Дэвид Дойч — один из самых интересных мыслителей современности.
Его критика редукционизма, идея эмерджентности заслуживают внимания.

Но есть одна проблема, которая портит всё впечатление: его терминология. Он берёт старое понятие «Вселенная» и называет его «мультиверсом», а то, что является относительными процессами внутри Вселенной, он называет «параллельными вселенными». Это не проясняет, а запутывает.
В классическом понимании Вселенная — это всё сущее, вся физическая реальность. Если она бесконечна, то в ней бесконечное количество относительных, конечных процессов: галактик, звёзд, планет, живых существ, мыслей. Это не отдельные вселенные, а подсистемы одной абсолютной бесконечной Вселенной. Дойч же называет всю эту совокупность «мультиверсом», а каждую подсистему — «вселенной». Получается, что его «мультиверс» — это просто старая добрая Вселенная, а его «вселенные» — это то, что раньше называли «мирами» или «ветвями». Зачем? Непонятно.

Он говорит, что нужно «разорвать связь с классическим понятием реальности, основанном на существовании одной вселенной». Но если под «одной вселенной» понимать всё сущее, то он сам её и описывает — только называет мультиверсом. Его мультиверс бесконечен, не имеет начала, включает всё. Так это и есть Вселенная. Никакого множества вселенных нет. Есть одна абсолютная бесконечная Вселенная с бесконечным количеством протекающих относительных процессов. И тут с Дойчем можно согласиться: начала нет, целое бесконечно и количество конечных частей бесконечно.

Что действительно ценно у Дойча — это его критика редукционизма. Он прав: жизнь, мысль, вычисления не сводятся к элементарным частицам. Они находятся на более высоком уровне организации материи. Но при этом они не существуют вне материи. Мысль не существует отдельно от мозга, но и не сводится к поведению отдельных нейронов или кварков. Здесь Дойч абсолютно прав.

Он — материалист. Но с очень странным набором понятий, которые скорее путают, чем проясняют. Его мультиверс — это просто Вселенная, а его параллельные вселенные — это относительные процессы внутри неё. Если перевести его язык на нормальный философский научный язык, то многие его идеи становятся яснее и не вызывают лишних вопросов.

Герман Лопатин #история #сткз

Лев Толстой «Воскресение» #литература #сткз

Непознанный Маркс и некоторые проблемы современности

Вальтраут Фрицевна Шелике. 2013.

> Вот тут сразу и возникает проблема перевода. Немецкое zu veraendern в 11-м «Тезисе о Фейербахе» можно переводить и как изменить и как изменять. Но в одном случае, когда переводчик выбрал изменить, семантически предполагается быстрый акт изменения мира. А в другом переводе, если бы переводчик выбрал изменять, предполагался бы длительный, многоактный процесс изменения мира. А это уже другое дело. Изменить мир нетерпеливым революционерам с горячими го ловами и тогда, и сегодня, всегда хотелось и хочется; хочется сделать это быстро, одним махом, через Великую, одноактную революцию, которая, однако, как правило, заводит не туда, куда так хотелось «пламенному борцу». А вот революционеры с трезвыми головами хорошо понимали и понимают, что изменять мир предстоит долго, многоактно, в течение целой эпохи, таков закон истории. И Маркс это понимал уже накануне революции 1848 г. и боролся с теми горячими головами в «Союзе коммунистов», которые хотели немедленно начать коммунистическую революцию в Германии здесь и сейчас, уже в 1848 г. Так что в 11-м «Тезисе о Фейербахе» должно было бы стоять «изменять мир», а не «изменить мир», как звучит в переводе.

> Несколько слов и о субъекте социальной деятельности.
>
> Исходно субъектами социальной деятельности является каждый индивид, объединенный через ту или иную социальную общность со всеми.
>
> Каждый индивид индивидуально пьет, ест, одевается, живет в своем жилище и т. д. Никто за самого индивида этого сделать не может; пища, питье, одежда, жилище и т. д. нужны каждому и всем. Каждый индивид каждодневно заново делает свою собственную жизнь, этим ежедневно заняты все индивиды без исключения.

#переводы

Марикармен: не бабушка против собственника, а человек против товара.

Наверняка вы уже слышали историю 87-летней Марикармен Абаскаль из Мадрида, которую выселили 23 сентября 2026 года из квартиры, где она прожила около 71 года. При пенсии около 1400 евро она платила примерно 500 евро в месяц. Новые требования по аренде доходили до 2650 евро. После выселения её увезли в больницу. Затем, под давлением активной общественности, стороны согласовали договор на 8 лет с арендой не выше 30% её дохода — но 7 октября 2026 года она умерла, не успев вернуться домой.

Обсуждение быстро свелось к ложному выбору:

— Квартира принадлежит собственнику. Он вправе распоряжаться ею.
— Нельзя выкидывать пожилого человека из дома ради денег.

Но сам вопрос поставлен некорректно. Почему мы вообще должны выбирать между правом собственника на доход и правом человека на жильё? Почему общество организовано так, что право на жильё и право на прибыль вступают в противоречие?

1. А если бы это коснулось вас?

Представьте: вы много лет снимаете квартиру. У вас там жизнь, работа, врачи, соседи, дети в школе. И вдруг собственник поднимает плату в разы. Не потому, что квартира стала лучше, а потому, что рынок позволяет.

Вы бы сказали: «Ну что ж, его квартира — его право»? Вряд ли. Вы бы искали защиту, возмущались, требовали ограничений.

Когда мы видим выросшие цены на продукты и лекарства, мы не говорим «продавец имеет право». Мы осуждаем монополии, спекуляцию, требуем регулирования. Почему с жильём должно быть иначе? Жильё — не телефон и не предмет роскоши. Без него в принципе невозможно нормально существовать.

Следует понимать, что право собственности — не закон природы. Это общественное отношение, правило. Государство устанавливает и защищает эти правила: что с собственностью можно делать, а что нельзя. Поэтому вопрос не в том, «есть ли право собственности», а в том, какие правила нужны обществу, чтобы базовые потребности людей не зависели от частного интереса.

2. Классовая сторона конфликта

Дело не в том, хороший или плохой конкретный собственник. Даже если владелец лично добрый, человечный и понимающий, он действует в системе, где доходность недвижимости важнее человеческой потребности.

Для компании квартира — актив, средство извлечения прибыли. Для Марикармен — дом. Для одной стороны это источник дохода. Для другой — условие жизни.

Это не моральный спор. Этой классовый конфликт вокруг контроля над жизненно необходимым ресурсом. Не всегда он выглядит как наёмный рабочий против владельца предприятия. Здесь он выглядит как финансовый собственник против зависимого жильца. Но суть та же: у одной стороны право на актив, у другой — право пользоваться им, пока у него есть возможность платить.

Арендодатель может быть как крупным капиталистом, так и небольшим, владельцем одной квартиры. Масштаб разный, но противоречие и конфликт интересов тот же. И когда интересы сталкиваются, закон и рынок чаще защищают того, у кого собственность.

3. Дом как товар

У квартиры есть две стороны.

Первая — это дом. Место, где человек живёт, спит, готовит, хранит вещи.

Вторая — это товар. Объект, который можно сдавать, продавать, закладывать, использовать для дохода.

Пока доход человека позволяет платить рыночную цену, противоречие незаметно. Но когда доход перестаёт соответствовать рынку, происходит странное: квартира остаётся пригодной для жизни, потребность человека в доме не исчезает — а доступ к дому исчезает.

Именно это произошло с Марикармен. Квартира не исчезла. Она не стала непригодной. Она стала недоступной по новой цене.

Это не случайность. Это — закономерная работа рынка. Рынок учитывает не только потребность, но и платёжеспособность. Пенсионер может отчаянно нуждаться в жилье. Но рынок не спрашивает, насколько ты нуждаешься. Он спрашивает, сколько ты можешь заплатить.

4. Откуда берётся рост стоимости

Когда государство строит метро, стоимость недвижимости рядом растёт. Кто получает выгоду? Часто — собственник. Общество создаёт условия: метро, дороги, школы, больницы. А собственник присваивает прирост стоимости. Но этот прирост создан не им. Владение само по себе не создаёт стоимость. Её создают наёмные рабочие: те, кто строит метро, больницы, школы, кто лечит, учит, проектирует, обслуживает, вкладывает свой труд в развитие города. И эти же люди чаще всего и являются арендаторами жилой недвижимости. Те, кто создаёт стоимость, лишены доступа к её плодам. А те, кто присваивает, стоимость не создаёт.

Поэтому вопрос, который здесь возникает, гораздо шире: кому должны принадлежать результаты общественного развития? Только владельцу недвижимости? Или всему обществу?

5. Это не только про жильё

Жильё — один из самых наглядных примеров, но логика та же во всех сферах.

Медицина: доступ к лечению зависит от страховки и дохода, а не от потребности.
Образование: качество обучения определяется тем, что могут позволить родители.
Транспорт: инфраструктура строится там, где выгодно капиталу, а не там, где живут люди.
Вода, электричество, связь: базовые блага превращены в товар с тарифом.
Цифровые платформы: доступ к информации и общению зависит от подписки или рекламы.

Везде одно и то же: нужное для жизни превращено в товар, а доступ к нему определяется платёжеспособностью. Жильё — не исключение. Это одна из форм общей, глобальной проблемы.

6. Почему при капитализме это не решается

Можно ограничивать арендную плату. Можно защищать пожилых. Можно строить муниципальное жильё. Но это не решает проблему окончательно.

Почему?

Потому что жильё остаётся товаром. Земля и недвижимость остаются частной собственностью. Капитал ищет доход. Если регулировать один сегмент, он уходит в другой: продажа, краткосрочная аренда, реконструкция, элитное жильё, финансовые схемы. Даже если ограничить в одной стране — капитал глобализирован. В эпоху империализма недвижимость — часть мировых финансовых рынков. Фонды, долговые пузыри, выкуп старого жилья — всё это давит на цены.

Реформы обратимы. Сегодня защитили арендатора, завтра сменилось правительство, грянул очередной кризис — и правила откатили. Капитал обязательно отыграет своё. Если не здесь, то через другие сегменты, механизмы и сферы.

Поэтому реформы — это лишь обезболивающее. Они могут спасти конкретных людей. Но «настроить» капитализм до справедливого жилья невозможно. Это не сбой системы, а сама система. Капитализм воспроизводит жилищный кризис постоянно. И будет воспроизводить, пока жильё — товар.

7. Так кто прав — собственник или бабушка?

Ни то, ни другое. Точнее, вопрос не в этом.

Собственник может действовать в рамках закона. Суд может принять решение в рамках закона. Но законность не равна справедливости. Можно и нужно защищать людей сегодня — от выселения, от необоснованного роста платы, от произвола. Но защита конкретных людей не отменяет вопроса о системе, которая порождает такие ситуации.

Пока жильё остаётся товаром, а земля и недвижимость — частной собственностью, история Марикармен будет повторяться. Не потому, что все собственники злые и жадные, а потому, что система вознаграждает повышение доходности и наказывает тех, кто не может платить. Капитализм — не сбой, а порядок вещей. И этот порядок будет воспроизводить выселения, пустующие квартиры рядом с бездомными и долговые пузыри.

Общество, которое способно строить метро, больницы, школы и отправлять людей в космос, способно и планомерно организовать доступное жильё для всех. Вопрос не в способностях, а в том, чьи интересы определяют, как используется это умение. И тогда вопрос к каждому из нас: готовы ли мы строить экономику, которая служит потребностям всех, а не прибыли немногих?

Отечественные булкохрустные СМИ выражают тревогу по поводу происходящего во Франции. Транслируются сюжеты о разграблении лавок простых людей. Шутите? В центре Парижа домохозяйки торгуют «Rolex»? Конечно, есть и отсталые, которые в это верят, но ясно одно: происходящее в Европе — это тревожный сигнал не только для элит Евросоюза.
В мире много тех у кого кипит внутри, пока только внутри.

Забавно то, что если бы в странах развитого капитализма произошёл каскад социалистических революций, включая главного гегемона, (навеяло протестами в Европе ☝️), то новый союз социалистических штатов противостоял бы капитализму рыночных коммунистов Китая и их сателлитам на просторах постсоветского пространства.
Вот бы Каламбур был в антисоветской пропаганде 😁.
Так мыслю вслух, размечтался, так сказать.