Всякие супермодные штуки вроде NFT, использования нейросетей и технологии печати скульптур на 3D-принтере (боже, киберреальность) я вообще смутно понимаю. На выставке, к счастью, нашлись ребята, которые меня просветили, но я по-прежнему воспринимаю это скорее как игру, в которой форма выигрывает у сути. Хотя, наверное, я просто мало про это знаю. Если кто-то может посоветовать книги/статьи/материалы на эту тему, буду рада!!

еще пару слов о современном искусстве: Вышка его уважает и развешивает по всему корпусу, этот чудный триптих радует и заряжает нас учебным настроением по сей день 🙄🥵🙏🏻

Прочитала повесть «Летняя книга» Туве Янссон!

Как и многие дети по всему миру, я росла на ее муми-троллях. У меня была большая толстая книга со всеми историями про жителей Долины. Ее мир отличался от остальных: рассказы были плавными, над ними надо было думать. Сейчас я бы назвала их медитативными и философскими, историями, которые не проносятся, а скорее медленно проплывают. Иногда после них было даже немножко грустно, но все равно очень тепло.

Да и сейчас я слаба - у меня замирает сердце при виде кружки с героями Туве Янссон, стикерпака с муми-троллями или открыточки. Я вечная жертва любви и маркетинга.

У Туве Янссон довольно много текстов помимо муми-троллей, но они не такие известные, как мне кажется.

В «Летней книге» как будто ничего не происходит: бабушка, папа и девочка София проводят лето в доме на острове. Играют, работают, ссорятся и мирятся, злятся и веселятся. За описанием их будней виднеется печаль, трагедия, которую маленькая семья старается принять и пережить.

В этой книге нет ничего особенного, но все чудесное. Она неспешная, внимательная, чуткая и осторожная, как муми-тролль, высовывающий из-за куста хвост.

Я побывала всего в двух творческих вселенных писательницы, но уже вижу, что она тяготеет к описанию изолированных пространств: Долины муми-троллей, северного острова в «Летней книге». При этом эти уголки света не закрыты от внешнего, туда постоянно кто-то забегает, иногда даже не способные разделить местную гармонию существа. Но эти утопичные места все равно сохраняют свое замкнутое очарование и уют.

Холодное море, лес, рыбацкие лодки, небольшой дом и простая жизнь: каждый предмет и каждый герой Туве Янссон - часть большого мира, но при этом очень сам по себе. Как система, где все элементы связаны друг с другом, но при этом самодостаточны.

У Туве Янссон удивительно получается каждый раз писать о любви. Секрет муми-троллей в любви, секрет каждого ее текста в любви. Этого тоже. Вот и все 🫰🏻🫶🏻🩵

Мне нравится шоу «Что бы мне поделать, только бы не почитать». Женя Калинкин и Даша Касьян говорят о литературе просто, искренне, весело и с нежностью.

Они рассуждают о писателях, как о настоящих людях, которых можно обсудить, обсмеять и оплакать, а не как о запылившихся портретах из кабинета литературы, унылых и бесконечно далеких.

Школа (которая, как говорит нам Фуко, тот еще репрессивный институт) чаще всего очень отдаляет человека от литературы и не показывает, зачем вообще рубят деревья, чтобы напечатать потом что-то скучное и мутное.

Почему невозможно любить Пушкина? Да потому что он достал. Мы писали целые тесты, посвященные тому, как у него комната была обставлена в Царскосельском лицее.

А как они с друзьями развлекались в этом Лицее? Что ему нравилось? За что его отправили в ссылки? Что он критиковал и почему? Что это значило для Пушкина, для его жизни и карьеры? С чем это можно сравнить, чтобы детям было понятно?

А ведь Пушкин лихо взрослел, лихо жил и лихо ушел. И он правда крутой и невероятно актуальный до сих пор. Только силы вернуться к нему и полюбить надо в себе еще раскопать, потому что в школьные годы он был вечным застывшим «наше все», мифом, символом, портретом в учебнике с подрисованными усиками, а не автором и человеком.

Некоторым повезло с учителем литературы, и им достался тот, кто не просто задавал читать унылые, написанные рубленным канцелярским языком параграфы из подклеенной скотчем книги, где упорно вдалбливалось, что «синие шторы демонстрируют тоску поэта», а заставлял рассуждать, думать, говорить, что нравится и что не нравится. Но многим не везет.

Поэтому классно, что есть такой канал, вот я о чем. Читайте, что хотите, и не переживайте, если Гоголь вам не нравится или Пруст кажется нудным. Ну и ладно, и великих позволено не любить.

В детстве я думала, что все границы - это тонкие линии. Мы рисовали их на песке прутиками, очерчивая воображаемые игровые территории, одна из которых вплотную примыкала к другой.

Но на самом деле существует понятие междумирья, границы между пространствами, не тонкой, а протяженной. Это нейтральное место, переходный участок. Именно в нем застрял Петербург-Петроград-Ленинград Вагинова.

«Козлиная песнь» Вагинова - это безвременье. В тексте много вещей, потерявших свое значение. Это книга об уходящем, теряющемся, блекнущем и истончающемся. Его «петербургская сказка» - царство знаков, которые ничего не значат.

Вокруг рушится и заново отстраивается мир, а люди, как полагается, пьют, ведут беседы, придумывают смысл и осознают его бессмысленность.

«Козлиная песнь» - буквальный перевод с греческого слова «трагедия», а трагедия - всегда рассказ о герое обреченном, исход борьбы которого с судьбой, волей богов и течением времени заранее предрешен.

В общем, поэтичная сказочная зарисовка надломленного города, мне понравилось.

После «Козлиной песни» поняла, что Секисов не просто взял Вагинова и его место жительства как тему для книги - там на самом деле прям хороший такой оммаж, уважительный.

Научная фантастика - это вообще не мой книжный жанр. Всякие человекоподобные роботы и космические одиссеи были для меня по большей части скучными, я предпочитала мифологическую пыль сказок Афанасьева, колдунов на метлах, драконьих всадников, охотников на нечисть и прочую суеверную суету.

Но во-первых, годы идут, а во-вторых, меня интересует китайская литература. А один из самых популярных современных писателей в Китае - это Лю Цысинь, фантаст.

Я проигнорировала его самые знаменитые книги и взяла в руки новый сборник рассказов «Удержать небо».

Читается без проблем, легко воспринимается, мне, как человеку неискушенному в книжных космических предсказаниях, сюжеты показалось не особо избитыми.

В научной фантастике меня больше интересуют морально-этические вопросы: я из тех, кто любит на кухне при приглушенном свете порассуждать о проблеме вагонетки.

Кстати, у Урсулы Ле Гуин есть рассказ «Волновой кот» - абсолютно безумный и очень крутой. Это к теме научной фантастики. И у нее же есть рассказ «Уходящие из Омеласа» - это к теме страданий одного ради благополучия большинства и неразрешимых дилемм. Это просто вспомнилось.

В научной фантастике каждая бабочка, взмахнувшая крыльями, вызывает цунами на другом конце мира, падающие книги в «Интерстелларе» помогают отцу общаться с дочерью сквозь пространство, обычный учитель спасает планету от гибели уроком физики. Каждое событие вписано в вечность, любое великое состоит из малого. Это завораживает.

И в научную фантастику легко вписать идеологию. Любой автор - создатель миров, но фантаст даже в большей степени - он объясняет устройство нашего мира, перекраивает прошлое и пишет будущее.

Я больше ничего не читала у Лю Цысиня, но все-таки советую вам и себе начинать с самой популярной и громкой книги - «Задача трех тел», которую в последнее время бросились экранизировать и китайцы, и американцы. Каждый рассказ сборника «Удержать небо» намекал на большее, чувствовалось, что автор может мудрее, закрученнее, тоньше и глубже.

Вообще ощущение, что мем «как часто мужчины думают о Римской Империи» - просто прогрев нового пелевинского романа.

Нет, я все-таки восхищаюсь Виктором Олеговичем, всегда вовремя и злободневно, это же надо такую работоспособность иметь, попадает и в историческую, и в мемную повестку.

Колесо Сансары, которое все вертится и держит нас, грешных, в безудержном круге перерождений, дарит Пелевину невероятный простор для творчества.

Временные отрезки, богатые на исторические события, подпитывают его фантазию.

В обществе все время что-то происходит, современность подкидывает идеи, а Пелевин - пространство для их интерпретации.

Каждым своим новым романом он как бы объясняет, что же случилось в мире и как нам к этому относиться (никто не прав, никто не виноват, надо выйти за границы возможного и преисполниться, наконец, вот и весь совет).

Хотя Пелевин, конечно, не сонник из вокзального киоска, он все-таки больше «Книга перемен» - сам процесс гадания сложнее, чем повод, по которому ты обратился к высшим силам.

Прочитаю ли я этот новый роман? Не знаю.

Но уважаю!

От китайской литературы я снова метнулась к современной русской и прочитала роман Александра Чудакова «Ложится мгла на старые ступени».

Книга в лучших традициях большая - около тысячи страниц на телефоне. Чувствуется, что написана человеком от литературы, который в жизни начитался и навидался, автором наполненным, привыкшим разделывать чужие тексты.

Александр Чудаков воспитан филфаком МГУ, был доктором наук, автором научных работ, занимался Чеховым (💔) и преподавал.