— И как зовут тебя, красавица?
— Марика Теренски, – зло процедила я сквозь зубы. Надоел он мне своими замашками ловеласа.
— Очень приятно, Марика. Я очень счастлив, что мы теперь будем видеться часто.
— А я нет, – пробурчала я еле слышно под нос и громко сказала: – И мне приятно познакомиться. До свидания.

Утро ворвалось в мою жизнь звонким щебетом птиц, ласковыми лучами солнца, заглянувшими через незашторенное окно и скользившими по моим щекам, и воплем над ухом:
– Вставай! Жрать пора!
– Виля! – простонала я и отвернулась от кота, укрывшись с головой.
Наглая рыжая морда упала на меня всей своей немаленькой тушей и попыталась сдернуть одеяло.

Пока умывалась, под дверью брюзжал Виля, что уже пора его кормить и он умирает от голода. Ага, всего-то часа четыре не ел, а стенаний, словно неделю голодом морили.

– Давай сюда колбасу, – потребовал кот. – Да положи побольше. – Фамильяр заглянул вместе со мной в холодильник, откуда я доставала сосиски, чтобы оставить ему на весь день. Мне не жалко. Лопнет так лопнет, сам виноват будет.
– Вот, сразу бы так, – удовлетворенно произнес Виля, глядя, как я наложила целую тарелку сосисок.

«Что-то не сильно жених изменился», – подумала я, разглядывая мужчину лет тридцати: худой, невысокий, с вытянутым бледным лицом и неухоженной редкой бородкой, и правда напоминавшей козлиную. Видимо, Тилба особо и не думала, в кого превратить жениха, – очень уж он был похож на козла. А может, и характер у него был такой же… козлячий, в общем.

– Дай тебе Всевышний много детишек и жену-ведьму!
Мужчина аж сбился с шага и удивленно оглянулся.
– Спасибо, мистер Андерли, – еще раз прокричала счастливая мать.
– Еще ведьмы мне в жены не хватало, – пробормотал маг под нос, но я услышала. И обиделась немного. Почему это «не хватало»?

– О, пожрать принесла, да? – выбежал мне навстречу Виля, подергивая длинным рыжим хвостом в предвкушении вкусняшек.

– Ну как ты могла?! Ты же обещала, что принесешь мне рыбки. А еще молока свежего в доме нет.
Ему лишь бы еду подавай! И лучше каждый час. И так огромный и толстый, а если будет больше есть, даже не сможет бегать по лестнице. И кресло мое продавит.

– Ты! – кричал и с топотом несся по лестнице Виля. Он был в ярости. – Да как ты могла! На меня, своего любимого фамильяра, наложить стазис! Оставила меня одного, бедного и умирающего!
Я открыла ему дверь.
– Ты бы не умер, Виля. И стазис уже спал. Я тебя не бросала, мне нужно было догнать этот странный туман.
– А если бы я умер от голода? – продолжал причитать фамильяр.
– За две минуты?
– Да! Что ты вообще знаешь о голоде?

Вон уже один страшный есть. Ночью его встретишь, так умрёшь сразу же от остановки сердца

... и покосилась на нервно расхаживавшего по кухне Вилю, который уже полчаса не просил есть. Это было на него не похоже