короче, у меня теперь новый планшет и я накалякал Майка по-быстрому

ЮХУ! Можем поздравить с юбилеем нашу любимую четвёрку! Десять годиков, хотя кажется, состою в фандоме намного дольше.

Постараюсь что-то выкладывать, но на полноценные работы времени маловато, родные. Скетчи, помазюки, каракули будут😌

С 14 февраля, родные мои! Тех, кто дарит цветы, и тех, кто дарит тепло. Кто влюблен по уши и кто просто счастлив в одиночестве.

Раньше я очень любил жевачки "Love is...". Больше читать записки оттуда, чем сами сладости.

Сегодня мне и вам попалась такая, всех с праздником❤️‍🩹

С масленицей, родные
Кому же Арсений блины готовит, м?)

Вечер. Шум рельсов. Вагон метро качается в такт музыке. Трек иностранного исполнителя, имя которого не отложилось в памяти. Тонкие пальцы, сжимая карандаш, выводили в блокноте лица: мужчина с густой бородой, опустив голову, тихо дремал — быть может, рабочий день был тяжёлым; девушка в пальто бордового цвета, длинные каштановые волосы, вьющиеся на концах, меховые наушники — та то и дело улыбалась, смотря в телефон и накручивая локон на палец; у дверей стояла мама с сыном, мальчик то и дело тихонько тянул на себя руку родительницы, что-то спрашивая, женщина же отвечала, слабо, устало, но по-доброму улыбаясь ребёнку.

На маленьком листочке появлялись лица, одно за другим. Антон научился делать набросок за пару минут. Навык пришёл с опытом, со временем, с неудачами. Как же обидно, когда не успеваешь даже примерно изобразить лицо на бумаге, и вот натурщика нет, а механический голос оповещает: «Осторожно, двери закрываются», — и бормочет название предстоящей станции. А хуже, когда твой пристальный взор замечают, когда вы всё чаще пересекаетесь взглядом, когда роли меняются, и теперь ты — объект изучения. Подозрения, отвращение. Сколько же люди могут себе накрутить? Тогда ты опускаешь взгляд ниже, на чистых страницах — наброски рук, обуви, одежды. Всё, что угодно, пока эти пристальные взгляды не исчезнут, не перестанут запугивать и стыдить.

Состав замедляется, женский голос оповещает о станции. Антон включает музыку погромче и провожает взглядом бывших попутчиков. На смену им приходят новые лица, их немного — на этой станции редко собираются большие толпы. Зелёные глаза устремляются на попутчика прямо перед собой. Парень в расстёгнутой серой куртке, на голове капюшон от худи на полтона светлее верхней одежды, чёрные джинсы, берцы. Ничего примечательного. Но бывают же такие люди. Цепляет внешность, а как ищешь причину — в ступор впадаешь: зацепок нет. Карандаш блуждает по листу, ищет черты, но каждый раз что-то не то. Время течёт быстрее, одна минута за другой. Шастун озадачен, хмур. Тот будто разучился рисовать. Закрывает глаза, старается собрать образ в голове: голубые глаза, тёмные волосы… Нет, Антон не может. Рука нервно переворачивает страницу, рисует заново. Незнакомец же со скучающим видом водит глазами по страницам книги. Странно, он не замечал, ни разу не поднял взгляд. Хотя даже сам художник считал своё поведение плохо скрываемым.

Треки менялись, а набросок всё не завершался. Он был уже не первым и даже не вторым: два листа блокнота были заняты чёртовыми попытками, а мысли творца — натурщиком. Внимательный взгляд художника подметил всё, многое додумал сам: откуда едет незнакомец, кем он работает, какой у него характер. Может, это вдохнёт жизнь в творение. На третьем листе появилась надежда, нашлась нужная форма лица и носа, взгляд, хитрый, почти лисий, получился точь-в-точь. Слабая улыбка, еле заметная щетина. Облегчённый выдох. Пальцы аккуратно вывели подпись чуть ниже портрета.

Скрип тормозов и голос вырывают из раздумий. Конец его пути. Его станция. Антон резко поднимается с места, подходит к стеклянным дверям. Тонкие пальцы всё ещё сжимают блокнот. Он опускает взгляд на бумагу. Чуть щурясь, обводит глазами ещё раз. Работа получилась чудесной, прекрасной, а самое главное — живой. Двери открываются.

«Мы бы поладили, если бы были знакомы?» — мелькнула мысль в голове.

Антон делает шаг к выходу, но в этот момент состав вздрагивает. Резко, сильно, будто налетев на что-то. Ноги подкашиваются, Антона бросает в сторону, он хватается за поручень, блокнот падает на пол. Двери перед ним с шипением начинают закрываться — и застывают на полпути. заблокированны. За окнами вагона — темнота. Они не тронулись. Они стоят. Но что-то не так. Грохот приходит через секунду. Со стороны хвоста состава — глухой удар, от которого вибрирует пол. Кто-то в вагоне вскрикивает. Антон оборачивается и видит в дальнем конце стеклянные двери, которые разлетаются вдребезги. Туда, в проём, врывается искореженный металл — носовая часть другого поезда, сошедшего с рельсов.

Ударная волна несётся по вагону, выбивая окна, срывая сидения, ломая поручни, как спички. Антон чувствует, как пол уходит из под ног. Как люди в дальнем конце исчезают в облаке стекла и пыли. Как незнакомец в серой куртке вскидывает голову и смотрит прямо на него. Потом темнота

***

Он не чувствовал тела. Только падение в чёрную пустоту. Ледяной ветер, выдувающий последнее тепло. Сквозь мутную пелену он всё ещё видел её — страницу блокнота, кружащуюся в темноте. Лицо с лисьими глазами смотрело на него, не мигая.

Антон хотел закричать, но голоса не было.

— Определённо, — раздалось из темноты. Тихий, спокойный, хриплый, совсем рядом. Голос незнакомца из вагона.
— Мы бы поладили, — повторил голос. — Жаль, что так вышло.
Антон хотел ответить, спросить "что вышло?", но перед глазами всё поплыло. Холод сменился странным, пульсирующим теплом.

***

Резкий, хриплый вдох. Антон распахнул глаза. Он сидел на том же месте. В ушах — привычный шум состава. Вагон метро качало в такт музыке. Сердце колотилось где-то в горле. Он был жив.

— Господи, — выдохнул он, проводя дрожащей рукой по лицу. Перед ним на сиденье сидел тот самый парень. Та же серая куртка, книга в руках. Живой. Настоящий.

Антон перевёл взгляд на блокнот. Открыл последнюю страницу.Там был портрет. Идеальный, живой, с хитрым лисьим прищуром. В самом низу, корявыми буквами, словно выведенными чужой рукой, было приписано одно слово:

«Определённо».

Антон медленно поднял глаза. Парень напротив захлопнул книгу, поднял голову и впервые за всю поездку посмотрел прямо на него. Губы растянулись в слабой улыбке .

Состав нырнул в тоннель. За окнами стало темно.

— Следующая станция, — прозвучал женский голос из динамиков. Та самая. — Осторожно, двери закрываются.

Двери были закрыты навсегда.

Всех прекрасных дам с праздником❤️‍🩹

С понедельником :^

Серьезно???

Вы знали?

Вдохновляет, что сказать