ой поленилась ночью сделать вычитку, и в тексте куча очепяток 🤭

а вы хотите грустные обезличенные тексты, написанные под влиянием хандры?? 😳

было больно. не в сломанных конечностях, не в разорванных тканях, не в кровоточащих сосудах, а где-то там, на периферии сознания, где ещё трепыхалась мысль о том, что всё это неправильно. что так не должно быть. что жизнь дана не для того, чтобы так быстро её лишиться.

но мысль эта быстро подавилась осознанием — заслужила. всё это: и сердце, утомлённое бессмысленными попытками качать кровь в студенеющий мозг; и лёгкие, заполняющиеся не утренней свежестью, а тошнотворным запахом железа; и глаза, видящие перед собой размытые картинки чего-то отдалённо приятного, не слепящие фары. в ушах звенит: куча голосов соединяется в общий гул.

холодно. по спине позли мурашки и растворялись, доходя до половины позвоночника — сломан. ногам холодно не было. и тепло не было. было никак. пальцы рук ещё ощущали неровность асфальта подушечками. под ногти забилась грязь. висок пульсировал содранной кожей, от чего, казалось, содрогалась черепная коробка.

ныло в боку — удар пришёлся в нижние рёбра, не оставив после себя ничего. осколки впились в органы, быть может, дошли до брюшной аорты — в области таза тяжелело от скапливающейся крови. вдохнуть возможности не было — воздух застревал ещё в преддверии рта и растворялся, не успев согреться. ослабленные мышцы не могли вытолкнуть из желудка скудное содержимое, окрашенное в красный.

слова осели на языке невыносимой тяжестью. «помогите», «я здесь», «больно» — всё это зудело на самом кончике и при попытке вырваться ударялось о зубы, падало обратно, и скатывалось глубоко вниз, в темноту, где их уже никто никогда не найдёт.

на самом деле ничего этого не было. ни боли, ни холода, ни тепла, ни мыслей, ни движений. ничего. тишина. лишь синие губы и отражающееся в стекле белков небо.

пасмурно. серо. мрачно. дождь шёл с самого утра. может, поэтому водитель так торопился домой. может, поэтому машину занесло. может, поэтому она замерла на середине дороги, не сводя взгляда с приближающегося капота, так быстро и неумолимо прижавшегося к телу. как двое влюблённых после долгой разлуки. как испуганный ребёнок к матери.

как смерть — к тому, кто так долго её ждал.

#личное

Уён носом тычется в шею Сана — мягко. Делает глубокий вдох, жмурясь, — вкусно. Кусает несильно за ушком — игриво. Уёну сан нравится невероятно сильно. До одури, до взбудораженных мурашек, до агрессивной милоты. Сан выше, крупнее, сильнее, но для Уёна он кармашечного размера. Уёну хочется держать его в своей ладошке, любоваться вечность этими ямочками, кусать губы при виде широкой улыбке.

Сан прекрасный. Сан удивительный. Сан самый-самый. Центр вселенной, чудо света, смысл жизни. Без Сана невыносимо, с Саном невероятно. Уён счастлив смотреть на него, счастлив трогать его, счастлив держать его образ в своих мыслях. Губы всякий раз очерчивает улыбка лишь от упоминания имени Сана, лишь от одного взгляда, лишь от знания, что Сан существует.

Уён тает в его объятиях, Уён млеет от его внимания, Уён теряется всякий раз, когда Сан оказывается в зоне видимости. Что сказать, что сделать? Как быть? Хочется всего и сразу. Хочется прижаться к тёплой груди, прямо как сейчас, обвить руками шею, вдохнуть родной запах, поцеловать излюбленное местечко — кончик носа. Быть может, ласково укусить за подбородок, быть может, потереться до красноты щека о щеку, быть может, впиться в сладкие губы в требовательном поцелуе. Больше, Уёну всегда надо больше.

— Ты как кот: приставучий и нагловатый, уверенный, что понятия личного пространства не существует, — шепчет Сан в волосы Уёна, пока тот чуть ли не виснет на нём.

— Тебя что-то не устраивает? — деланно обиженно протягивает Уён, отрываясь от чужой шеи.

— Разве тебя это волнует?

В голосе Сана шутливость. Он ни за что а не предъявит Уёна за такое чрезмерное внимание к его личности. Ему это нравится. Ему это жизненно необходимо.

Вмиг Уён становится серьёзным. Брови его съезжают к переносице, губы складываются в прямую линию. Он отлипает от крепкой груди и хватает Сана за щеки.

— Волнует. Меня волнует всё, что связано с тобой: твой комфорт, твои чувства, твоё счастье. Если ты прогонишь меня, я уйду. Если не захочешь больше видеть видеть меня, я исчезну из твоего поля зрения. Если скажешь, что не люб—

— Никогда, — Сан кладёт свои ладони поверх Уёновых. — Слышишь? Никогда я не скажу, что не люблю тебя. Ты лучшее, что произошло в моей жизни, и я не позволю тебе исчезнуть из неё. Только если ты сам этого не пожелаешь.

Уён фыркает, и выражение серьёзности стирается с его лица.

— И кто это ещё у нас тут приставучий и нагловатый кот, — он приподнимается на носочки и клюёт губами в уголок Санова рта.

Сан широко улыбается, прижимая к себе самого важного человека в этом мире.

#усаны #буквы

нас 200 🙌🏻
в четвёртый раз...

в животе копошилось

«влюбилась» — сказали в шутку

она смущённо отмахнулась, но промолчала

рот скривился в слабой улыбке, стыдливым румянец окрасилась кожа

она знала, что это не влюблённость. и даже не симпатия. не радость. не привязанность. не что-то хорошее

это то, что скручивало внутренности в тугой узел — так крепко, что перехватывало дыхание. комом раздирало горло. дрожью сводило плечи

в извечном порыве она смотрела в зеркало, словно хотела запечатлеть эту отвратительную картину. снова. словно сотни предыдущих истерик было недостаточно. словно нужно было доказать — так и надо

отражение в ответ смотрело тоскливо, зашуганно. разочарованно. оно, в отличие от оригинала, знало суть. знало то, о чём она лишь догадывалась. оно видело то, на что она закрывала глаза. оно знало и осуждало, презирало.

она же предпочитала игнорировать. предпочитала кусать губы, искренне не понимая, почему было так горько, почему слёзы катились по щекам, почему она не могла удержать взгляд на перекошенном болью лице дольше пяти ничтожных секунд

всякий раз она неосознанно тянулась руками к шее: избавиться ли от удушающего кома, разодрать ли ногтями глотку, довести ли до логичного конца. она боялась продолжения. боялась, что не почувствует сожаления — к самой себе, к этим наполненным печалью глазам, к этим искусанным губам, к этим зудящим от соли щекам

а затем улыбалась

«всё пройдёт»

проходило

и начиналось вновь

раз за разом

пока однажды дрожащие пальцы не надавят чуть сильнее в отчаянной попытке убежать

но от самой себя не убежишь

#личное

тихой она бывает нечасто: обидевшись, назло, расстроившись. и когда ей так спокойно, что центр речи, наконец, может взять передышку впервые за долгие часы предложений. молчать для неё всегда странно — неловко. стыдно, волнительно, страшно. уйти в себя, спрятаться от лишнего внимания, сохранить душевное равновесие. когда не понимает, почему так, когда гордость превыше, когда горло сковывает спазмом и попытка издать хотя бы звук в момент размажет её по ближайшей поверхности.

сейчас иначе. мысли, что раньше так больно кусали за кончик языка, будучи не в силах держаться за зубами, безмолвно ютятся в дальнем уголке сознания. она знает, что они там, знает, что выползут оттуда позже и так сильно ужалят, что она ужаснётся, но не сейчас. не перед кем, не для кого ей напоминать о себе голосом — и так помнят. чувствуют, что здесь, рядом, под боком. теплом тела, громкостью дыхания, запахом шампуня.

рука на рёбрах не удерживает, не обездвиживает, не приковывает. обнимает сквозь ткань одежды в темноте некрепко, одним лишь порывом, но ей более чем достаточно. так, как хочется, так, как правильно. как жизненно необходимо, чтобы понимать — нравится.

под прикрытыми веками сна нет. как можно дольше, как можно ближе оставаться в неожиданно таком желанном молчании и понимать — нужна. исцелена. свободна, даже если всего на мгновение.

в ушах биты выучены наизусть сотней повторов. она не слушает, не слышит, но знает, что без этого нельзя. невозможно. ведь снова мысли, снова жар щёк и тошнотворный ком.

когда кончики пальцев касаются верхних позвонков, она тычется носом неосознанно в мягкость шеи как кошка, годами сменявшая хозяев в поиске того самого человека, что приласкает даже после самого больного укуса. не потому что жертвенный, не потому что терпящий, не потому что любит исправлять таких, как она.

потому что понимает и принимает такой, какая она есть. потому что замечает блеск в глазах, подрагивающий хвост, прижатые уши.

да, кормили досыта, да, гладили мордочку, да, покупали игрушки. но отпинывали в сторону, стоило лишь проявить чуть больше потребности в ласке, сжать игриво зубы чуть сильнее, вцепиться когтями обиженно чуть глубже.

а затем снова погладить, снова сделать милую фотографию, снова поцеловать во влажный нос. ведь не осознаёт ничего, верно, ведь просто глупо моргает, потому что по-кошачьи это «люблю».

ведь, как подобает животному, забудет и вновь ляжет в ноги преданно.

пальцы забираются в корни у затылка, и она вздрагивает от охватившей плечи волны мурашек. это не остаётся незамеченным, и прикосновение ослабевает — сомнение. неловко отстранится, как раньше; стерпит, а потом погрязнет в мыслях; позволит, чтобы не обидеть.

нет.

она жмётся ближе, ластится. стыдливо жмурится, но открывается, подставляется, словно жертва, готовящаяся к прыжку хищника. привыкла, что будет больно — до отпечатков пальцев, до содранной кожи, до кровавых полос. ведь в этом любовь, верно? это ты получаешь, отдавая своё сердце палачам в надежде, что его наполнят чем-то трепетным и невероятно ценным.

молчание её не ранит, не выгрызает дыру в груди, не раздирает душу в клочья, напротив, сейчас оно до жути необходимо. ни лишних комментариев, ни резких слов, ни нравоучений. лишь тёплая ладонь на затылке и признание.

просто так, потому что есть.

#личное

а у меня уже новая года
всех поздравляю!!!

любимки я закрыла сессию и возвращаюсь к вам!!!
пишите что бы вы хотели прочитать, у меня вдохновение просыпается 🫦

Имя Уёна было на слуху у каждого студента. Его присутствие ощущалось физически. Он всегда был в центре внимания и водился со всеми - статус, деньги, внешность или знания его не волновали.

Уён не был глуп, слаб или беден и не нуждался в том, что имели окружающие.

Его называли оторвой, и он закатывал очередную шумную вечеринку, события которой не помнил следующим утром.

Его называли бабником, и он находил новую жертву своего очарования, своей улыбки, своих заигрываний.

Его называли мудаком, и он бил морды тем, кто смел осуждать его выбор, его принципы, его свободу.

Он был ярким, нагловатым, своенравным, строптивым. Ему было плевать на нормы, на других. Уёну было наплевать на самого себя, на свою жизнь,пропитанную бессмысленностью и саморазрушением. Ведь его любили, его уважали, его хотели.

Но ему было не наплевать на него.

pt 1.1

#усаны #буквы #ау

На Сана.

На скрытного заучку, предпочитающего шумным вечеринкам домашние посиделки с друзьями, флиртующим девушкам — учебники, разборкам с задирами — походы в зал.

Надоедливым личностям — тишину.

Присутствие Сана всегда было эфирным, малозаметным, несмотря на ширину его плеч, привлекательность черт, кошачью грациозность, от которой, если заметишь, нельзя было отвести взгляд. Он не издавал лишних звуков, не делал лишних телодвижений, не думал лишнего.

В том числе и об Уёне — вовсе. Не смотрел на него, не говорил о нём. Не любил, не уважал, не хотел.

И тем самым имел на Уёна столько влияния, сколько не имел никто другой.

Все мысли Уёна были о нём. О том, кто не считал должным улыбнуться ему в ответ, смутиться его подмигиванию, посмеяться с ним над глупой пошлой шуткой.

Сан прятал глаза за очками не потому, что млел, краснел или тушевался. Ему было всё равно.

Весь пафос, вся бравада, все вычурные поступки — на самом деле все они для одного.

Для Сана.

pt 1.2

#усаны #буквы #ау

или ау, где Сан — домашний мальчик, любящий книги, свою кошку и личное пространство, которое также любит Уён, звезда университета и главный тусовщик.


если хотите продолжения, дайте знать 🤭

буду рада репостикам. всё же сделала великое дело — вернулась из длительного реста хихи