Еще пропадал все прошлую неделю, потому что пересмотрел, наверное, не меньше 10 фильмов про разных маньячных отбитышей. Пропустил через себя все прекрасное и одновременно не особо хайповое в хорошем смысле этого слова. Готовлю себя к новому сезону «Монстра», который в этот раз расскажет действительно нечто ахуенное. А именно дичь о биографии Эда Гейна – ебаната, который стал главным прародителем «Кожаного лица» из Техасской резни 1974…

Вообще с приходом осень пиздец как сильно проникся ностальгией по временам работы в кинотеатре и ночи кино, проводимой на Хэллоуин. Ахуенное было время… Трейлер монстра ниже. Дроп 3 октября.

https://youtu.be/T8FeHSoTHs8?si=ZhlaNiz2SGZydyU3

#stuff

Кстати, говоря лично о моих монстрах. Прошел месяц с дропа моей настолки, и я хочу выделить из общего числа купивших – топ пять самых диких и ебашащих в нее игроков.

Топ игроки Клич:
1.@biskvit9 – 51 катка
2.@Alex_Shmid – 39 каток
3.@Abdulla_Radzhabov – 30 каток
4.@AsatoMaSatGamaya108 - 24 катки
5.@EzekyleAbadon - 19 каток
6.Ты – пока ноль каток. Позор тебе!

Номер один просто безумец нахуй…
Вся инфа о игре в закрепе канала

#stuff #КГТ

Я обычно редко паразитирую на новостях (хоть положа руку на сердце в последнее время и стал освещать подобное куда больше), но. Но, только скажите, что это не ахуенно?! Джозеф Косински станет режиссером новой версии культовой «полиции Майами».

Не будем делать вид будто мы все дружно, как-либо разбираемся в этом сериале. Но также не будем делать вид, будто бы Джозеф не является одним из самых уникальных авторов массового кино и не переснял «Топ Ган: Мэверик» и не выебал прокат «F1». Ощущение, что для такой работы он был просто рожден! Просто какой-то вселенский коннект безумно харизматичного ТВ-шоу из прошлого и режиссера ориентированного на широкого зрителя. Заведомо отъеб!

#stuff

Вернулся к тому, что больше всего люблю...

#очерки

Забег

Перед моими глазами больше сотни людей. По крайней мере мне так кажется. Я пробовал пересчитать их буквально пять минут назад. Ровно в тот же момент, как и крохотная девочка в розовом платье, которая спрыгивала со ступенек автобуса, на котором нас привезли и говорила: один, два, фри. Фри у нее ужасно милое. Но я не хочу, чтобы еще кто-то его забрал – пускай это будет только мой афродизиак умиления. Кажется, это то слово. Кажется солнце, возвысившееся в своем исполинском шествие прямо над нашими плечами, вот-вот прожжет в моей кепке дырку. Я хлопаю себя по груди и понимаю, что что-то есть в моем внутреннем кармане…

Странно, но дорога настолько смазалась, что я даже не помню каким образом, мы доехали досюда. Буквально в эту секунду мы стоим одной огромной оравой и слушаем инструктаж. С моей позиции не видно кто говорит. С моей позиции только слышно едва отдающееся эхо, в котором едва удается разобрать: «Только вперед!» Могу врать, но кажется дорога, по которой мы ехали была крайне ухабистой. По крайне мере я помню, что постоянно трясся и ощущал внутреннюю тревогу, словно у меня дыра в животе, но потом почувствовал аромат моей соседки с сиденья и облокотился на ее плечо. Как бы невзначай, хотя на самом деле абсолютно нагло и намеренно. Но она была не против… Ровно также не против, как и сейчас, когда я стою сзади и смотрю на ее упругую задницу в обтягивающих серых джинсах.
Я перевожу взгляд вверх и вижу, как солнце смещается с мертвой точки…

Наше стадо уверенно начинает движение. Я стараюсь держаться рядом со своей соседкой, стараюсь насколько это возможно аккуратно глянуть на ее закрепленный на груди бейдж, чтобы рассмотреть имя. Странно, что весь наш огромный табун, состоит из абсолютно разных во всех смыслах людей. Все разной расы, все разного цвета кожи, все разного уровня демографии. Кажется это то слово. В любом случае оно мне нравится, так что вы должны меня простить. Мы начинаем медленное тягучее перемещение. Мы – это я, крохотная девочка в розовом платье, соседка, толстый парень в балахонистом красном костюме с логотипом заправки, женщина с ТВ-пультом и сумочкой и с засохшими в правом уголке рта остатками блевотины, огромный водитель автопогрузчика, индус, пожилой господин, два друга, спортсменка… - короче вы поняли. Я же не буду перечислять вам всех оставшихся 99 человек.
Солнце сместилось под сорок пять градусов, и теперь уверенно светит мне в лоб…

Спустя час нашего шествия я наконец-то поравнялся со своей будущей женой. Знаю, звучит самонадеянно. Но думаю, я не так уж и плох. Слегка худоват, так что на руках всегда видны торчащие вены, слегка высок, так что тень, которую я отбрасываю легко перекрывает старика сзади. Слегка с больной ногой, на которой также видны торчащие вены, но это уже по другой причине. В целом, кого я обманываю – я настолько худой, что джинсовая рубашка, которую я купил по акции, застегнутая на все пять целых пуговиц и одну болтающуюся – хлопает на мне как настоящий парус. Но я не теряю надежды. Я не настолько плох. Я не настолько готов поставить на себе крест, поэтому нахожу в себе силы, чтобы промямлить пересохшими от пекла губами, что-то вроде: привет.
Солнце идет на снижение, солнце уверенно тормозит примерно на отметке в «шестьдесят», так что мне теперь приходится выставлять перед собой руку.

- Привет… – снова говорю я, чтобы окончательно утвердиться, ведь другого шанса не будет.
- Это не солнце.
- Что?
- Это не солнце, - отвечает Келла с полным безразличием, и теперь я вижу, что на ее металлическом бейджике написано: «Келла». Теперь я вижу, что имя зачеркнуто, словно кто-то процарапал по буквам гвоздем.
- Не совсем понял?
- Да ты не парься. Лучше добудь мне зеркало, - как будто бы пренебрежительно и как будто одновременно растерянно Келла указывает правой рукой на сумку, идущей впереди нас старушки.
Солнце практический на нулевой отметке и уже смеряется с горизонтом…

Я извиняюсь перед старушкой с блевотиной, но все же сдергиваю с ее плеча сумку. Сначала как будто бы спокойно, а но потом абсолютно бесцеремонно, словно истинный варвар. Так, что бедная старушка сначала спотыкается, а потом и вовсе летит кубарем, автоматически выбывая из гонки. Достаю маленькое золотистое зеркальце и говорю:
- Вот оно.
- Теперь открой.
- Что? – переспрашиваю я, ощущая, как поднявшийся уровень гормонов, притупляет слух.
- Я говорю открой – повторяет Келла, едва заметно выдавив из себя улыбку.

Я медленно распахиваю небольшой припорошенный словно блестящей карамельной посыпкой овал и вглядываюсь в открывающуюся передо мной картину. Мне не хватает и десяти секунд, чтобы осознать. Мне не хватает даже врывающегося в это мгновения голоса Келлы, который словно нож прорезает возникшее молчание. Мне не хватает даже моего стандартного прищуренного из-за дальнозоркости взгляда, чтобы понять почему я не вижу свое отражение.

- Так я и думала.
Я молчу, держа зеркало подрагивающими руками.
- Оказывается это правда, что призраки не отражаются в зеркале, - она выдавливает смешок, проводя розовой ладонью по продолговатым шрамам на кисти. – Вернее сказать, правда, что они не отражаются в зеркале, когда смотрят на себя…

Солнце врезается в горизонт огромной и шипящей кометой, так что его сияние накрывает весь пусть неистовым и ослепляющим блеском и обрамляется в четкий и абсолютно различимый проход, который пышет дыханием точно оазис.

Пульс в моем скудном и мелочном сердце подскакивает так, что я начинаю чувствовать его в горле. И лишь только одна мысль отдается мне в голове. Я ровно также, как и вначале дороги хлопаю себя по внутреннему карману рубашки, чтобы вынуть оттуда замятую записку и поскорее прочесть.

Все что там написано: «Беги!!!».
Проход начинает таять на глазах…