В детстве я думала, что все границы - это тонкие линии. Мы рисовали их на песке прутиками, очерчивая воображаемые игровые территории, одна из которых вплотную примыкала к другой.

Но на самом деле существует понятие междумирья, границы между пространствами, не тонкой, а протяженной. Это нейтральное место, переходный участок. Именно в нем застрял Петербург-Петроград-Ленинград Вагинова.

«Козлиная песнь» Вагинова - это безвременье. В тексте много вещей, потерявших свое значение. Это книга об уходящем, теряющемся, блекнущем и истончающемся. Его «петербургская сказка» - царство знаков, которые ничего не значат.

Вокруг рушится и заново отстраивается мир, а люди, как полагается, пьют, ведут беседы, придумывают смысл и осознают его бессмысленность.

«Козлиная песнь» - буквальный перевод с греческого слова «трагедия», а трагедия - всегда рассказ о герое обреченном, исход борьбы которого с судьбой, волей богов и течением времени заранее предрешен.

В общем, поэтичная сказочная зарисовка надломленного города, мне понравилось.

После «Козлиной песни» поняла, что Секисов не просто взял Вагинова и его место жительства как тему для книги - там на самом деле прям хороший такой оммаж, уважительный.

Научная фантастика - это вообще не мой книжный жанр. Всякие человекоподобные роботы и космические одиссеи были для меня по большей части скучными, я предпочитала мифологическую пыль сказок Афанасьева, колдунов на метлах, драконьих всадников, охотников на нечисть и прочую суеверную суету.

Но во-первых, годы идут, а во-вторых, меня интересует китайская литература. А один из самых популярных современных писателей в Китае - это Лю Цысинь, фантаст.

Я проигнорировала его самые знаменитые книги и взяла в руки новый сборник рассказов «Удержать небо».

Читается без проблем, легко воспринимается, мне, как человеку неискушенному в книжных космических предсказаниях, сюжеты показалось не особо избитыми.

В научной фантастике меня больше интересуют морально-этические вопросы: я из тех, кто любит на кухне при приглушенном свете порассуждать о проблеме вагонетки.

Кстати, у Урсулы Ле Гуин есть рассказ «Волновой кот» - абсолютно безумный и очень крутой. Это к теме научной фантастики. И у нее же есть рассказ «Уходящие из Омеласа» - это к теме страданий одного ради благополучия большинства и неразрешимых дилемм. Это просто вспомнилось.

В научной фантастике каждая бабочка, взмахнувшая крыльями, вызывает цунами на другом конце мира, падающие книги в «Интерстелларе» помогают отцу общаться с дочерью сквозь пространство, обычный учитель спасает планету от гибели уроком физики. Каждое событие вписано в вечность, любое великое состоит из малого. Это завораживает.

И в научную фантастику легко вписать идеологию. Любой автор - создатель миров, но фантаст даже в большей степени - он объясняет устройство нашего мира, перекраивает прошлое и пишет будущее.

Я больше ничего не читала у Лю Цысиня, но все-таки советую вам и себе начинать с самой популярной и громкой книги - «Задача трех тел», которую в последнее время бросились экранизировать и китайцы, и американцы. Каждый рассказ сборника «Удержать небо» намекал на большее, чувствовалось, что автор может мудрее, закрученнее, тоньше и глубже.

Вообще ощущение, что мем «как часто мужчины думают о Римской Империи» - просто прогрев нового пелевинского романа.

Нет, я все-таки восхищаюсь Виктором Олеговичем, всегда вовремя и злободневно, это же надо такую работоспособность иметь, попадает и в историческую, и в мемную повестку.

Колесо Сансары, которое все вертится и держит нас, грешных, в безудержном круге перерождений, дарит Пелевину невероятный простор для творчества.

Временные отрезки, богатые на исторические события, подпитывают его фантазию.

В обществе все время что-то происходит, современность подкидывает идеи, а Пелевин - пространство для их интерпретации.

Каждым своим новым романом он как бы объясняет, что же случилось в мире и как нам к этому относиться (никто не прав, никто не виноват, надо выйти за границы возможного и преисполниться, наконец, вот и весь совет).

Хотя Пелевин, конечно, не сонник из вокзального киоска, он все-таки больше «Книга перемен» - сам процесс гадания сложнее, чем повод, по которому ты обратился к высшим силам.

Прочитаю ли я этот новый роман? Не знаю.

Но уважаю!

От китайской литературы я снова метнулась к современной русской и прочитала роман Александра Чудакова «Ложится мгла на старые ступени».

Книга в лучших традициях большая - около тысячи страниц на телефоне. Чувствуется, что написана человеком от литературы, который в жизни начитался и навидался, автором наполненным, привыкшим разделывать чужие тексты.

Александр Чудаков воспитан филфаком МГУ, был доктором наук, автором научных работ, занимался Чеховым (💔) и преподавал.

Его роман - семейная сага, я такие очень трепетно люблю. Если совсем кратко - о нескольких поколениях ссыльной российской интеллигенции в сложные для Советского Союза годы (хотя когда они у нас простые).

Вообще интеллигентный человек - это ведь в том числе тот, кто руками работает плохо, кого эпоха сжирает целиком и стирает в прах.

Но интеллигенция Чудакова (и русская интеллигенция в целом, на мой взгляд) - это люди, которые после перьевой ручки легко берутся за соху, отбрасывают привычку обедать серебряными приборами и могут начать есть хоть руками, если придется, те, для которых «время сейчас такое», смиренные бунтовщики, непокорные смирившиеся.

Но где бы они ни были, в каких бы ссылках, они стараются сохранять свои духовные качества, культуру, которая их взрастила.

Роман написан очень по-русски: просто и больно, честно и тихо, колко и нежно, ненавязчиво смешно и по-мягкому грустно. Чу, от этой книги русским духом пахнет)) Тем, который не факт, что существует, но ты его хребтом и нутром как-то все равно чувствуешь.

Кони, коровы, романсы, ссыльные академики, семейные застолья и жернова безжалостного неведомого века ощущаешь, будто сам сидишь в маленьком казахском городке.

А я даже в селе не была ни разу, но чувствовала тяжелый запах в холодном сарае, жару на покосе, деревянные косяки, об которые можно занозить пальцы.

Там народы вперемешку, взгляды и идеологии всмятку, ссыльные и беглые сбились в одно.

Казалось бы, воображаемый Чебачинск, описанный в романе, - захудалый город, считай, деревня, но в мыслях рассказчика и наших глазах он превращается в волшебную страну мудрецов, чудесный край, откуда до Бога высоко, а до царя далеко, но где люди живут по совести и по возможности, бережно храня то, что у них осталось.

«Ложится мгла на старые ступени» - наследие одной семьи, собранное в книгу, которая стала немножко летописью русской жизни, но не удручающей, а вселяющей надежду на то, что можно остаться достойным человеком в любых условиях.

Рекомендую любителям больших русских романов, тем, кому нравится печально и хмуро глядеть в залитое дождевыми слезами окно, томно гладить корешок книги и вздыхать о судьбе России.

Кстати, премию «Букер» Чудакову присудили посмертно: он вынашивал идею романа всю жизнь и опубликовал только к концу. Тоже довольно традиционно, да?