ДНЕВНИК (5):
Отрывок истории, который пришёл мне сегодня на ум.
КАЖДЫЙ РАЗ ЗАНОВО
Выходные закончились, мы с Гарри идем к вокзалу. Воздух вокруг пропитан лимонно-желтым светом, так что все прохожие вокруг похожи на наклонившие макушки подсолнухи. Ветер гонит с окраин песчаную пыль, и она желтая. Моя кожа с крохотными кудряшками завитых от липкого пота черных волосков, того же гребанного цвета – желтого. Другие, только шикарные очки гари, которые он с гордостью несет на переносице – они черные. Под их линзами не видно его глаз. Тонировка лимузина уровень эксикьютик класса. В общем можно смело обжиматься с проститутками. Или украдкой посматривать по сторонам на задницы, чем он сейчас и занят.
Гарри гребанный Рей Чарльз…
На мне плотная черная кепка с потертым козырьком. Бархатистые волосы Гарри вьются на ветру. Мы топаем через Маунт-сквер под присмотром бесконечной лесополосы домов. Улица похожа на стрелу, я похож на того, кто устал об этом думать. Я похож на того, кто устал думать в принципе. На мне растянутая, зеленая футболка с шимпанзе, с крохотными дырочками от ремня на подшиве, на Гарри белая шелковая рубашка с галстуком, завязанным на двойной лонкфорд.
Гарри гребанный Джон Кеннеди…
Мы усаживаем свои задницы на скамейку пирона и синхронно поворачиваемся в лево, в сторону приближающегося поезда. Я машинально вжимаюсь в перила. Машинально въедаюсь своими мозолистыми ладонями, чувствуя фактуру дерева, и зная, что это крашенный дуб.
- Ты как? – спрашивает Гарри.
- Да порядок. Просто…
- Не парься, я присмотрю за тобой.
Гарри кладет свою руку мне плечо. Гарри гребанный Иисус спаситель…
Когда его располневшая, как поднявшееся тесто – фигура рядом, мне и правда спокойнее. В горле слегка щекочет. Поезд подает сигнал, и я нервно опускаю глаза на брусчатку у себя под ногами. На Гарри легкие, бежевые итальянские туфли, на мне теплые, зимние ботинки. Я концентрируюсь на ощущениях. Ловлю волнообразные энергетические перекаты от своего горла к паху, затем к коленям; затем к лодыжкам. Но самое главное не пальцам...
Пока все тихо. Кажется, не сегодня. Писк останавливающих стальных бубликов, заставляет нас обоих стиснуть зубы.
Гарри говорит: «Ну, пошли». Гарри сегодня особенно приятный. От него пахнет его новым одеколоном, почти таким же, как бескрайняя гладь расходящегося моря; почти таким же, как запах простора в окнах спальни, после освежающего ливня; почти таким же, как ночной Брюгге. Мне везет потому что я иду сзади, пока он расталкивает столпившихся в проходе цыган.
Гарри огромный, неумолимый ледник…
Он усаживает меня, как ребенка в кресло, а сам достает гнутую сигарету.
- Только посмотри на них, - говорит он.
- На кого?
- На цыган. Кого же еще? - Гарри щелкает зажигалкой. – Ты бы отлично к ним вписался.
- Это еще почему?
Гарри не отвечает и просто улыбается. Он пускает облака дыма, которые само-собой -желтые…
#Дневник
Отрывок истории, который пришёл мне сегодня на ум.
КАЖДЫЙ РАЗ ЗАНОВО
Выходные закончились, мы с Гарри идем к вокзалу. Воздух вокруг пропитан лимонно-желтым светом, так что все прохожие вокруг похожи на наклонившие макушки подсолнухи. Ветер гонит с окраин песчаную пыль, и она желтая. Моя кожа с крохотными кудряшками завитых от липкого пота черных волосков, того же гребанного цвета – желтого. Другие, только шикарные очки гари, которые он с гордостью несет на переносице – они черные. Под их линзами не видно его глаз. Тонировка лимузина уровень эксикьютик класса. В общем можно смело обжиматься с проститутками. Или украдкой посматривать по сторонам на задницы, чем он сейчас и занят.
Гарри гребанный Рей Чарльз…
На мне плотная черная кепка с потертым козырьком. Бархатистые волосы Гарри вьются на ветру. Мы топаем через Маунт-сквер под присмотром бесконечной лесополосы домов. Улица похожа на стрелу, я похож на того, кто устал об этом думать. Я похож на того, кто устал думать в принципе. На мне растянутая, зеленая футболка с шимпанзе, с крохотными дырочками от ремня на подшиве, на Гарри белая шелковая рубашка с галстуком, завязанным на двойной лонкфорд.
Гарри гребанный Джон Кеннеди…
Мы усаживаем свои задницы на скамейку пирона и синхронно поворачиваемся в лево, в сторону приближающегося поезда. Я машинально вжимаюсь в перила. Машинально въедаюсь своими мозолистыми ладонями, чувствуя фактуру дерева, и зная, что это крашенный дуб.
- Ты как? – спрашивает Гарри.
- Да порядок. Просто…
- Не парься, я присмотрю за тобой.
Гарри кладет свою руку мне плечо. Гарри гребанный Иисус спаситель…
Когда его располневшая, как поднявшееся тесто – фигура рядом, мне и правда спокойнее. В горле слегка щекочет. Поезд подает сигнал, и я нервно опускаю глаза на брусчатку у себя под ногами. На Гарри легкие, бежевые итальянские туфли, на мне теплые, зимние ботинки. Я концентрируюсь на ощущениях. Ловлю волнообразные энергетические перекаты от своего горла к паху, затем к коленям; затем к лодыжкам. Но самое главное не пальцам...
Пока все тихо. Кажется, не сегодня. Писк останавливающих стальных бубликов, заставляет нас обоих стиснуть зубы.
Гарри говорит: «Ну, пошли». Гарри сегодня особенно приятный. От него пахнет его новым одеколоном, почти таким же, как бескрайняя гладь расходящегося моря; почти таким же, как запах простора в окнах спальни, после освежающего ливня; почти таким же, как ночной Брюгге. Мне везет потому что я иду сзади, пока он расталкивает столпившихся в проходе цыган.
Гарри огромный, неумолимый ледник…
Он усаживает меня, как ребенка в кресло, а сам достает гнутую сигарету.
- Только посмотри на них, - говорит он.
- На кого?
- На цыган. Кого же еще? - Гарри щелкает зажигалкой. – Ты бы отлично к ним вписался.
- Это еще почему?
Гарри не отвечает и просто улыбается. Он пускает облака дыма, которые само-собой -желтые…
#Дневник
Ревью - Рестлер (2008)
Ненавижу себя за то, что в детстве я был тупым пиздюком без чувства вкуса. Вспоминаю, как я запустил «Рестлера» с архива дяди и проскипал почти весь фильм с каменным ебальником, типа: «И где тут реслинг?» Хочу вернуться в прошлое и дать себе за такое по рукам. Сомневаюсь, что сейчас мне бы хватило сил пролистать «Реквием по мечте», «Фонтан», или «Пи», ведь некоторые сцены этих картин настолько знаковые, что до сих пор стоят перед глазами. Даррен – это режиссер, который, ебать как цепляет своей эмоциональной образностью, и при всех отсутствующих ориентирах, просто крадет одного за другим всех зрителей, в том числе и меня...
После: «Кита» (с роликом Бренда Фрейзера из Венеции) можно на сто процентов считать, что Даррен реанимирует карьеры. На момент: «Рестлера» Микки Рурк, около 15 лет уже не снимался на главных ролях в фильмах, но благодаря тому, что создал Даррен и сценарист Роберт Д. Сигел (который, к слову, залетел этой лентой, как первым полноценным проектом) комбэкнулся вообще без лишних слов, и там было за что. Сцены в этом фильме лично для меня, как для сценариста – уникальны, почему? - потому что длятся, именно столько, сколько нужно. Пока смотрел, как дебил болел за Сигела, бормоча - ну только не объебись. (Лол, чувство, когда так восхищен чужой работой, что не веришь в то, что в ней могут быть изъяны) Господи, просто обмазываюсь временами, когда был краткий хрон: 105 минут и Сигел выжал из них максимум, и что главное, так сильно тронул, что я даже не ожидал.
Вместе с Аронофски они создали очень настоящую историю. Поле атмосферы, про скатившихся на дно неудачников и одновременно сияющих добром героев. Реплика через реплику Рурк так радуется жизни: «Все путем брат!», «Да ладно, было классно брат!», хотя один живет в трейлере, общаясь с кем-то уровня проституток и перетягивает бинтами суставы, что не то, чтобы жалко, но как минимум трушно. Блин, он играет, с местными пиздюками в Nintendo, а ты чувствуешь, насколько он одинок. На самом деле очень много сцен в этом фильме, даже без слов, дают тебе понять, насколько он одинок. Даррен, вкидывает это через самые разные визуальные детали с хорошей монтажкой и умной ситуативностью (отдельная тема про сцены, где Рурк работает в супермаркете развешивая салат. Идеальная ирония над рутиной работы и скрытым потенциалом) причем, как я и сказал очень кратко: емкие арки, хорошая идеология, много тонких визуальных акцентов - в целом, как всегда.
Лента очень скромно-эмоционально и классно поднимает тему отношений в семье. Причем, они здесь ключевая и акцентная боль фильма. История получения прощения от дочери Рурка, для меня стала сравнима, с трогательностью образовавшейся связи героев The last of us, о котором я писал (не ясная отсылка, нужно просто знать, что они прошли ебейший путь). И что отдельно шикарно, это то, как это потом влияет на сюжет, становясь причиной принятого решения героев и самого Рэнди. Рэнди (Рурк) – это очень топовый образ спортсмена и спорта в принципе, и того в чем там можно погрязнуть, и еще, наверное, некой идеи одержимости чем-то, которая заводит во мрак. Must see... Получил много доброты и искренности, и лишний раз напомнил себе, кто такой Аронофски…
#Ревью #Рестлер
Ненавижу себя за то, что в детстве я был тупым пиздюком без чувства вкуса. Вспоминаю, как я запустил «Рестлера» с архива дяди и проскипал почти весь фильм с каменным ебальником, типа: «И где тут реслинг?» Хочу вернуться в прошлое и дать себе за такое по рукам. Сомневаюсь, что сейчас мне бы хватило сил пролистать «Реквием по мечте», «Фонтан», или «Пи», ведь некоторые сцены этих картин настолько знаковые, что до сих пор стоят перед глазами. Даррен – это режиссер, который, ебать как цепляет своей эмоциональной образностью, и при всех отсутствующих ориентирах, просто крадет одного за другим всех зрителей, в том числе и меня...
После: «Кита» (с роликом Бренда Фрейзера из Венеции) можно на сто процентов считать, что Даррен реанимирует карьеры. На момент: «Рестлера» Микки Рурк, около 15 лет уже не снимался на главных ролях в фильмах, но благодаря тому, что создал Даррен и сценарист Роберт Д. Сигел (который, к слову, залетел этой лентой, как первым полноценным проектом) комбэкнулся вообще без лишних слов, и там было за что. Сцены в этом фильме лично для меня, как для сценариста – уникальны, почему? - потому что длятся, именно столько, сколько нужно. Пока смотрел, как дебил болел за Сигела, бормоча - ну только не объебись. (Лол, чувство, когда так восхищен чужой работой, что не веришь в то, что в ней могут быть изъяны) Господи, просто обмазываюсь временами, когда был краткий хрон: 105 минут и Сигел выжал из них максимум, и что главное, так сильно тронул, что я даже не ожидал.
Вместе с Аронофски они создали очень настоящую историю. Поле атмосферы, про скатившихся на дно неудачников и одновременно сияющих добром героев. Реплика через реплику Рурк так радуется жизни: «Все путем брат!», «Да ладно, было классно брат!», хотя один живет в трейлере, общаясь с кем-то уровня проституток и перетягивает бинтами суставы, что не то, чтобы жалко, но как минимум трушно. Блин, он играет, с местными пиздюками в Nintendo, а ты чувствуешь, насколько он одинок. На самом деле очень много сцен в этом фильме, даже без слов, дают тебе понять, насколько он одинок. Даррен, вкидывает это через самые разные визуальные детали с хорошей монтажкой и умной ситуативностью (отдельная тема про сцены, где Рурк работает в супермаркете развешивая салат. Идеальная ирония над рутиной работы и скрытым потенциалом) причем, как я и сказал очень кратко: емкие арки, хорошая идеология, много тонких визуальных акцентов - в целом, как всегда.
Лента очень скромно-эмоционально и классно поднимает тему отношений в семье. Причем, они здесь ключевая и акцентная боль фильма. История получения прощения от дочери Рурка, для меня стала сравнима, с трогательностью образовавшейся связи героев The last of us, о котором я писал (не ясная отсылка, нужно просто знать, что они прошли ебейший путь). И что отдельно шикарно, это то, как это потом влияет на сюжет, становясь причиной принятого решения героев и самого Рэнди. Рэнди (Рурк) – это очень топовый образ спортсмена и спорта в принципе, и того в чем там можно погрязнуть, и еще, наверное, некой идеи одержимости чем-то, которая заводит во мрак. Must see... Получил много доброты и искренности, и лишний раз напомнил себе, кто такой Аронофски…
#Ревью #Рестлер
Без лишних слов просто посмотрите, что такое настоящий монтаж...
#Stuff https://youtu.be/z7yqtW4Isec
#Stuff https://youtu.be/z7yqtW4Isec
YouTube
Watchtower of Turkey
Over than 3500 km traveled in 20 days, capturing landscapes from the bluish tones of Pamukkale to the warm ones of Cappadocia, the all passing by a great variation of colors, lights and weathers through six other cities.
I've crossed Cappadocia, Pamukkale…
I've crossed Cappadocia, Pamukkale…
Как чрезмерно эмоциональные тексты воспитывают вкус?
Горжусь тем, что мои ревью и описательные тексты недостаточно информативны. Считаю, что стиль сосредоточенный на механическом перечислении банальных вещей типа: при бюджете в х-долларов, фильм собрал ххх в прокате - унылой хуйней и что я лучше буду по четыре абзаца к ряду нахваливать всякую синефильскую дичь. Мне очень нравится намеренно смещать вектор своих мыслей. Типа, я настолько вдохновляюсь одной простой фразой: «А почему бы и нет?» что порой просто часами могу думать от том, насколько пиздато какой-нибудь Кома лабал на своей огненной гитаре, и как типы вроде Джорджа Миллера к этому пришли…
Углубление в структуру повествования это именно то, что двигает весь современный киноязык. Если вернуться на несколько лет назад, то можно осознать, что на тот момент, практически не было никаких каналов эссеистов. Никаких тебе: «Шестнадцать на девять», никаких глубоких обзоров и все в этом духе. Благо, сейчас ситуация в корне изменилась. На русскоязычных сервисах можно отыскать наверно с сотню таких задротских каналов, где типы пускаются во все тяжкие, вдохновляя ЧБ кадрами бэкстейджей и лайф-сессиями кого-то вроде меня. Каждый из них толкает огромный снежный ком и мы типа с головой погружаемся в вещи, которые, по сути, иногда не имеют, как таковой значимости, но что крайне важно создают – импульс, без которого это углубление было бы невозможно в принципе; без которого какой-то никому ненужный noname, не задался бы не относящимся к делу вопросом, типа: «Нахуя здесь лампа?» (говорю о сцене), и не пришел бы к понимаю, что какой-нить режиссёр клипмейкер, делает это тупо в кайф и не открыл бы для себя новый путь. Референс за референсом и в итоге рождается кто-то вроде Миелго. Но все, что было «До» - я попробую объяснить…
Любой вид творческого искусства, в особенности фильмы, открывает для нас простор (побуду занудой, но это не без основательно, ведь они воздействуют на максимальное количество чувств), в котором мы пытаемся банально, что-то для себя выцепить - когда смотрим не думая. Но, если речь заходит о ситуации вроде примера выше, где типу нагрузили вагоны инфы, он начинает проводить параллели и тогда: «пиздец». Даже на своем опыте могу сказать, что раньше этот «наваливающий стиль» заставлял меня сомневаться. В угоду своего консервативного восприятия - я такой больше морщил ебальник, при этом погружаясь в состояние некой надуманности, где помимо тезисов автора (которые, лол, к слову, редко вытягивали даже на пятьдесят процентов) я стал все чаще и чаще анализировать; а затем и вовсе поймал себя на этой мысли. Мне было до ужаса любопытно разоблачить автора в пиздеже. Я гораздо чаще стал браться за максимально немейнстримные фильмы. От олдскульных лент, эксперементального кино, вроде Донни Дарко, до культовых жанровых работ Скорсезе, при этом вникая в целые цепочки вдохновения и отсылок одних авторов другими и неимоверно сильно расширяя их…
И вот мы плавно подходим к ключевой теме. Мой кругозор, которому я обязан, строился исключительно на таких заявлениях и таких авторских текстах. Именно благодаря им, я научился отличать дерьмо от грязи, алмазы от золота и все в этом духе. Переступая через себя либо в несогласии, либо в принятие чужой идеи, мы шаг за шагом двигаемся в направлении формировании нового опыта, начиная допускать чужие точки зрения, и что немаловажно начинаем понимать, что могло повлиять на них. До пизды жаргона и слов паразитов в моих текстах не только потому, что канал моя творческая отдушина. Все дело в том, что задаваясь тем самым главным вопросом: «Так в чем же суть всей этой вычурности?» я могу уверенно ответить - она учит отшелушивать истину сомневаясь в ней…
#Эссе
P.S. - Буду рад если вы поделитесь самой самобытной рубрикой на моей канале. Типа это должно жить…
Горжусь тем, что мои ревью и описательные тексты недостаточно информативны. Считаю, что стиль сосредоточенный на механическом перечислении банальных вещей типа: при бюджете в х-долларов, фильм собрал ххх в прокате - унылой хуйней и что я лучше буду по четыре абзаца к ряду нахваливать всякую синефильскую дичь. Мне очень нравится намеренно смещать вектор своих мыслей. Типа, я настолько вдохновляюсь одной простой фразой: «А почему бы и нет?» что порой просто часами могу думать от том, насколько пиздато какой-нибудь Кома лабал на своей огненной гитаре, и как типы вроде Джорджа Миллера к этому пришли…
Углубление в структуру повествования это именно то, что двигает весь современный киноязык. Если вернуться на несколько лет назад, то можно осознать, что на тот момент, практически не было никаких каналов эссеистов. Никаких тебе: «Шестнадцать на девять», никаких глубоких обзоров и все в этом духе. Благо, сейчас ситуация в корне изменилась. На русскоязычных сервисах можно отыскать наверно с сотню таких задротских каналов, где типы пускаются во все тяжкие, вдохновляя ЧБ кадрами бэкстейджей и лайф-сессиями кого-то вроде меня. Каждый из них толкает огромный снежный ком и мы типа с головой погружаемся в вещи, которые, по сути, иногда не имеют, как таковой значимости, но что крайне важно создают – импульс, без которого это углубление было бы невозможно в принципе; без которого какой-то никому ненужный noname, не задался бы не относящимся к делу вопросом, типа: «Нахуя здесь лампа?» (говорю о сцене), и не пришел бы к понимаю, что какой-нить режиссёр клипмейкер, делает это тупо в кайф и не открыл бы для себя новый путь. Референс за референсом и в итоге рождается кто-то вроде Миелго. Но все, что было «До» - я попробую объяснить…
Любой вид творческого искусства, в особенности фильмы, открывает для нас простор (побуду занудой, но это не без основательно, ведь они воздействуют на максимальное количество чувств), в котором мы пытаемся банально, что-то для себя выцепить - когда смотрим не думая. Но, если речь заходит о ситуации вроде примера выше, где типу нагрузили вагоны инфы, он начинает проводить параллели и тогда: «пиздец». Даже на своем опыте могу сказать, что раньше этот «наваливающий стиль» заставлял меня сомневаться. В угоду своего консервативного восприятия - я такой больше морщил ебальник, при этом погружаясь в состояние некой надуманности, где помимо тезисов автора (которые, лол, к слову, редко вытягивали даже на пятьдесят процентов) я стал все чаще и чаще анализировать; а затем и вовсе поймал себя на этой мысли. Мне было до ужаса любопытно разоблачить автора в пиздеже. Я гораздо чаще стал браться за максимально немейнстримные фильмы. От олдскульных лент, эксперементального кино, вроде Донни Дарко, до культовых жанровых работ Скорсезе, при этом вникая в целые цепочки вдохновения и отсылок одних авторов другими и неимоверно сильно расширяя их…
И вот мы плавно подходим к ключевой теме. Мой кругозор, которому я обязан, строился исключительно на таких заявлениях и таких авторских текстах. Именно благодаря им, я научился отличать дерьмо от грязи, алмазы от золота и все в этом духе. Переступая через себя либо в несогласии, либо в принятие чужой идеи, мы шаг за шагом двигаемся в направлении формировании нового опыта, начиная допускать чужие точки зрения, и что немаловажно начинаем понимать, что могло повлиять на них. До пизды жаргона и слов паразитов в моих текстах не только потому, что канал моя творческая отдушина. Все дело в том, что задаваясь тем самым главным вопросом: «Так в чем же суть всей этой вычурности?» я могу уверенно ответить - она учит отшелушивать истину сомневаясь в ней…
#Эссе
P.S. - Буду рад если вы поделитесь самой самобытной рубрикой на моей канале. Типа это должно жить…
Каждый фильм Рефна - это просто отдельный артбук, с которого можно разом словить медитативно-эстетический передоз. Дропну пару трибьютов ниже.
#Stuff
#Stuff
ДНЕВНИК (6) :
Понемногу заполняю канал своими авторскими очерками. #очерки
ДЕНЬ КРАСНОЙ РОЗЫ
На дороге ни души. Только луна, я и Кинси. Мы несемся по просторному хайвэю, огибая ситцевую сеть. После дождя дорога похожа на масло, с застрявшими в ней хлебными крошками. Если бы я знал, на что подписываюсь, то никогда бы в жизни не согласился. Я касаюсь своего потного лба запястьем и машинально смахиваю прядь русых волос с кусочками ее помады, похожими на остатки собачьего дерьма.
- Какого хера Кинси? – я ее ругаю…
Кинси не против.
Усатый мужик с радиостанции три-четыре-пять FM, несет какую-то ахинею. Я знаю, что он усатый, потому что все мужики с радиостанции усатые, и потому что мой отец работал на радиостанции. Этот тип включает Игги Попа. Ни Селин Дион, ни Джонни Кэша, а именно Игги. Даже малышка Кинси, со своими посиневшими глазками, и та понимает, что уже почти четыре долбаных часа ночи. Важные подробности: около сорока минут назад психанул я вдавил каблуком тюнер. Я вдавил кнопку – пуск, старт, поехали, и все что только было можно. Я вдавил туда все свое нахлынувшее отчаяние. Теперь наша гребанная машина – Понтиак файер-берд, черный как смоль, черный как пантера, черный как расползающиеся пятна под глазами Кинси, несет нас под трек Игги, как долбанная, адовая колесница.
- Ты как Кинси? - Я пытаюсь вытянуть из нее хоть слово…
Пустыня вокруг выглядит умиротворенной. Серебряные блики звезд переливаются на мокрых камнях и листьях, и на нашем капоте. Ветреное веяние природы, заносится в салон крохотными искрящимися песчинками. Я чувствую, как они оседают у меня в носу. Чувствую, как ложатся на мои плечи – прямо на мокрый плащ. Темно–серый, марки Сирс&Бирс, он липнет к моему телу, как как кусок целлофана, и светится огненным каскадом.
В машине странно пахнет. По шкале странности примерно на девяносто процентов. Я придерживаю руль левой рукой, и прикрываю лиловым блейзером тело Кинси, потому что пахнет в основном от нее. На ней, примерно, девяносто запахов клиентов. Четыре-пять - свежих, пятнадцать-двадцать - вкусных, а остальные восемьдесят - приторно сладких. Я не могу отвлечься от новой татуировки Кинси на груди. Она на вид красная, хотя голубая. Кинси набила ее за мои деньги, которые я подарил ей на день рождение. Когда она осторожно спускалась по лестнице, похожая на подбитую утку, на ее глаза навернулось несколько слезинок, так что, кажется, она была счастлива…
Мне лучше не смотреть в зеркало заднего вида, потому что там могут быть копы. Мы Кинси ищем мотель, пока тип из Радио спрашивает: «Как вам Игги?». Сухой и светлый, желательно на две спальни. Я уже составил примерный план действий: уверенное рукопожатие с консьержем, регистрация на ресепшене, душ, крепкий травяной чай, сон. Переднее правое колесо подпрыгивает на кочке, и голова Кинси опадает в право, показывая мне, что на расстояние, примерно, в две минуты нашего пути весит вывеска.
- Да, я вижу милая… - говорю, а потом смеюсь.
Вообще мне, кажется, что мой план идет по пизде. Вообще мне кажется, что все, о чем я сейчас думал, было слишком сентиментальным. Потому что вы, просто попробуйте подъехать в четыре часа ночи к мотелю, достать из салона мертвую стриптизершу, завернутую в лиловый блейзер, донести до номера, пока ее потное тело скользит у вас между пальцами. Попробуйте сделать это, сказав, что она слегка пьяна, дав соседке ключи, чтобы та, после, придержала за вами дверь. Просто, попробуйте провести с ней ночь…
- Шшш. Реклама на три-четыре-пять FM...
#Дневник
Понемногу заполняю канал своими авторскими очерками. #очерки
ДЕНЬ КРАСНОЙ РОЗЫ
На дороге ни души. Только луна, я и Кинси. Мы несемся по просторному хайвэю, огибая ситцевую сеть. После дождя дорога похожа на масло, с застрявшими в ней хлебными крошками. Если бы я знал, на что подписываюсь, то никогда бы в жизни не согласился. Я касаюсь своего потного лба запястьем и машинально смахиваю прядь русых волос с кусочками ее помады, похожими на остатки собачьего дерьма.
- Какого хера Кинси? – я ее ругаю…
Кинси не против.
Усатый мужик с радиостанции три-четыре-пять FM, несет какую-то ахинею. Я знаю, что он усатый, потому что все мужики с радиостанции усатые, и потому что мой отец работал на радиостанции. Этот тип включает Игги Попа. Ни Селин Дион, ни Джонни Кэша, а именно Игги. Даже малышка Кинси, со своими посиневшими глазками, и та понимает, что уже почти четыре долбаных часа ночи. Важные подробности: около сорока минут назад психанул я вдавил каблуком тюнер. Я вдавил кнопку – пуск, старт, поехали, и все что только было можно. Я вдавил туда все свое нахлынувшее отчаяние. Теперь наша гребанная машина – Понтиак файер-берд, черный как смоль, черный как пантера, черный как расползающиеся пятна под глазами Кинси, несет нас под трек Игги, как долбанная, адовая колесница.
- Ты как Кинси? - Я пытаюсь вытянуть из нее хоть слово…
Пустыня вокруг выглядит умиротворенной. Серебряные блики звезд переливаются на мокрых камнях и листьях, и на нашем капоте. Ветреное веяние природы, заносится в салон крохотными искрящимися песчинками. Я чувствую, как они оседают у меня в носу. Чувствую, как ложатся на мои плечи – прямо на мокрый плащ. Темно–серый, марки Сирс&Бирс, он липнет к моему телу, как как кусок целлофана, и светится огненным каскадом.
В машине странно пахнет. По шкале странности примерно на девяносто процентов. Я придерживаю руль левой рукой, и прикрываю лиловым блейзером тело Кинси, потому что пахнет в основном от нее. На ней, примерно, девяносто запахов клиентов. Четыре-пять - свежих, пятнадцать-двадцать - вкусных, а остальные восемьдесят - приторно сладких. Я не могу отвлечься от новой татуировки Кинси на груди. Она на вид красная, хотя голубая. Кинси набила ее за мои деньги, которые я подарил ей на день рождение. Когда она осторожно спускалась по лестнице, похожая на подбитую утку, на ее глаза навернулось несколько слезинок, так что, кажется, она была счастлива…
Мне лучше не смотреть в зеркало заднего вида, потому что там могут быть копы. Мы Кинси ищем мотель, пока тип из Радио спрашивает: «Как вам Игги?». Сухой и светлый, желательно на две спальни. Я уже составил примерный план действий: уверенное рукопожатие с консьержем, регистрация на ресепшене, душ, крепкий травяной чай, сон. Переднее правое колесо подпрыгивает на кочке, и голова Кинси опадает в право, показывая мне, что на расстояние, примерно, в две минуты нашего пути весит вывеска.
- Да, я вижу милая… - говорю, а потом смеюсь.
Вообще мне, кажется, что мой план идет по пизде. Вообще мне кажется, что все, о чем я сейчас думал, было слишком сентиментальным. Потому что вы, просто попробуйте подъехать в четыре часа ночи к мотелю, достать из салона мертвую стриптизершу, завернутую в лиловый блейзер, донести до номера, пока ее потное тело скользит у вас между пальцами. Попробуйте сделать это, сказав, что она слегка пьяна, дав соседке ключи, чтобы та, после, придержала за вами дверь. Просто, попробуйте провести с ней ночь…
- Шшш. Реклама на три-четыре-пять FM...
#Дневник