«…Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, бывший лавочник, певчий, гимназист и студент, воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодаривший за каждый кусок хлеба, много раз сеченный, ходивший по урокам без галош, дравшийся, мучивший животных, любивший обедать у богатых родственников, лицемеривший и богу и людям без всякой надобности, — только из сознания своего ничтожества, напишите как этот молодой человек выдавливает из себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а настоящая, человеческая».

Из письма А. П. Чехова А. С. Суворину 7 января 1889 г.

«Науки учёному делают честь, а просвещённый делает честь наукам».

Завершим наше повествование о скрытых талантах и поисках истинного предназначения рассказом о выдающемся человеке - Николае Александровиче Бестужеве.

Слово "декабрист" обычно ассоциируется с отважными молодыми дворянами, вышедшими на Сенатскую площадь ровно двести лет назад, 14 (25) декабря 1825 года. Но за этим обобщенным образом скрываются уникальные, неповторимые характеры и судьбы. Таким был и Николай Александрович Бестужев.

Морской инженер и писатель. С ранних лет Николай проявлял исключительные способности и любознательность. Он получил прекрасное образование в Морском кадетском корпусе, его служба на флоте была образцовой. Он быстро продвигался по карьерной лестнице, участвовал в кругосветном плавании, был не только моряком, но и инженером-конструктором. Он занимался разработкой и строительством судов, улучшал корабельные механизмы. Помимо точных наук, он глубоко увлекался историей, литературой, философией.

Лидер восстания. Николай Бестужев, вместе со своими братьями, активно участвовал в разработке планов восстания, проводил агитацию среди солдат и офицеров. 14 декабря 1825 года он был на Сенатской площади, в самом эпицентре событий. Он был одним из руководителей восставших, пытался навести порядок среди колеблющихся солдат. Он до последнего оставался на площади, понимая обреченность предприятия, но не отступая от своих убеждений. В июле 1826 года он был осужден и приговорен к смертной казни, замененной на бессрочную каторгу, а затем на вечное поселение в Сибири. Вместе с ним на каторгу отправились и его братья Михаил и Александр.

"Академист" и художник. Прибытие в Сибирь, сначала на каторгу в Петровском заводе, а затем на поселение в Селенгинск стало для Николая Бестужева не концом, а началом нового, удивительного этапа жизни! Условия каторги были невыносимы, но дух декабристов, их интеллектуальный потенциал и взаимная поддержка помогали им выжить и даже развиваться. В Петровском заводе Бестужев не переставал заниматься наукой и искусством. Он вместе с другими декабристами организовал "академию" – своего рода кружок самообразования, где делились знаниями, изучали языки, историю, точные науки. Здесь он начал создавать свои знаменитые портреты декабристов, чтобы сохранить их образы для потомков.

"Дивергент". Удивительно разносторонними были способности и знания Николая Александровича, так, что и не перечислить все его достижения в коротком посте:) Вот некоторые из них: Метеорология: разработал собственный, более точный барометр и гигрометр. Этнография: глубоко изучал быт и культуру бурятского народа, составил небольшой русско-бурятский словарь. Металлургия: пытался наладить производство чугуна и железа, даже строил небольшие плавильные печи. Сельское хозяйство: выращивал новые для Сибири культуры, экспериментировал с акклиматизацией растений. Судостроение: сконструировал несколько моделей кораблей для плавания по Байкалу и Селенге, проектировал водолазный колокол. Он открыл в Селенгинске школу для местных детей, где преподавал им не только грамоту, но и основы естественных наук, черчение, географию; делился своими знаниями и опытом с каждым, кто проявлял интерес, был фактически центром интеллектуальной жизни региона.

История жизни Николая Александровича Бестужева - это гимн человеческому интеллекту, любознательности и способности к созиданию даже в самых неблагоприятных условиях и яркий пример того, как человек, лишенный свободы и всех привилегий, может не только не сломиться, но и принести огромную пользу обществу, превзойдя себя в самых тяжелых условиях.

Источник
#sacvoyage #ЖЗЛ

Сместились понятия возможного. В обыденной привычной обстановке цехов появились вещи, казалось бы, невозможные для производства. Темень. Женщины, не знающие самых простых приемов работы. Мальчики и девочки, совсем дети. Все слабые, неумелые...

Сегодня, в день годовщины снятия блокады Ленинграда, читаем "Блокадную книгу" Алеся Адамовича и Даниила Гранина, записавших воспоминания ленинградцев, переживших это страшное время.

"На работе.

Что же можно было противопоставить такому голоду? Довольно скоро многие почувствовали спасительную силу товарищества, старались соединиться, быть вместе...переходили на так называемое казарменное положение. Приспосабливали в рабочих помещениях комнаты, ставили кровати, налаживали отопление, быт. Скучивались, собирались по цехам, по отделам,
жались друг к другу, ища тепла, помощи. Мир съеживался, как сжимается человек на морозе, втягивает голову в плечи, уходит в себя. Так уходили в спасительное лоно своего предприятия, старались быть среди людей.

Из дневника Елены Николаевны Аверьяновой-Федоровой.
28.1.1942 г. Сегодня с работы не отпустили, несмотря ни на какие уговоры и просьбы отпустить домой. Директор у нас жестокий — не велел отпускать. Но что толку? Все равно работать никто не может. Машины все замерзли. Мы все как кочерыжки. И не мудрено замерзнуть, если в цеху кипяток сразу превращается в лед. Стены все покрылись снегом, а стекла все покрылись толстым слоем льда. Да разве можно работать в таком цеху, где мороз минус 25, если на улице 30, — только что нет ветра?! Кончили работу в 3 часа. Пошли домой. Опять плохо, опять ничего нет. Я пошла искать, где дают хлеб на 29-е. Ведь гибель без хлеба».

Из воспоминаний Никандра Ивановича Васильева, мастера Металлического завода. «Люди в таких тяжелых условиях работали, и действительно безотказно. До войны были указания: за двадцать минут опоздания — увольнение, потом судить. Чуть ли не каждый обеденный перерыв собирали людей: такой-то прогулял! А вот в тяжелое время блокады не было случая, чтобы человек, который еще может двигаться, чтобы он не работал. Не было таких.
— Так что, тогда не нужно было приказов?
— Никаких приказов! И я не забуду никогда. Я вижу, что народ валится от голода, а больше от холода. Я решил «буржуйку» сделать. Был у нас такой красный уголок, и в нем я сделал вместе с работягами «буржуйку». И решили: полчаса работать — десять минут обогрев. И я потом пришел к такому заключению, что они у меня за эти полчаса дают больше, чем за два часа... Назначили нового директора. Он в шинели начал ходить. Я и не знал, что он директор. Он до этого раз был у меня. Ничего не сказал. А потом приходит и говорит: «Где твои люди?» Я говорю: «Греются». — «Фронт требует оружия, задания надо выполнять, а тут у тебя люди сидят!» Я говорю: «Не сидят, а обогреваются. Они больше потом сделают». В общем, короче говоря, взыскание на меня наложил. Пришел курьер, принес мне выговор. А через две недели, когда он лучше познакомился, пришел извинился передо мной и издал приказ: везде «буржуйки» сделать! Вот так."

«Привязывались к станкам. Чтобы в станок не упасть. Не просто боялись упасть, а в станок чтобы не упасть, не искалечиться, — вспоминает Михаил Петрович Пелевин, который пятнадцатилетним мальчиком работал на заводе имени Кулакова. — Нас, мальчишек, использовали на подсобных работах. Берегли металл, и доверить его порой нам, бывшим ученикам-ремесленникам, было не всегда возможно. В те дни брак исключался. И конечно, когда на время кое-кого из нас и ставили за станок, главной нашей заповедью становилось — не спеши!»

"Время, минувшие десятилетия незаметно упрощают прошлое, мы разглядываем его как бы сквозь нынешние нормы права и этики." Сейчас нам, нынешним, невозможно и представить, чего стоило этому поколению ленинградцев просто, как казалось бы, пройти за водой или на работу хотя бы один квартал. Наша задача - сохранить эту память, во имя живых.

Недавно коллеги попросили дать комментарий по статье о качествах хорошего руководителя, и невольно задумалась о личности руководителя в истории. Как-то на глаза попался текст из сочинений историка Василия Осиповича Ключевского (опубл. в 1901 году) о Петре Великом и его сотрудниках. Удивительно, но при всей своей кипучей деятельности и бурном темпераменте, Петр I прекрасно разбирался в людях, умело их подбирал по принципу личных способностей и преданности делу, невзирая на статус и происхождение, чтобы направить на служение "ко благу и чести отечества". Итак, рассуждая не по писаному (как не любил и сам царь-император), давайте разберемся, какие цели и задачи, критерии отбора и источники кадров использовал Петр Великий и какими качествами руководителя он сам обладал в глазах подчиненных.

Задачи и критерии отбора Петра I. Главной задачей было найти исполнителей для своих масштабных преобразований, способных понять его замыслы и действовать с инициативой. Петр I ценил талант, усердие, преданность, готовность учиться и практическую сметку. "Посредством раннего и прямого общения Петр приобрел большое уменье распознавать людей даже по одной наружности, редко ошибался в выборе, верно угадывал, кто на что годен."

Поиск кадров по Петру I. Его сотрудниками становились и остатки родовой знати, и «выдвиженцы» из простого народа, и иностранные специалисты. Статус и послужной список не имели большого значения, равно как и "биографическое интервью":) "Петр набирал нужных ему людей всюду, не разбирая звания и происхождения, и они сошлись к нему с разных сторон и из всевозможных состояний: кто пришел юнгой на португальском корабле, как генерал-полицеймейстер новой столицы Девиер, кто пас свиней в Литве, как рассказывали про первого генерал-прокурора Сената Ягужинского, кто был сидельцем в лавочке, как вице-канцлер Шафиров, кто из русских дворовых людей, как архангельский вице-губернатор, изобретатель гербовой бумаги, Курбатов, кто, как Остерман, был сын вестфальского пастора; и все эти люди вместе с князем Меншиковым, когда-то, как гласила молва, торговавшим пирогами по московским улицам".

Адаптация и мотивация по Петру I. Царю приходилось лично воспитывать своих сотрудников «огнем и водой»: показывать, растолковывать, проверять, ободрять и сурово наказывать за злоупотребления (как известно — своей знаменитой дубинкой). Он стремился пробудить в них не cтолько страх, сколько совесть, так сказать, чувство гражданского долга. "Не всякий виноватый удостаивался дубинки: она была знаком известной близости, доверия к наказуемому. На доклад об одном корыстном поступке светлейшего князя Меншикова Петр отвечал: «Вина не малая, да прежние заслуги больше ее», подверг князя денежному взысканию, а в токарной прибил его дубиной ... и выпроводил со словами: «В последний раз дубина; впредь смотри, Александр, берегись!»

"Но когда добросовестный делец ошибался, делал невольный промах и ждал грозы, Петр спешил утешить его, как утешают в несчастье, умаляя неудачу. В 1705 г. Б. Шереметев испортил порученную ему стратегическую операцию в Курляндии против Левенгаупта и был в отчаянии. Петр взглянул на дело просто, как на «некоторый несчастливый случай», и писал фельдмаршалу: «Не извольте о бывшем несчастии печальны быть, понеже всегдашняя удача многих людей ввела в пагубу, но забывать и паче людей ободривать».

Продолжение следует
#sacvoyage #ЖЗЛ #ПетрВеликий