Как обещала, несу вам мини-конспект по «Невротической личности нашего времени» Карен Хорни.

​​Детство невротика, по Карен Хорни, полно фрустраций и лишений, главное из которых — отсутствие подлинной любви со стороны родительских фигур. Несправедливые упрёки, игнорирование интересов ребёнка, ущемление его желаний и другие действия подобного характера становятся причиной развития «базальной враждебности». Опасаясь проявить это чувство в столь небезопасной среде, ребёнок вытесняет их, что в свою очередь порождает «базальную тревогу» — ощущение перманентной небезопасности. Самого себя такой человек ощущает слабым и беспомощным, а окружающий мир угрожающе-мрачным. Чтобы спастись от «базальной тревоги», он вынужден развивать следующие «невротические наклонности»:

1. Навязчивая потребность в любви — заслужить любовь других становится жизненно важной задачей. Невротик цепляется за людей и требует абсолютной безусловной любви, он с лёгкостью жертвует собой в обмен на временное успокоение. Желая полностью раствориться в другом, невротическая личность при этом глубоко убеждена, что недостойна любви, а потому часто прибегает к сомнительным методам удержания внимания: давит на жалость, подкупает объект своих симпатий или угрожает ему. По Хорни, такой человек не способен любить — его не интересует другой как таковой, плюс ко всему его чувства резко меняются, когда ожидания «блаженного слияния» не оправдываются.

2. Стремление к власти, престижу и обладанию — невротик воспринимает слабость как опасность, а потому вынужден тратить огромное количество сил, чтобы скрыть собственную «ничтожность». Он стремится к постоянному контролю, хочет всё знать и быть всегда правым. Ему важно поразить других «идеальным» фасадом: красотой, умом, количеством заработанных денег, статусом. «Соревнование», в котором нужно побеждать снова и снова, длится всю жизнь. Невротика переполняет зависть, его враждебность находит выход в бессознательном стремлении унижать других и ущемлять их интересы. Даже восхищение кем-либо для невротика не что иное, как компенсация стремления одержать верх.

3. Бегство от мира (в другом месте Хорни называет эту наклонность «уходом от людей») — чтобы обрести независимость от других невротик может выбрать «путь отшельника». В этом случае он будет ограничивать свои потребности, снижать уровень притязаний, подавлять эмоции и заниматься накопительством. Протестуя против «навязанных обществом» стандартов, он уходит в мир воображения и предаётся фантазиям о своём непризнанном величии.

Как правило, невротик развивает в той или иной степени все эти «наклонности», что порождает внутренний конфликт, приводит к отказу от собственных желаний и отчуждению от Я. Он избегает любой конкуренции, т. к. воспринимает малейшую неудачу как публичное унижение и тратит все силы, чтобы снизить тревогу, хоть и не подозревает об этом. А бесконечные самообвинения на деле приносят много облегчения, ведь они освобождают от необходимости предпринимать какие-либо действия, чтобы изменить положение дел. Кроме того, как правило, обвинительные речи не касаются причины реального недовольства собой — вытесненной враждебности. По сути, невротик тяготится собственной слабостью, но не рискует проявлять силу, ибо убеждён, что в таком случае потеряет все шансы на любовь и принятие.

А ещё Хорни обращает внимание, что конфликты невротика во многом определяются особенностями западноевропейской культуры, которая исполнена взаимоисключающими установками: «достигаторство» и альтруизм, продвижение идеи «успешного успеха» и реальность её осуществления, провозглашаемая свобода выбора и фактические ограничения. Оцените актуальность, книга была написана в 1937-м году.

Ниже кадр из фильма Романа Полански «Горькая луна», который прекрасно иллюстрирует всё, о чём пишет Хорни.

Что такое норма, почему умирает любовь и какую опасность таит в себе зеркальное отражение? 

Шесть книг моего лета, которые пахнут спиртом и кислыми щами.

📕 «De feminis» — продолжаю признаваться в любви Владимиру Сорокину и его чувству юмора. Этот сборник рассказов вышел совсем недавно и посвящён женщинам, которые зашивают влагалище золотой нитью, превращаются в геометрические фигуры и становятся жертвами президента-людоеда. В своих лучших традициях Сорокин играет со словами как с кубиками, не забывая добавить щедрую порцию физиологических подробностей.

📕 «Норма» по Сорокину — это порционное дерьмо, которое полагается регулярно есть каждому добропорядочному гражданину. Можно ли выразиться точнее? В романе несколько абсолютно самостоятельных частей, которые раскрывают все фирменные приёмчики писателя: тут вам и кавер-версия «высокой литературы», где в припадке любви к родине герой совокупляется с землёй русской, и белый стих об «одной нормальной жизни» от колыбели до могилы, и эпистолярный роман, поднимающий извечный квартирный вопрос. 

📕 «Первый субботник» — сборник ранних рассказов Сорокина выглядит ещё более радикально, чем «Норма», и требует хорошей переключаемости внимания. Здесь писатель, как заядлый фокусник, достаёт из цилиндра то консервированные поцелуи, то старый кисет, из которого сыпется лишённая смысла тарабарщина. Если вам любы такие трюки, спешите, как говорится, видеть.

📕 «Это я — Эдичка» — скандально известный роман скандально известного Эдуарда Лимонова мне понравился гораздо больше его поздних стихов. Как зверь с рваной раной в груди, герой-эмигрант скитается по Нью-Йорку, бросаясь в объятия первым встречным, чтобы заглушить боль от измены любимой женщины. Смело, поэтично и как-то юношески свежо.

📕 «Мне жалко что я не зверь...» — сборник стихов поэта Александа Введенского озаглавлен строчкой одного из его самых знаменитых произведений. Сложно сформулировать по поводу этой книги что-то внятное, просто попробуйте почитать, когда душа остро нуждается в лечебных примочках. Причудливые образы, сюрреалистическая логика, трепет живого сердца, для которого сон — главное лекарство.

📕 Из стройного ряда художественной литературы выпадает книга Отто Ранка «Двойник». Этот фундаментальный психоаналитический труд едва не свёл меня с ума, но значительно обогатил представления о нарциссической травме. Кстати, через эту призму интересно взглянуть на многих киношных персонажей, например, на героиню Натали Портман в «Чёрном лебеде». Когда-нибудь я-таки сделаю разбор этого фильма в @cinemagraphie.

Пока всё)

Вчера посмотрела, наконец, «Барби». По-моему, это даже не фильм, а один большой рекламный ролик, заказанный собственно Mattel — компанией, которая производит легендарных кукол. Как и ангелы Виктории Сикрет, стереотипные барби в какой-то момент вышли из моды, и как бы не пытались создатели разнообразить ассортимент, их куклы до сих пор оставались воплощением «идеала красоты». Перерезапустить продукт с помощью голливудского кино оказалось вполне рабочей идеей — во время масштабной рекламной кампании фильма продажи Mattel увеличились в 1,5 раза. Барби больше не про идеальную внешность, а про внутреннюю силу — феминизм против патриархата, обжигающие щёки слёзы вместо нарисованной улыбки.

Два интересных момента (осторожно, спойлеры): невротическое вопрошание Барби и Кена, и финальное обретение гениталий. Дыра между Барбилендом и реальным миром открывается вопросом о смерти, который вдруг вырывается из уст Барби прямо в разгар всеобщего веселья. «Осколок человеческого» попадает в пластиковое сердце и запускает процесс субъективации. Героиня и её спутник отправляются в путешествие, чтобы, наконец, узнать, кто они такие и чего на самом деле хотят. Осознав, что разрешение быть собой не выпишет даже мать-создатель, Барби оживает. Её новое тело умеет дышать, ощущать запахи и вкусы, чувствовать боль и сексуальное возбуждение. Переселившись в реальный мир, героиня начинает свой путь с открытия собственной сексуальности: сгорая от нетерпения, она отправляется к гинекологу.

О том, как в Барбиленде и наших с вами соцсетях, тело оказывается вынесенным за скобки, планирую в ближайшее время написать в @cinemagraphie.

С Днём психолога всех причастных!

«Знать путь и пройти его — не одно и то же».

На одной из супервизий, которую мне удалось посетить, эту фразу из «Матрицы» психоаналитик Андрей Иванович Куликов вспомнил, когда отвечал на вопрос о целесообразности интерпретаций и эффективности психоанализа как такого. Автор вопроса уточнял, стоит ли подсвечивать анализанту «темные стороны» его истории, очевидно, беспокоясь, что выбраться из глубин бывает не так легко, как туда опуститься. Подобная идея сегодня и правда очень распространена: «поддерживающая» терапия пользуется огромной популярностью в том числе потому, что помогает избежать соприкосновения с болевыми точками. Популярные онлайн-сервисы психологической помощи предлагают клиенту супергибкие условия: специалиста можно заменить на любом этапе, не разбираясь в причинах, а это значит, что малейший дискомфорт становится поводом для разрыва отношений.

И всё же в длительной терапии неизбежно возникает масса негативных чувств. Психолог может казаться жестоким и равнодушным, поскольку не в силах дать столько любви, сколько хочется человеку, с малых лет живущему в дефиците. Он может вызывать злость и зависть, потому что нарциссическая часть клиента путается в зеркальных отражениях и жаждет присвоить себе те качества, которых не хватает для достижения Идеала. Конечно, речь может идти о ревности, ведь терапевт, как правило, имеет и других клиентов, и какую-никакую личную жизнь. И всё это — вовсе не повод убегать из терапии, напротив, разобраться с природой возникновения подобных чувств и есть её главная задача. Вот почему психоаналитическое понятие перенос используют терапевты всех модальностей — то, что вы разыгрываете в отношениях с психологом, порой говорит о вас больше, чем хотелось бы. Но какими бы неприятными эти открытия ни были, только они помогают обнаружить себя в первозданном виде.

Фразу из «Матрицы» я часто вспоминаю, когда еду к своему аналитику, потому что как бы ты ни был теоретически подкован, прожить этот опыт в кабинете — совсем другая история. Временами кажется, что вынести такое обилие амбивалентных чувств мне просто не под силу, но за каждым новым поворотом открываются такие виды, что дух захватывает. И речь не о красоте внешней или внутренней, а об удивлении самому себе.

К Новому году подхожу в состоянии совершенно разобранном, потому что иллюзии, за которыми удавалось прятаться до недавнего времени рухнули как карточный домик. Построить новый, уже реальный, хотелось бы из материалов попрочнее.

Праздничное настроение будем по традиции создавать своими руками, у меня рецепт простой: 31-го декабря начинаем резать салаты под любимую музыку с бокалом шампанского, а потом ложимся под ёлку смотреть любимое кино (в этом году хочу пересмотреть «Два в одном» Киры Муратовой).

С наступающим, друзья, надеюсь, в следующем году у всех нас хватит смелости шагать по своему пути, не оглядываясь лишний раз по сторонам.

«А потом, откуда мне знать, как назвать то, чего я хочу? И откуда мне знать, что на самом-то деле я не хочу того, чего я хочу? Или, скажем, что я действительно не хочу того, чего я не хочу? Это все какие-то неуловимые вещи: стоит их назвать, и их смысл исчезает, тает, растворяется, как медуза на солнце. Видели когда-нибудь?

Сознание моё хочет победы вегетарианства во всем мире, а подсознание изнывает по куску сочного мяса. А чего же хочу я?»

[«Сталкер», 1979]