у меня нет сил больше молчать об этом кошмаре, поэтому высказываюсь: не существует «правильного» образа жертвы сексуализированного насилия.

не существует «правильного» срока, за который ты успеваешь отрефлексировать свою травму. не существует «правильных» слов и способа рассказать о случившемся. не существует «правильного» поведения во время и после.
женщины осознают, что с ними происходило что-то плохое спустя несколько дней, или месяцев, или лет — а иногда так и не приходят к этому осознанию. они годами убеждают сами себя, что «все нормально», или «ничего такого не происходило, я же действительно его любила, значит, мне должно было нравиться», или даже «я сама виновата».
некоторые из них oversharing касательно того, что с ними случилось, другие — полностью закрыты и их истории никому неизвестны. некоторые уходят в гиперсексуализацию своего тела, поверив в то, что только этим они интересны людям, другие — находят любое упоминание близости отталкивающим.

но что самое главное — не все, далеко не все решаются на то, чтобы рассказать о своем опыте. наше общество, склонное к виктимблеймингу, все еще продолжает обвинять женщин и вешать на них отвратительные ярлыки, даже когда вина насильника становится доказанной.
я горжусь каждой, кто не побоялась поделиться своей историей. вы смелые, вы невероятно сильные, и я буду искренне верить каждому вашему слову.

я обожаю тот факт, что сейчас медийным персонам даже не обязательно запускать масштабные совместные проекты, чтобы заколлабиться — достаточно просто снимать вместе тиктоки & have fun (да, конан грей и сомбр, я это на вас смотрю).