* * *

На бегу отращивая жабры,
в двух шагах изобретая
контур бега,
мы стоим на берегу абракадабры,
на‌ берег ползёт ихтиостега.
Только рыба что захочет пить,
и нота ре
выпьет вдруг себя, и нота ля
вспыхнет на заре да в букваре,
еле выдержит плывущая земля.

Лампочки зажглись, всё включено,
где искать недостающее звено?

Рыба опереньем и хвостом
будущего пишет первый том,
чешую по капле в переплёт
стелет: и кольчуга, и копьё.
В этом зеркале
растущий голос твой,
рыбка, выходи напиться ключевой.
Пить и петь равно, и певчий воздух ты
вытеснишь дыханьем из воды.

* * *

Сон, моя радость, не сон,
дом, моя радость, овраг.
Где бы ты ни был рождён,
всё оказалось не так.
Ивы зарылись в рукав
реки, где отрава спит,
от реченья устав,
дверь ни одна не скрипит.
Надо подумать о том,
как обрести водоём,
если деревья в саду
ночью качались в бреду,
шумом шепча: спи, мой сад,
ты виноват, виноват.

* * *

на изъеденной стогне
ветер-металлолом
обернётся и вздрогнет
и поймёт обо всём
в запылённой прихожей,
где простуда и дом:
лунный паводок тоже
смерть обходит кругом.
неумытые стены
и пустой потолок,
душный запах сирены,
отвернуться не смог.
взяться не за что взгляду,
лишь подвижную тень
получает в награду
в тесноте, в темноте.
бродит в ней полуночник,
и его полуночь
обступает бессрочно,
и очнуться невмочь.
загорелись все ветви,
и кусты, и сады
белым пеплом поветрий –
так, что сами седы.
лишь виднеется облаком
в стакане вода,
это там ненадолго,
это здесь навсегда,
перекличка ступеней,
станов, обертонов,
вишен град, поражений,
домино из домов,
где любая усадьба
и любой особняк –
чья-то смерть или свадьба
и больничный сквозняк.

07/05/2022

* * *

Ты бился головою ласково
О солнечную стену зайчиком,
Я подошёл, сказал – не трогай!
Так получилось, вышли засветло,
Татьяна уронила мячик,
И все застыли у порога.

Вот полюбуемся на улицу:
Пространство – признак торжества,
Наматываемый на гусеницу
Мяч или заяц? Нет родства!
Взошло двуокое, погасло,
Взгляни в сторожевое дуло,
Конфорка-мать огнеопасная,
Но даже к ней пчела прильнула.

И у порога все застыли:
Всё плавится, не остывает,
Подставь плечо лучу и пыли,
Пчела их только осязает.
Зачем застыли у порога
Пчела – чернеющим рассветом,
Ты – в кровь чело за чьё-то око,
Она – с оброненным предметом?

05/07/2022

* * *

Долгое безвременье плоской воды
углем вычерчивает прорезь беды,
избегающей прикосновенья к её стеклу,
уходящей сразу в такую мглу,
где тёмные мечты – нет, не умирают,
но, как совы, временем кормятся и живут,
одним крылом чертя дорогу к раю,
другим не помня, как себя зовут.

Пусть рана, нанесенная воде,
так заживёт, как никогда нигде,

и ты увидишь: огненный кислород –
вакуум смерти, только наоборот,
ближе к зябликам-пальцам, кольцу костра
протянутый молча: он есть, и вот –

всё это память, ненастоящий вихрь,
приставший репей на обочине,
бессонница, смятый в горстку стих.
Не буди солнце, пока оно тихо,
пока ускользает – и всё короче,
не буди на рассвете никого из них.

09/09/2022

* * *

Ворон пролетает мимо.
Видит глаз в погасшем блеске.
В тишине неизгладимо
шепчет призрак занавески.

Ты не свой да не отсюда,
был своим, да вышел весь.
Точно грязная посуда
в капле вымытых небес.

Где кривым ознобом рта,
чернотой его весенней
навсегда легла черта,
там отметишь новоселье.

02/12/2022

* * *

В старом парке тает смерть,
проруби её пучины,
белка угодила в сеть
на качелях паутины.

А приблизить к ней ладонь –
дёрнется, и в этой сети
только земли и огонь,
только небо, только ветер.

Сердце замерло в груди
и живёт не тем, что видишь.
Время, навзничь упади,
ты моргнёшь и всех нас выдашь.

03/12/2022

* * *

С высоты ныряет сокол,
острой грустью, как Софокл,
очертил глаза, потрогал
и на свет их произвёл,

так что всё теперь ветвится:
то ли воздух, то ли дверь,
что ни скажешь в звёздный твиттер,
не хватает слов – теперь

он объемлет опереньем
и ладонью ледяной
всё, чего не видно зреньем –
всё, что им наделено.

16/12/2022

* * *

Берега отступили. И соткались на отмели, вышли
очертания их – безнадёжных, контуженных, лишних.

Как же властно бьёт ветер! Наотмашь. И смотрит вплотную пластмассовым светодиодом, притворяясь ничем, а хотелось... (о, пусть притворится восходом!)

Сюзерен! Я травинку сорву, и, хоть вкус её сладок,
вдоль всего, что изломано, слишком горяч отпечаток.

Не позволь же сорвать даже то, что мне кажется пыльным, неброским, –
и простая фиалка по контуру светом займётся фаворским.

Сюзерен, брось мне память, и я на неё, как на ранку, подую,
оставляя взамен только воздуха взрезанную запятую.

15/02/2023

* * *

Первый троллейбус – он
последний и впрямь,
если актёр на поклон
вышел прямо к дверям.

На всём асфальтовый фон,
шоры треснувших фар,
тот покрой и фасон,
когда и в огне – пожар.

Я говорю, горя
в отражении луж,
только это не я.
Свечение многих душ

качает флюгер надежд,
мелкой водой дрожа,
в зеркале еиналеж
блеск ножа

разрезает портрет –
то ли доктор в пенсне,
то ли с кровью берет,
то ли ангел во сне.

И с тобою одним
лица черт без прикрас.
Или с кем-то другим.
Или с каждым из нас.

Не ложись на бочок,
равно – возле стены:
крутится твой волчок,
молча считая сны.

31/03/2023

* * *

Последний день лета, поют ласточки и другие птички,
передавая привет изо всей антички.

На другом берегу Овидий,
на сем Вергилий
пробавляются у костра чередой знакомых фамилий.

На скамье... на скамейке сидит филолог, не знающий, что он классик,
попивает квасик.

Он от солнца щурится, слушает птичий мелос
и всё то, что вчера светилось, а нынче куда-то делось.

Во дворе дети в классики
тысячу лет играют
и друг друга без слов понимают, остальные не понимают.

И во всём плывёт логос, означая всегда чуть больше, чем то, что значит,
но и это когда-нибудь кто-то переиначит.

09/04/2023

* * *

смотри в окно за своей жизнью
она вышла погулять
и кричит звенящим голосом
кто-то выйдет поиграть
а его нет дома дома
стены рухнули давно
всё ещё замедленно падает
их картонное домино
в шуме солнечных растений
их таком как бы молчании
где ничто уже не жаль
расцветает посвист чайника
его невесомый жар
если слушать что есть силы
дым сирени на губах
он горит невыносимо
запекается в гуашь
и пока разъятый полдень
вне себя – обречено
полномочие не помнить
ни себя и ничего
посреди ночного клуба
омут памяти такой
где насмешливо и грубо
цепи дёргают рукой
груз привязанный ума
в хор медуз подводных царств
глубина хотя аквариума –
темнота воронки карстовой
пусть заманит и обманет
и прощальный жест небрежен
как бы ни был он протяжен
но навылет и там брешь

13/05/2023