Я словно рагу. Бабушка готовила такое, когда я была маленькой. Оно пахло как пожар на помойке, а на вкус было ещё хуже. Моё состояние сейчас примерно такое же поганое, как то рагу.

Он пугает меня до смерти. Но, как и при просмотре фильмов ужасов, это приводит меня в восторг.

Её глаза мгновенно превращаются в карамельные шарики, а лицо бледнеет примерно на пять тонов. Я готов облить её автозагаром, если это поможет сделать не таким явным, что она не рада меня видеть.

Колдовской шрам, рассекающий его почти белый глаз, и второй его практически чёрный глаз — это сочетание, которое могло было быть создано только в аду

Мне хочется дать ему пощёчину. Но этому засранцу, вероятно, даже понравится, а затем он развернётся и даст мне пощёчину в ответ. И моему тупоголовому «я» это тоже, наверное, понравится.

Он не двигается, словно каменный столб посреди обломков своего разума, подобно руинам в Греции.

Именно тогда я вижу первое отражение Зейда за своей спиной. Одетый во всё чёрное, с лицом, покрытым шрамами, с глубоко надвинутым капюшоном. Я задыхаюсь, оборачиваясь, чтобы обнаружить ещё больше его отражений.
Он не стоит за моей спиной, но он где-то близко.
— Перестань, — выкрикиваю я, страх сжимает мою грудь.
Он не отвечает, и, конечно, этот ублюдок меня не слушает.

Он такой грёбанный оксюморон. Противоречивый в самых страшных смыслах

Две секунды, которые потребовались ему на организацию плана против Адди, стали равносильны вписанию его имени в Тетрадь Смерти.

А когда я скажу им, кто я на самом деле, уверен, их лица станут напоминать физиономию Каспера

Я никогда не была религиозна несмотря на то, что постоянно ругаю фантом в небе за то, что она испытывает моё здравомыслие.

Но в этот раз я сгибаюсь от боли и молюсь, чтобы мой член не отвалился