать наш канал ещё живее и полезнее для вас. Поэтому у нас есть к вам три вопроса 👇

1️⃣ Как вам удобнее читать посты?

- Текстом в одном сообщении
- В виде картинок/карусели

(вынесем в отдельный опрос, чтобы было просто проголосовать)

2️⃣ На какие еще темы вам было бы интересно читать материалы?
Напишите в комментариях.

3️⃣ Каких форматов вам не хватает?
Напишите в комментариях.

🤝 Ваши ответы помогут нам сделать канал именно таким, каким он нужен именно вам. Спасибо, что вы с нами.

В начале недели мы писали о двух первых волнах осмысления психопатии:

• зло как нечто внешнее, чуждое;
• зло как след травмы, тяжёлого опыта.

Художественная литература даёт нам возможность увидеть и то, и другое. Вот три книги, где зло раскрывается с разных сторон — и в каждой оно по-своему страшно.

📖 «Парфюмер» Патрика Зюскинда
Жан-Батист Гренуй появляется на свет в аду — на вонючем рыбном рынке, где мать бросает его умирать. Он выживает в детдоме, в нищете, в равнодушии. Эта исходная травма, запахи грязи и гнили становятся для него навязчивым фоном. Отсюда рождается его фетиш — убивать юных девушек ради аромата, чистого и совершенного, противоположного вони его рождения. Это история о том, как из боли и одарённости рождается чудовище.

📖 «Коллекционер» Джона Фаулза
Фредерик Клегг — клерк, тихий и скучный человек, которого никто бы не назвал опасным. Но он решает поймать себе девушку, как когда-то ловил бабочек. Его зло — в обыденности, в холодной жажде обладания и полном отсутствии эмпатии. Ужас именно в том, что заурядный «никто» оказывается монстром.

📖 «Осиная фабрика» Иэна Бэнкса
Герой-подросток описывает собственный мир — и этот мир погружает нас в жесточайший садизм. Изощрённые убийства животных, жестокие ритуалы, бесконечное насилие. Это один из самых страшных романов о психопатии и садизме, который я читала. Он в мельчайших подробностях показывает чудовище изнутри.

Три разные истории — три разные грани зла. Зло как продукт травмы. Зло как обыденность. Зло как чистый садизм. И каждый раз литература подводит нас к вопросу: можем ли мы объяснить тьму или она всегда будет чужой и пугающей частью человеческой природы?

Продолжим рассказ про третью волну осмысления зла уже в ближайший понедельник.

👉 Читали эти романы? Какой из них показался вам самым страшным? И какие ещё художественные книги о природе зла зацепили лично вас?

Автор: Татьяна Салахиева-Талал

#природа_зла #общество #подборка