— Ты сводишь меня с ума, — сказал он, и глаза потемнели от голода. — Я не могу спать, не видя тебя. Не могу слышать твой голос и не возбуждаться, как какой-то гребаный подросток. Посмотри на меня сейчас и скажи, что мои прикосновения ничего для тебя не значат. Скажи это.
Он снова провёл пальцами по моему пульсу, дразня. Из горла едва не вырвался стон.
Но я ничего не говорю.
Потому что я не могу лгать. Ни ему, ни себе. Но я пытаюсь покачать головой.
Он наклоняется ближе, его губы в дюйме от моих.
— Ты говоришь «нет», — шепчет он, голос как гравий и дым, — но ты снова закусываешь губу.
Я даже не заметила.
— Эта губа… — Он резко вдыхает, глаза горят грязным обещанием. — Этот рот. Чёрт, Блэр. Что я мог бы сделать с этим дерзким ртом.
Мои руки сжимаются в кулаки, отчаянная попытка удержать равновесие.
— Ты помолвлен, — шепчу я, едва слышно.
— Я знаю.
— С моей сестрой.
— И это я тоже знаю.

Он — запретная загадка, от которой я хотела держаться подальше… но теперь мне придется жить с ним под одной крышей.

ФАЙЛ В БОТЕ

—> @booksescbot

— Никаких поцелуев, — напоминаю я ему.
Если я собираюсь сделать это с ним, мне нужно четко помнить, что это такое. Поцелуи все запутывают, делают происходящее слишком интимным.
Его взгляд поднимается, одна бровь вопросительно изгибается.
— Я даже близко не у твоих губ.
— Это все равно считается.
— Да? — Его голос становится ниже, а на губах играет ухмылка. — Значит, и целовать твою киску мне тоже нельзя?
Мои бедра инстинктивно сжимаются вокруг него, и он это чувствует. Я знаю, что чувствует, потому что уголок его рта едва заметно приподнимается.
— Я разрешаю, — произношу я как можно небрежнее.
Он фыркает.
— Какая щедрость.