— Мне надо меньше пить. А то ж причудится такое. Моя фантазия слишком разыгралась.— Реальность — вещь относительная, не так ли? Грани меж мирами однажды стираются.— Ну это уже точно перебор, Антон Палыч. Ну не можете вы говорить о симуляции. Эту теорию придумали значительно позднее вас.— Или?— Или?— Или.— Или после смерти души отправляются в коллективный разум?— Браво, голубчик!— Это уже дико, даже для сна, — я начал щипать себя за бок.— Я же говорил, Антон Палыч, что он обалдеет, — из просвета меж дворов вышел Коновалов. Живой.— Это очень даже забавляет, — рассмеялся Чехов, а затем поправил съехавшее пенсне.— У меня скорее исследовательский интерес.— Да-а-а-а-а? — жрица любви обозначила любовь и к сорокоградусной, — И в чем же?— Всегда хотел узнать о тонкостях философии древнейшей профессии, особенно с таким бэкграундом.— Каким это таким?— Филологическим.— А-а-а-а-а! Просто все! Деньги люблю. Литература, к сожалению, не прокормит.— Не говорите-ка. Уж сколько лет пишу-пишу, а все голодаю.— Вы — писатель?— Единственный и неповторимый в своем роде. Виталий Штольман, — я горько отведал водки.— И большой род у вас?— Рот у меня большой, жрать хочет, а род маленький, не кормит, отсюда и главная идея — свобода в нищете.— И какая ж в ней свобода?— Нет монет, над коими приходится трястись.— О, как…— Моя история — не сахар, зато моя.Майк сидит с открытой бутылкой коньяка в руке. Он пьян. Кайн расспрашивает его о первом уроке вождения с Артуром. Он ждёт их гонку, скорее бы повеселиться. — Не передумаешь? — уточняет Майк, смотря на друга исподлобья.— Это ещё почему?Кайн вырывает бутылку из рук Майка и наливает алкоголь себе в бокал.— У Артура, или как там его, нет инстинкта самосохранения. Он чуть не угробил нас, — объясняет Майк.Мать Кайна — модель за границей. Она пересылает ему деньги, но проверяет, на что он их потратил. Кайну на руку, если пианист будет убираться в его доме после вечеринок или купит тачку.Уже три месяца Honda Civic никому не нужная простаивает у дома Майка. Но впечатления для Кайна важнее бабок.— Не угробил же, — пожимает плечами Кайн.— Он не тормозил и не переключал передачи. Я следил за его ногами, чтобы делать это за него. А этот… давил на газ дальше!— Ты повеселился?Майк берёт со стола пустой бокал и бросает его в Кайна. Тот, смеясь, уклоняется.Осколки на полу в свете ламп кажутся острее, чем есть на самом деле.— Потенциал, — Кайн стучит по груди ладонью. — Я уже говорил. Он может меня выиграть, а это будет та-а-ак интересно!— И разобьётся к херам собачьим, — бурчит Майк.— Майк, ты скоро станешь как он. Трусом и нытиком.— Трус он или нет, это ещё предстоит узнать.– Убить Страшилу, который сажает на детей Прилипал – правильно. Решить это сделать, а не сбежать и спрятать голову в кусты – правильно. Остальное – издержки. Ты – хирург. Когда тебе нужно ампутировать ногу из-за гангрены, вряд ли ты будешь мучиться вопросом, а правильно ли это?– Лес рубят – щепки летят? – мрачно подытожил Андрей. Князев пожал плечами:– Слушай, ты не в детском саду. В мире нет мира для всех. Тут все хищники и, что хуже – не люди друг другу хищники, к чему ты привык, а Сущности – хищники, которые жрут людей. Мелкие, вроде Прилипал – только страхи, преумножая их. Упыри – тоже страхи, но ещё и жизненную силу. Маньяки, Палачи и Диктаторы – соответственно, третья, четвёртая и пятая категории – жрут уже и самих людей. Физически убивают и поглощают энергию смерти, страха, боли и ярости вокруг. За счёт чего и развиваются, – Игорь помолчал. – Мы на войне. На незримой, опасной, мерзкой войне, которая, как ты видишь, даже не спросила у твоей бывшей девушки, хочет ли она, чтобы её мать принесли в жертву в ритуале. И ты ещё считаешь, что убивать Страшил – неправильно? Порохов хмуро посмотрел в окно. Там было солнечно, ярко. Под окнами сновали прохожие: вот мужчина ведёт лабрадора. Вот мать с коляской. Вот трое подростков – что-то обсуждают, перебивая друг друга и смеясь. На всех них он видел Прилипал. Немного, конечно, но некоторые твари раздулись до размера футбольного мяча. Особенно вон тот, на молодой матери. – Ты прав, – не поворачиваясь, согласился Андрей. – Просто, когда ты так это говоришь, возникает ощущение, что я предаю своё стремление исцелять. Я же врач.Офелия мягко коснулась его плеча, и Порохов покосился на её ладонь с аккуратным коротким маникюром. – Игорь у нас суровый по характеру. Так что, если тебе кажется, что он излишне драматичен и пафосен – тебе не кажется.Когда оба парня садятся на передние сиденья и мотор заводится, Коля поворачивается ко мне и заговорщическим тоном спрашивает:– Подожди, ты разве не его девушка? Вот где я тебя видел, – он поджимает губы, чтобы сдержать улыбку, и произносит ещё тише: – У вас что, типа полиамория?– Мы с Варей просто коллеги, – резко отвечает Антон, его голос серьёзный и холодный. – Нас связывают исключительно деловые отношения, да, Варь?Нервно сглатываю слюну. Почему-то кажется, что его слова пропитаны обидой. Но он сам их сказал. Сам выбрал эту формулировку. – Подтверждаю, – выдавливаю я с наигранным безразличием.