Большая часть сотрудников, которая к нам устроилась попала сюда из-за тяжелого прошлого, и мне абсолютно не понятно откуда у них берется эта тяга. Не знаю каким нужно быть психом, чтобы прийти сюда после жестокого изнасилования, с осложнениями, которые не позволят больше иметь детей, как номер: 4, и говорить: Я рада! - Доброе утро. Или выйти из алкогольной зависимости, узнав, что уже поздно. Буквально пару недель назад и, возможно, все было бы гуд… (Трешка на это обычно соединяется большой и указательный палец, и говорит – «Окей»); но конкретно сегодня у тебя - рак печени, как Брэд. И говорить: Я прекрасно вас понимаю, я сам через это прошел и выбрался сухим из воды…
…«Плавали знаем…»

Я поднимаю трубку. Женщина на другом конце провода снова кричит мне:
- Нет… ну, этот гандон уже вышел на улицу и моет в ацетоне свои сраные кисточки!!!
Я говорю: Вот так значит? Ясно… А, какой получился цвет?
- Нежно васильковый.
Я предлагаю: А, вы добавьте ему немного красного.
- Да? ...
- Да, - я догадываюсь, что она щурится.
- Мы с вами проект «Разгром». Мы с вами лакокрасочные террористы! Давайте обесценим его труд… Просто представьте его лицо, когда он вернется и увидит, что вышло!
Она отвечает: Я сейчас же займусь этим.
…«Так и живем…»

Хоть я и вру себе, что мы с Трешкой две паршивые овцы в нашем офисе, меня все равно мучает глубокая и неистощимая боль. Глубокая, как настоящее одиночество. Брэд сказал бы, (Брэд облокотился бы своей коричневой кожаной курткой с заломами на стену; поджег бы тонкий «Континент», который он курил от отцовской зиппы, выпустил мне в лицо облако густого дыма) и сказал бы: за тобой, водится серьезный грешок не так ли? Мм? – а я бы поник…

Миссис Дженкинс чувствует это, и набирает мне именно в эту секунду. Четыре однерки в конце. Она набирает полную грудь воздуха и говорит:
- Я только что проводила Чарли в школу, какой же он красивый. Ты бы только видел, как на нем сидит эта новая форма…

Я осознаю: миссис Дженкинс, я должен вам что-то сказать….

- В этом сером, расшитом золотистыми нитями пиджачке, он, невероятно, сильно похож, на своего отца, - я догадываюсь, как она убирает со лба мокрые пряди . – По крайней мере, я помню его таким. Прости, меня… (миссис Дженкинс, снова извиняется). Просто, последний раз я видела его в восемьдесят шестом, когда шел дождь и…

У меня подрагивают руки, но я настаиваю: миссис Дженкинс! …

- Я обещала Чарли, если сегодня он напишет контрольную на отлично, я отведу его в парк. Куплю ему порцию ваты и свожу его в тир, чтобы…

Я не даю ей договорить и кричу: миссис Дженкинс, Чарли уже год, как нет! Миссис Дженкинс, это я сбил его на машине!!!
Молчание…

Я впиваюсь в трубку до хруста: это я был, тот самый парень, стоявший вдалеке от всех, смотрящий на священника и осыпающуюся могилу… Я буквально выпаливаю: это я погасил вашу задолженность в банке, и посылал вам каждый месяц деньги в конверте, для того, чтобы вы могли что-то купить…
Молчание…

- Это я починил вам крышу, пока вы были в отъезде…
Молчание…

Миссис Дженкинс – это я! Это я убил вашего сына…

Она на мгновение задумывается, и отвечает: Я знаю милый… Спасибо что, ты у меня есть…
Молчание…
Я вешаю трубку...

Кто не знал, сегодня День аниме! Так что я как Иисус иду по поводе, готовя вас к эпизодическому погружению в триповую ностальгию. Начнем с легкого и ненавязчивого эссе «Кинопоиска», а после окунемся в лаконичный эстетический срез, чтобы сэкономить время и воспринять эту образность и культуру, как вспышку…

#Stuff #День_аниме
https://www.youtube.com/watch?v=gy2snbi3q3g&ab_channel=%D0%9A%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%B8%D1%81%D0%BA