– О, пожрать принесла, да? – выбежал мне навстречу Виля, подергивая длинным рыжим хвостом в предвкушении вкусняшек.

– Ну как ты могла?! Ты же обещала, что принесешь мне рыбки. А еще молока свежего в доме нет.
Ему лишь бы еду подавай! И лучше каждый час. И так огромный и толстый, а если будет больше есть, даже не сможет бегать по лестнице. И кресло мое продавит.

– Ты! – кричал и с топотом несся по лестнице Виля. Он был в ярости. – Да как ты могла! На меня, своего любимого фамильяра, наложить стазис! Оставила меня одного, бедного и умирающего!
Я открыла ему дверь.
– Ты бы не умер, Виля. И стазис уже спал. Я тебя не бросала, мне нужно было догнать этот странный туман.
– А если бы я умер от голода? – продолжал причитать фамильяр.
– За две минуты?
– Да! Что ты вообще знаешь о голоде?

Вон уже один страшный есть. Ночью его встретишь, так умрёшь сразу же от остановки сердца

... и покосилась на нервно расхаживавшего по кухне Вилю, который уже полчаса не просил есть. Это было на него не похоже

К моему прихода на работу стол в приемной уже успели завалить бумагами и письмами. Когда они это делают? Такое ощущение, что они тут работают всю ночь и за это время успевают понатаскать мне дел

Такие, как Корен, не созданы для одной-единственной — их сердца, чувства и всё, что ниже пояса, — для всех девушек

– И ведите себя хорошо, чтобы не закончить, как наш предыдущий секретарь. – Левое веко миссис Бигси нервно дернулось.
– А… простите. – Я даже напугалась от такого поворота. – Что же случилось с ней?
– Забеременела она! – завопила мегера.
– О-о… – только и смогла выдать я. Меня пронзила мысль: «Забеременела от Гордена?» Я покосилась на дверь начальства.

– Да, Марика, это входит в твои обязанности: сопровождать своего начальника на деловые встречи и делать все, что он скажет.
– Все? – Почему-то меня заинтересовал только этот момент.
– Да, все, что я сочту нужным. – Горден сделал паузу и посмотрел на меня прямо. Теперь я и папку из рук уронила.
Верховный маг улыбнулся и добавил:
– По работе, разумеется.
Я выдохнула. То ли от облегчения, то ли от разочарования.

Лицо у него из серого стало белым, как бумага, и он начал медленно сползать по стенке. Алек тут же подхватил его.
— Ничего, я вполне стою на ногах, — сказал Джейс, однако за рукав брата ухватился крепко.
— Ага, пока стенка рядом, — отпарировал Алек. — Это не называется «стоять».
— Это называется «прислоняться», — просветил его Джейс. — Прислоняться — это уже почти стоять.