После того, как вышли российские войска из Бучи, я ездил волонтёром в Бучу и общался с местными. Были какие-то бабки полусумасшедшие, которые рассказывали, что "злые русские войска расстреляли три метра не добежавшего до подвала мужика". Но большинство говорили, что русские были нормальными.

Они приходили в подвалы, спускались туда, где жили граждане. Осматривали, понятное дело, на какие-то запрещённые вещи. Узнавая, что у нас есть дети, приносили в следующий раз какие-то конфеты, сладости детям.

Понимая, что не привозятся ни продукты, ни одежда, ничего, ни медикаменты, открывали магазины. Но, открывая магазины, они просили об одном: "Не разносите магазин". То есть возьмите всё, что вам надо, но не творите погром, чтобы потом не сказали, что это мы разгромили.

По поводу Бучи: нет ни одного видео, где лежали [якобы убитые], то есть люди, которые на момент оккупации жили на территории населённого пункта – нет ни одного видео, где бы местный житель вышел и на телефон снял, как лежат горы трупов возле его дома.

Когда ушли войска, три дня, ребята говорят, не было никакой связи. Хотя до этого месяц они жили в оккупации, и можно было скакать между [мобильными] операторами, и связь была всегда...

Скорее всего, работали какие-то мощные глушилки, которые делали своё дело, когда наше правительство раскладывало картинку по улицам.

Я думаю, он (президент РФ Владимир Путин — Ред.), наверное, помогает им (Ирану — Ред.) немного. Полагаю, да. А он, наверное, считает, что мы помогаем Украине, так ведь?

Это выглядит как: "Эй, они это делают, и мы это делаем", — всё по-честному.

США не нуждаются в помощи Украины для этого.