🍎 «Пойми меня, если сможешь» (итал. Incompresa = Непонимание, 2014) реж. Азия Ардженто

давненько меня так не цеплял фильм, напоминает Нелюбовь, но снято совершенно иначе, надрывно, шокирующе и при этом легко одновременно, наверно, именно так и совершается настоящее зло в мире

Субъект как чистый эффект семейного разрыва
Девочка по имени Ария существует в фильме не как целостная личность, а как пустое место, вокруг которого циркулируют чужие желания. Родители — эгоцентричные творческие натуры — видят в ней лишь напоминание о неудавшемся браке, сёстры игнорируют. Её подлинное «я» оказывается не у истоков, а на пересечении того, что о ней говорят и чего от неё ждут. Она — «единственный общий ребёнок» в семье, где у каждого взрослого есть свои дети от предыдущих браков, то есть существо, не принадлежащее никому окончательно. Этот структурный изъян превращает её в симптом семейной дисфункции, а не в полноценного члена.

Гротеск как единственный доступный язык
Гипертрофированность и гротеск, пронизывающие фильм, особенно заметны в сценах родительских скандалов. Одна из финальных потасовок заканчивается тем, что мать с разбитым лицом философски замечает: «Зато теперь удобнее целоваться с любовниками на диване». Это не реализм, а намеренная карикатура: взрослые здесь — шаржи, а не люди. Но именно так устроено восприятие травмированного ребёнка: чувства не знают меры, мир распадается на чёрное и белое, любой жест взрослого воспринимается как катастрофа. Гротеск в фильме — не режиссёрская слабость, а единственно возможная форма высказывания для того, у кого отняли право на обычную, приглушённую эмоцию.

Обратный роман взросления
Формально «Incompresa» — история о том, как ребёнок становится взрослым, но на деле всё оборачивается своей противоположностью. Здесь не ребёнок должен подняться до уровня взрослого, а взрослые должны были бы сбросить свои доспехи и вернуться в детство. Ария демонстрирует зрелость, когда пишет лучший в городе школьный рассказ, тогда как её родители ведут себя как инфантильные тираны. Ирония названия «Непонимание» в том, что настоящая коммуникация блокируется не детской неспособностью говорить, а отказом адресата слушать. Фильм фиксирует момент, когда ребёнок оказывается единственным взрослым в комнате, полной капризных, невротичных детей в телах родителей.

Реальное, проступающее сквозь эстетику восьмидесятых
Действие разворачивается в Риме 1984 года, и этот выбор глубоко не случаен. Яркая, чуть перенасыщенная цветовая гамма, модные причёски и музыка пост-панка создают внешне беззаботную оболочку, за которой скрывается пустота. Героиня бродит по городу с чёрным котом и полосатой сумкой — эти вещи становятся её единственными попутчиками в пространстве, где нет надёжных привязанностей. Фильм фиксирует момент распада не только семьи, но и самой способности переживать травму в символических формах, оставляя зрителю лишь яркие, болезненные осколки памяти.

#записки_психоаналитика_Ксения_Каган #fromlovelesstoinlove #Изба_Читальня #фея_с_топором #кино_как_терапия #кинотаблетка #ПсихоанализИКино

🍎Маленькие демоны путешествуют на Запад (2025)

Я не понимаю, чего же ты хочешь?
Я хочу жить так, как хочу я!

Второстепенные персонажи как символический вызов Имени Отца
Мир, где великое «Путешествие на Запад» давно стало легендой о бессмертных воинах, — это мир устоявшегося закона, где роли распределены раз и навсегда. Монах Сюаньцзан и его знаменитые ученики — герои, чьи имена вписаны в священные хроники. Ария-поросёнок с горы Ланланшань и его спутники рождаются уже названными «второстепенными», «маргинальными», никчёмными. Их путь — не паломничество к священным сутрам, а попытка отказаться от ярлыка «статиста», вписать своё имя в тот самый закон, который их исключил. Сама структура эпоса, где демоны служат лишь препятствиями для главных героев, становится для них тюрьмой. Чтобы быть, они должны выдать себя за других, замаскировавшись под отряд знаменитого монаха — парадоксальный жест, попытка занять место в языке, который изначально отказал им в субъектности.

Гротескная команда как невротический коллектив
Главные герои-демоны — это не столько полноценные субъекты, сколько чистые недостатки, сгустки нехватки, воплощённые в их обличьях. Поросёнок ассоциируется с глупостью и обжорством, жаба — с уродством, хорёк — с изворотливой хитростью, горилла — с грубой силой без разума. Режиссёр намеренно собирает маргинальных животных, ставя знак равенства между биологической низостью и социальной невидимостью. Они принимают навязанную им чудовищность, и именно она становится единственным доступным языком для их желания. Их путешествие, полное неизвестности, — это невротический сценарий, способ существовать для Другого, который никогда не обращал на них внимания. Смекалка и верность оказываются ценнее небесного могущества: так они превращают свой изъян в оружие.

Перевёрнутый роман взросления
Формально путешествие четырёх изгоев — классическая история инициации. Но вся конструкция взросления вывернута наизнанку. Их цель — не мировое спасение и не божественное могущество, а ответ на вопрос: ищут ли они спасение мира или право просто быть собой? Ирония в том, что обрести право на субъектность можно только через отказ от той версии себя, которую навязывает Большой Другой. Каждый шаг на Запад — это шаг к осознанию собственного места в мире, но это не путь вверх, а движение вглубь собственного «ничто». Фильм фиксирует момент, когда «быть собой» означает признать свою первичную отчуждённость — и именно в этом признании заключается единственная возможная форма подлинного взросления, свободная от диктата внешних инстанций.

Путешествие как иллюзия, а истина в маскировке
Фильм наполнен завораживающими боевыми сценами и комическими перепалками, но за этой карнавальной оболочкой скрывается нечто более тревожное. Герои никогда не перестают быть подделкой. Их отряд — фальшивка, их миссия — краденое имя, их подвиги никто не увидит и не запишет. И вот в этом тотальном непопадании в историю и заключается главный парадокс: они обретают себя ровно в тот момент, когда перестают надеяться, что их признают за настоящих. Маскировка становится не препятствием к подлинности, а самой подлинностью. В конце пути оказывается, что не надо становиться Сюаньцзаном — достаточно было понять, что возможность путешествовать уже и есть свобода, а демоны, которые никому не нужны, могут принадлежать только себе. Это и есть то «большее», о чём молчит героический эпос: иногда быть никем — единственный способ не быть ничьим.

#записки_психоаналитика_Ксения_Каган #fromlovelesstoinlove #Изба_Читальня #фея_с_топором #кино_как_терапия #кинотаблетка #ПсихоанализИКино

Мой перевод: “Замечания о женственности и её аватарах” Пьера Оланье-Спейрани (Remarques sur la féminité et ses avatars par Piera Aulagnier-Spairani)

Озвучка в формате #СлушаюГлазами

Источник на французском

🌷 Буду признательна за ваши лайки, подписки и комментарии к статье на b17, ваша обратная связь меня очень поддерживает и мотивирует продолжать

📖 📚 Изба-Читальня | Подписаться

Я в возбуждённом предвкушении новой книги Джуди Экхофф (Judy K. Eekhoff) "Травма и примитивные психические состояния" («Trauma and Primitive Mental States», 2019) от переводчицы и организатора обучений Юлии Моталовой (Непрерывное профессиональное развитие) - уже застолбила свой экземпляр в электронном и бумажном виде.

"Мне кажется, что со мной что-то произошло, но я никак не могу понять, что именно."

Потому что есть тип пациентов, с которыми сталкивался, думаю, каждый из нас. Они приходят не с классическим симптомом. Они приходят вроде как ни с чем, ради интереса, со скуки, иногда потому что их кто-то привел - нет боли, которую можно было бы вспомнить и разделить с другим, нет образа, нет слов, нет особой жалобы, нет желания. Есть паузы, молчание, неловкая улыбка, пустота. Местами что-то как-то странно, не то чтобы плохо, но как-то не так и не эдак. Невыразимо, ускользающе, тупиково, размыто. Не передать, не уловить, не понять, но немой вопрос остается - что-то отсутствует и требует внимания, а не заполнения пустыми теориями попсовой психологии.

И знаете, что смешно? Уже год, как у меня самой на языке тоже вертится что-то невыразимое, ускользающее, как угорь в воде. Я хочу наконец что-то понять про эти загадочные примитивные ментальные состояния (primitive mental states), про эти дорепрезентативные, архаичные «нечто», которые маскируются под ничто и живут, запечатанные вместе с травмой в теле.

И никак не могу начать - забываю, вытесняю, вылетает из головы. Хотя интуитивно знаю и помню, вспоминаю от случая к случаю, что мне почему-то это очень нужно. Потому что пока я откладываю разговор с этим скользким, дословесным, странным, невыразимым - я и в кабинете, и в своём анализе буду его упускать, сама того не замечая.

И вот выходит книга Экхофф, аналитика-практика с 30-летним стажем, которая, судя по всему, наконец-то ухватила эту рыбину голыми руками и вытащила на свет, на всеобщее обозрение. Зафиксировала на бумаге в виде подробных клинических случаев, где мы видим, как аналитическая пара умудряется найти или даже создать какие-то нужные своевременные уникальные слова, имена, истории, голоса, вмещающие травматические эмоции и чувства, для безымянного, для ужасно прекрасного и прекрасно ужасного, для Реального.

Возможно, это маленькое нечто, как раз то, чего мы на каком-то уровне давно ждали и на что в глубине надеялись, не подозревая об этом.

Планирую добавить книгу к нашим регулярным чтениям в Избе-читальне - ждем-с.

📖 📚 Изба-Читальня | Подписаться

#книги

🍎 Сало, или 120 дней Содома (реж. Пазолини) как иллюстрация дискурса Господина и Раба (Господин наслаждается без знания и желания, утратив человечность - Раб, лишённый наслаждения, сохраняет свою человечность)

1. Абсолютная власть как чистое процедурное насилие
В отличие от привычных изображений диктатуры, где власть демонстрирует свою силу через подавление сопротивления, в «Сало» власть не встречает никакого сопротивления изначально. Четверо правителей — герцог, судья, епископ и президент — не захватывают город силой, их власть дана как аксиома: они объявляют себя единственным законом, и этот закон не требует обоснования. Вся их активность направлена не на управление, а на превращение человеческих тел в чистую материю, подлежащую переработке по произвольным правилам. Брак, брак, еда, экскременты, боль — всё, что было частью приватного или сакрального, становится публичным и нормативным. При этом ключевая особенность: правила не служат ни выживанию, ни воспроизводству, ни даже удовольствию самих правителей. Они служат только одному — бесперебойной работе самой системы унижения. Жертвы должны не просто страдать, они должны пройти все этапы — свадебный обряд, обеденный протокол, наказание за «проступок», — потому что именно форма ритуала превращает насилие из вспышки гнева в структурную машину.

2. Язык, который больше ничего не описывает, а только приказывает
Огромную часть фильма занимают «рассказы» старых проституток, которые зачитывают каталоги извращений из книги де Сада. Эти монологи звучат на фоне внешне спокойных сцен — завтраков, прогулок по террасе. На первый взгляд, это просто инструкция к действию: то, что произносится вслух, немедленно разыгрывается с пленниками. Но есть более жуткое измерение: слова здесь перестают быть средством коммуникации или передачи опыта. Они превращаются в перформативные акты чистой воли. Рассказчица говорит: «Затем невесту заставляют съесть тарелку гвоздей» — и это немедленно становится реальностью. Никто не обсуждает, не убеждает, не объясняет. Язык работает как конвейерная лента: он производит действия, которые уже не нуждаются в значении. В нормальном мире слова связаны с вещами условно, здесь эта связь становится абсолютно прямой и насильственной. Жертвы перестают быть слушателями — они становятся грамматическим объектом предложений, которые произносятся над ними в третьем лице.

3. Тело, лишенное всех приватных зон
Пространство виллы организовано так, чтобы отменить любую возможность уединения и, следовательно, субъектности. Жертвы едят, спят, отправляют естественные нужды и подвергаются пыткам на виду друг у друга. Но важнее, что у них отнимается даже внутренняя жизнь: их чувства, страхи и унижения тут же вербализуются, классифицируются и заносятся в протоколы. Боли присваивается точный градус, унижению — порядковый номер в списке. Тело, которое в норме является границей личности — то, что я чувствую, только я, — здесь становится полностью прозрачным для взгляда и для власти. Врата тела (рот, анус) перестают быть порогами между внутренним и внешним, между добровольным и вынужденным. Их превращают в простые отверстия, через которые власть впускает и выпускает определенные вещества и инструменты. В этом смысле «Сало» показывает не просто жестокость, а гораздо более радикальную операцию: демонтаж самого понятия «внутреннего мира» как такового.

4. Ритуал, который не ведет ни к какому смыслу
В конце фильма остаются только два зрелища: ритуальная свадьба и казни. Но ни свадьба (двух мужчин с насильно взятыми «женами»), ни казни (скальпирование, сожжение, выкалывание глаз) не имеют никакой кульминационной функции. Обычно ритуал служит переходу — от жизни к смерти, от одного статуса к другому. Здесь же нет перехода: умерщвленные лежат, никто не оплакивает их, никто не хоронит. Правители и их стража смотрят на трупы с той же плоской, механической заинтересованностью, с какой смотрели на экскременты или половые акты.

#записки_психоаналитика_Ксения_Каган #fromlovelesstoinlove #Изба_Читальня #фея_с_топором #кино_как_терапия #кинотаблетка #ПсихоанализИКино

📹https://rutube.ru/channel/32079466/
- на канале новая запись чтений семинара 3 и наша оживленная дискуссия по теме 🔥🧯

📖 📚 Изба-Читальня

Мой перевод: «Первертная пара» Жан Клаврёль (Le couple pervers par Jean Clavreul)

Озвучка в формате #СлушаюГлазами на русском
#СлушаюГлазами на французском (выложу чуть позже)

Источник на французском (сборник)
Источник на английском и французском (только эта статья)

🌷 Буду признательна за ваши лайки, подписки и комментарии к статье на b17 (для алгоритмов сайта это важно), ваша обратная связь меня очень поддерживает и мотивирует продолжать

📖 📚 Изба-Читальня | Подписаться

📹 на канале новая запись чтений семинара 11 и наши горячие баттлы продолжаются. В процессе оживлённой дискуссии стало ясно, что ничего никому не ясно, но это нас не останавливает - безумие и отвага - девиз нашего предприятия 🔥🧯

📖 📚 Изба-Читальня