Еще в 1967 году философ языка Пол Грайс сформулировал принцип кооперативности: говорящий старается донести идею, а слушающий — ее воспринять. По его теории, мы
• не говорим того, что считаем ложным
• сообщаем только то, что релевантно
• даем информации не больше и не меньше, чем нужно
• а также избегаем двусмысленности.

Но в реальной коммуникации главное — понимание. Что бы мы ни говорили, слушающий поймет это так, как если бы все сказанное было правдивым, релевантным, информативным и недвусмысленным.

Это хорошо иллюстрирует кролик-барабанщик, который, рискуя собой, спасает других. Когда приближается хищник, он барабанит лапами по земле и предупреждает остальных. Но это не альтруизм, а результат генетического разнообразия популяции. Если таких «барабанщиков» совсем не будет, колония погибнет.

Эмэйская музыкальная лягушка живет в горах Китая. Самка умеет по звуку определить, квакает ли самец из безопасной норки. Лучше выживают те самки, которые правильно распознают сигнал и выбирают самцов с «жилплощадью» для будущего потомства. Получается, коммуникация развивается прежде всего ради выгоды получателя сигнала.

Если вам не удается объяснить какую-то мысль, возможно, стоит искать проблему не в собеседнике, а в устройстве языка. Мы можем выделить новый кусочек реальности, дать ему название и начать пользоваться этим словом. Если понятие окажется полезным, оно закрепится в языке и даже может стать научным термином.

Наш мозг закрепляет те нейронные связи, которыми мы пользуемся чаще всего. В привычных условиях это экономит силы, но в нестандартных обстоятельствах привычка тормозит выработку нового. Хорошая новость в том, что привычка — не приговор. Язык и мышление меняются, а вместе с ними меняется и наше понимание мира.