* * *

лежал Обломов
без обломов

Базаров резал
без базаров

Роберт Фрост (1874–1963)

Из рода роз

Роза есть роза
и всегда была розой.
Сейчас под вопросом:
и яблоко вроде роза,
и груша, и даже
слива зовётся так же.
Бог знает, что тут
розой ещё назовут.
И вы, без сомнений, роза –
но вы всегда были розой.

The Rose Family

The rose is a rose,
And was always a rose.
But the theory now goes
That the apple's a rose,
And the pear is, and so's
The plum, I suppose.
The dear only know
What will next prove a rose.
You, of course, are a rose –
But were always a rose.

Роберт Фрост (1874–1963)

Снежная пыль

Снежная пыль
с веточек хвой,
что ворон сбил
над головой,

уберегла
в сердце моём
горстку тепла
горестным днём.

Dust of Snow

The way a crow
Shook down on me
The dust of snow
From a hemlock tree

Has given my heart
A change of mood
And saved some part
Of a day I had rued.

Перевод из английского поэта Филипа Ларкина (1922–1985).

1952–1977

В изменчивые времена,
когда всё хуже и странней,
осталась прежней лишь она
и постоянство в ней.

1952–1977

In times when nothing stood
But worsened, or grew strange,
There was one constant good:
She did not change.

Перевод из английского поэта Чидика Тичборна (1562–1586).

Элегия
(написано в Тауэре перед казнью)

Цвет юности – озноб моих забот,
за трапезой из чаши боль я пил,
и дёготь собирал я, а не мёд,
и слабую надежду им поил.
День миновал, луч солнца был мне мал,
вот жизнь моя – и вот её финал.

Услышан голос мой – молчанье вслед,
и плод опал, хотя вилась лоза,
вся юность вышла из немногих лет,
в ответ на взгляд мой мир отвёл глаза.
Кто нить мою не вплёл, но оборвал?
Вот жизнь моя – и вот её финал.

Я смерть искал – она внутри росла,
я жизнь искал и обнял только тьму,
шёл по земле, знал, что под нею мгла,
и в шаге от рожденья смерть приму.
Враз опустел наполненный бокал,
вот жизнь моя – и вот её финал.

Elegy

My prime of youth is but a frost of cares,
My feast of joy is but a dish of pain,
My crop of corn is but a field of tares,
And all my good is but vain hope of gain;
The day is past, and yet I saw no sun,
And now I live, and now my life is done.

My tale was heard and yet it was not told,
My fruit is fallen, and yet my leaves are green,
My youth is spent and yet I am not old,
I saw the world and yet I was not seen;
My thread is cut and yet it is not spun,
And now I live, and now my life is done.

I sought my death and found it in my womb,
I looked for life and saw it was a shade,
I trod the earth and knew it was my tomb,
And now I die, and now I was but made;
My glass is full, and now my glass is run,
And now I live, and now my life is done.

* * *

увидеть неаполь и умереть
или париж в общем за любой движ
но это тоже надо уметь
и на хуй сдался мне тот париж

вот если увидеть большой каньон
в него сорваться и умереть
но после такого умирать не резон
и можно об этом не думать впредь

Ноябрьские переводы из Роберта Фроста в журнале «Poetica».
О периоде работы над ними: «...вся внутренняя акустика сдвинулась, уловив ритм и удар, срезонировала с огромной силой и на высокой частоте». И одновременно: «...как будто я сошёл на несколько этажей, пройденных за последние годы». Или, как сказал Фернандо Пессоа: «Постичь ли сон, не повредивши сну?» Мои переводы выросли из этого вопроса.
https://licenzapoetica.name/projects/lenta/ostanovyas-u-lesa-snezhnym-vecherom

* * *

конфорка, и зарево спичек,
и чайника мелкий маяк,
и щебет умолкнувших птичек –
ни ранних, ни поздних, а так,

как тусклые лампочки плыли
без блеска по календарю,
и чтобы их не застрелили,
я горстью тебе их дарю.

но это – стоять перед склоном,
смотря в полуобморок, вниз,
где – странно ли? – было светло нам
ни встретиться, ни разойтись.

Вариант перевода «My November Guest» Фроста. Первоначально задачей было сохранить размер оригинала (летучий четырёхстопный ямб vs протяжённый пятистопный в прежнем варианте) при минимальных потерях. В итоге весь текст удался совсем иначе.

Ноябрьская гостья

Печаль моя теперь со мной
и рада мгле осенних дней,
не променяет их на зной;
вокруг нагих деревьев строй,
луга темнеют перед ней.

Уста с восторгом говорят –
и я внимать им обречён, –
что птицы в небе не парят,
что шерстяной её наряд
искристой дымкой облечён.

Она целует мёрзлый лес
и туч серебряную сеть,
и после, свесившись с небес,
смеётся: ты куда полез,
не в силах чудо разглядеть?

А я не первый день знаком
с прохладной лаской ноября
в преддверье снега за окном,
но как поведать ей о том,
её похвал не повторя?

Несколько стихотворений, включая ранее не опубликованное здесь, в общей подборке по следам чтений на замечательном квартирнике. Спасибо редакции журнала!
https://licenzapoetica.name/projects/lenta/techteniya-vol-2