Судя по статистике и рейтингам, все сейчас перечитывают антиутопии и, в основном, конечно, Оруэлла и его «1984». Вкусы, как фломастеры, все разные, к тому же о них не спорят, но мне, разумеется, хочется рассказать о своих.

Я в радикальном и полном иллюзий пубертате начала читать антиутопии, и первой книгой был «451 градус по Фаренгейту», потому что моя мама нежно любила и любит Брэдбери. И я к нему прикипела с первых строк и по-прежнему очень трепетно отношусь к этому роману (тем более там еще и про сохранение литературного наследия, эх).

Потом уже был «1984», который мне показался скучноватым, и «Скотный двор» - пободрее и поинтереснее. «О дивный новый мир» вообще буквально перевернул мое восприятие, мне казалось, что это самый точный взгляд на будущее и проблемы человечества.

Замятина мы читали в школе, и он был просто жутким отстоем по сравнению с другими авторами в этом жанре для меня. Я ругалась, нудно продиралась сквозь дебри текста и радовалась, что книга относительно тоненькая.

Сейчас я считаю, что «Мы» - одна из лучших антиутопий, потому что там как будто каждое слово пронзительное, и дело даже не в сюжете и идее, а именно в этих острых предложениях. Если Оруэлл, Хаксли, Брэдбери - это картина, то Замятин - набросок грифельным карандашом. Вроде кажется проще, но ловко ухватывает и запечатлевает суть.

К тому же он написал «Мы» в 1921 году, и тут дело даже не в том, что Замятин был первым, а в том, что это слишком рано для антиутопий. 20-е годы - это время для утопий, для книг в стиле «мы в будущем станем великими и равными, сотрем границы, все будут питаться солнечным светом, и наука приведет нас к небывалой славе» и прочее. В это время романы и поэмы создаются в какой-то истерической эйфории от технического прогресса и революционных перемен.

Но не то чтобы этого не было раньше: люди как будто на протяжении всей истории от утопий шли к антиутопиям и обратно.

Пелевин - это как айфон: выходит регулярно, учитывает изменения в мире, ты его каждый раз хочешь купить, но на самом деле понятия не имеешь, зачем он нужен. Обязательный атрибут современного человек: новый айфон выйдет в сентябре, и новый Пелевин выйдет в сентябре. Будешь брать?

К Пелевину я отношусь неоднозначно: мне очень нравятся одни его книги, умеренно бесят другие, при этом я уважаю его как писателя и человека, умеющего очень точно ухватить, о чем будут рады почитать в данный момент люди: о гражданской войне, о гламуре, об эзотерике? И, конечно, меня привлекает его фантазия, работоспособность, производительность и таинственность. Но при этом я не ярая поклонница и не бросаюсь скупать каждый его роман, чтобы нервно прижимать к груди и восхищенно закатывать глаза.

На досуге я решила почитать его не новый и, как мне кажется, малоизвестный сборник «Колдун Игнат и люди».
Мне понравился. Тут Пелевин ещё бодро весел, глумлив, загадочен, больно колет и точно пишет. Иронично, и легко читается.

После четырех лет филфака редкой книге удается забраться в мое очерствевшее сердце. Но это получилось у «Седьмой функции языка» французского писателя Лорана Бине.

Ролана Барта, философа, семиотика и литературоведа, убивают из-за рукописи лингвиста Романа Якобсона, в которой содержалась информация о таинственной магической седьмой функции языка. Грубоватый простоватый комиссар Байяр со своим помощником, стеснительным лектором Симоном Херцогом, должен понять, кто это сделал и где искать эту самую рукопись.

Если вы не в теме лингвистики, семиотики и делишек интеллектуальной элиты Франции второй половины двадцатого века - то слава богу, эту книгу можно читать просто как едкий детектив с погонями, взрывами и лихими гулянками.

Если в теме - сочувствую, но зато тогда читать будет очень весело и интересно.

«Седьмая функция языка» не только прикольно объясняет вам, что такое семиотика языком молодого преподавателя Симона, она сама ее олицетворяет. Вся книга состоит из множества знаков, которые приходится постоянно расшифровывать и интерпретировать, быть то гадателем, то сыщиком, то переводчиком.

Ничего не имеет собственного описания: каждый человек, каждое явление определяется через другое. Если говорят о чувствах Барта к матери, уточняют, что они «прустовские», и что там все не так, как в «Психо» Хичкока.

Герои пьют определенные коктейли, читают определенные газеты, слушают определенную музыку и сидят в определенных кафе. Тебе в лицо кидают бренды, фамилии, названия клубов, университетов, вокзалов.

Культура, высокая и низкая - одинакова и смешивается в кучи, массы и коктейли. Отсылки к классическим текстам перемежаются отсылками к порножурналам.

Если вы думаете, что академическая жизнь - это скучно, «Седьмая функция языка» приглашает вас передумать.

И хоть в конечно счете все оказывается бессмысленно, сыщик Байяр сказал: «Слушай, не заморачивайся ты так».

P. S. Если кто читал «Имя розы»: «Седьмая функция языка» мне понравилась больше! Да простит меня Умберто Эко. Он, кстати, тоже герой романа Бине))))))

В моей реальности для бумажных книг создана библиотека имени Маяковского, а для электронных - приложение «Букмейт». Помимо актуальной возможности оценивать книгу через эмодзи и делать поиск по тексту там есть постоянно обновляющиеся полки с рекомендациями книг. И я по этим полкам регулярно шарюсь, выискивая привлекательные и не очень новинки.

Так я наткнулась на роман Андрея Подшибякина, в большей степени журналиста и креативщика и в меньшей писателя. Он называется «Последний день лета».

Рецепт книги такой: берем поллитра романа «Оно», добавляем в него три столовые ложки (с горочкой) сериала «Очень странные дела», бодро перемешиваем, кипятим и хорошенько приправляем это дело легендарными «Бригадой» и «Бумером».

Четверо друзей в 90-е в Ростове-на-Дону сталкиваются с древним злом. Я с трепетом отношусь к Южному Федеральному Округу, поэтому Ростов-папа как место действия - это бальзам на мое истосковавшееся по сухим степям сердце.

Идея смешать беспутные девяностые и древнюю хтонь хороша, но не доведена до конца. Вроде бы автор ловко начал прясть сюжетные нити, но потом все спуталось и слепилось, как в том меме с недорисованной лошадью.

Наблюдение: герои такого рода книг обязательно должны быть неудачниками. Почему крутые ребята не борются со злом? Слишком сосредоточены на реальной жизни, которая удалась, чтобы лезть за грань?

Кстати, тут герои на самом деле ни с чем и не борются. Вот существует спящий под курганами демон, вот бандиты, вот подростки - и они все нервно барахтаются в обстоятельствах с неясной мотивацией. И персонажи получились не слишком проникновенными, на них по большей части плевать.

Спящий под курганами только и делает, что ведет бессмысленные беседы и провоцирует бандитские своры да семейные ссоры.

Хотя, может, это рассуждение о зле большом и малом? И у Подшибякина ужас именно такой - немного нелепый, сильный и одновременно бессильный, средоточием которого в лихие времена становится песня Мистера Малого «Буду погибать молодым»?

Если бы я на «Букмейте» могла выбрать любой эмодзи, чтобы описать книгу, это был бы❓.

Почему демон назвал четверых героев «чистыми душами» ❓

Что он вообще хотел ❓

Что вообще хотели герои (кроме «не помереть»)❓

Как это связано с происходящим в то время в стране ❓

Оценить достоверность пацанской романтики не могу - я родилась в то время, когда все лихое уже начало выдыхаться, а сформировалась вообще во вполне сытые нулевые (верните мой 2007).

Делаем вывод: Ростов - супер, взять как материал произошедшее с городом Танаис - отличная идея, смешать бандитов и демонов - прикольно, но куда мы пришли в итоге - понятия не имею.

Что касается особенностей выбора сеттинга: мне приятно видеть фильмы, книги и сериалы, действие которых перенесено на периферию. Чем дальше в лес, тем толще волки, чем ближе к окраине, тем сложнее, самобытнее и ярче происходящее. Окраина - это всегда тонкое место на границе «своего» и «чужого», фронтир, там царит разгул, сумятица и беспутье, там творятся чудеса.

Не уверена, что этой простыне не про книги место здесь, но захотелось выложить!

В последнее время была на нескольких мероприятиях/ярмарках/выставках, посвященных современному искусству.

С одной стороны, я поклонница всего нового в культуре и искусстве, потому что на нем отпечатываются происходящие в обществе события. Вроде просто пару часов погулял по залам или почитал злободневный романчик, а уже в курсе, из-за чего сейчас люди парятся, томятся и радуются.

Но с другой стороны, тренды изобразительного искусства - не моя сильная сторона, поэтому я просто слоняюсь от полотна к полотну со сложным лицом, не в состоянии слепить из впечатлений что-то оформленное.

(Важная ремарочка: я говорю «современное» и подразумеваю то, что было создано после моего рождения, то есть в 21 веке).

И большое, конечно, видится на расстоянии. Чтобы осознать ценность какого-то предмета искусства, нужно подождать, пока мы все состаримся, и посмотреть, что из этих задорных поделок останется в памяти, а что печально рассыплется в прах.

Всякие супермодные штуки вроде NFT, использования нейросетей и технологии печати скульптур на 3D-принтере (боже, киберреальность) я вообще смутно понимаю. На выставке, к счастью, нашлись ребята, которые меня просветили, но я по-прежнему воспринимаю это скорее как игру, в которой форма выигрывает у сути. Хотя, наверное, я просто мало про это знаю. Если кто-то может посоветовать книги/статьи/материалы на эту тему, буду рада!!

еще пару слов о современном искусстве: Вышка его уважает и развешивает по всему корпусу, этот чудный триптих радует и заряжает нас учебным настроением по сей день 🙄🥵🙏🏻

Прочитала повесть «Летняя книга» Туве Янссон!

Как и многие дети по всему миру, я росла на ее муми-троллях. У меня была большая толстая книга со всеми историями про жителей Долины. Ее мир отличался от остальных: рассказы были плавными, над ними надо было думать. Сейчас я бы назвала их медитативными и философскими, историями, которые не проносятся, а скорее медленно проплывают. Иногда после них было даже немножко грустно, но все равно очень тепло.

Да и сейчас я слаба - у меня замирает сердце при виде кружки с героями Туве Янссон, стикерпака с муми-троллями или открыточки. Я вечная жертва любви и маркетинга.

У Туве Янссон довольно много текстов помимо муми-троллей, но они не такие известные, как мне кажется.

В «Летней книге» как будто ничего не происходит: бабушка, папа и девочка София проводят лето в доме на острове. Играют, работают, ссорятся и мирятся, злятся и веселятся. За описанием их будней виднеется печаль, трагедия, которую маленькая семья старается принять и пережить.

В этой книге нет ничего особенного, но все чудесное. Она неспешная, внимательная, чуткая и осторожная, как муми-тролль, высовывающий из-за куста хвост.

Я побывала всего в двух творческих вселенных писательницы, но уже вижу, что она тяготеет к описанию изолированных пространств: Долины муми-троллей, северного острова в «Летней книге». При этом эти уголки света не закрыты от внешнего, туда постоянно кто-то забегает, иногда даже не способные разделить местную гармонию существа. Но эти утопичные места все равно сохраняют свое замкнутое очарование и уют.

Холодное море, лес, рыбацкие лодки, небольшой дом и простая жизнь: каждый предмет и каждый герой Туве Янссон - часть большого мира, но при этом очень сам по себе. Как система, где все элементы связаны друг с другом, но при этом самодостаточны.

У Туве Янссон удивительно получается каждый раз писать о любви. Секрет муми-троллей в любви, секрет каждого ее текста в любви. Этого тоже. Вот и все 🫰🏻🫶🏻🩵