* * *

На бегу отращивая жабры,
в двух шагах изобретая
контур бега,
мы стоим на берегу абракадабры,
на‌ берег ползёт ихтиостега.
Только рыба что захочет пить,
и нота ре
выпьет вдруг себя, и нота ля
вспыхнет на заре да в букваре,
еле выдержит плывущая земля.

Лампочки зажглись, всё включено,
где искать недостающее звено?

Рыба опереньем и хвостом
будущего пишет первый том,
чешую по капле в переплёт
стелет: и кольчуга, и копьё.
В этом зеркале
растущий голос твой,
рыбка, выходи напиться ключевой.
Пить и петь равно, и певчий воздух ты
вытеснишь дыханьем из воды.

* * *

Сон, моя радость, не сон,
дом, моя радость, овраг.
Где бы ты ни был рождён,
всё оказалось не так.
Ивы зарылись в рукав
реки, где отрава спит,
от реченья устав,
дверь ни одна не скрипит.
Надо подумать о том,
как обрести водоём,
если деревья в саду
ночью качались в бреду,
шумом шепча: спи, мой сад,
ты виноват, виноват.

* * *

на изъеденной стогне
ветер-металлолом
обернётся и вздрогнет
и поймёт обо всём
в запылённой прихожей,
где простуда и дом:
лунный паводок тоже
смерть обходит кругом.
неумытые стены
и пустой потолок,
душный запах сирены,
отвернуться не смог.
взяться не за что взгляду,
лишь подвижную тень
получает в награду
в тесноте, в темноте.
бродит в ней полуночник,
и его полуночь
обступает бессрочно,
и очнуться невмочь.
загорелись все ветви,
и кусты, и сады
белым пеплом поветрий –
так, что сами седы.
лишь виднеется облаком
в стакане вода,
это там ненадолго,
это здесь навсегда,
перекличка ступеней,
станов, обертонов,
вишен град, поражений,
домино из домов,
где любая усадьба
и любой особняк –
чья-то смерть или свадьба
и больничный сквозняк.

07/05/2022

* * *

Ты бился головою ласково
О солнечную стену зайчиком,
Я подошёл, сказал – не трогай!
Так получилось, вышли засветло,
Татьяна уронила мячик,
И все застыли у порога.

Вот полюбуемся на улицу:
Пространство – признак торжества,
Наматываемый на гусеницу
Мяч или заяц? Нет родства!
Взошло двуокое, погасло,
Взгляни в сторожевое дуло,
Конфорка-мать огнеопасная,
Но даже к ней пчела прильнула.

И у порога все застыли:
Всё плавится, не остывает,
Подставь плечо лучу и пыли,
Пчела их только осязает.
Зачем застыли у порога
Пчела – чернеющим рассветом,
Ты – в кровь чело за чьё-то око,
Она – с оброненным предметом?

05/07/2022

* * *

Долгое безвременье плоской воды
углем вычерчивает прорезь беды,
избегающей прикосновенья к её стеклу,
уходящей сразу в такую мглу,
где тёмные мечты – нет, не умирают,
но, как совы, временем кормятся и живут,
одним крылом чертя дорогу к раю,
другим не помня, как себя зовут.

Пусть рана, нанесенная воде,
так заживёт, как никогда нигде,

и ты увидишь: огненный кислород –
вакуум смерти, только наоборот,
ближе к зябликам-пальцам, кольцу костра
протянутый молча: он есть, и вот –

всё это память, ненастоящий вихрь,
приставший репей на обочине,
бессонница, смятый в горстку стих.
Не буди солнце, пока оно тихо,
пока ускользает – и всё короче,
не буди на рассвете никого из них.

09/09/2022

* * *

Ворон пролетает мимо.
Видит глаз в погасшем блеске.
В тишине неизгладимо
шепчет призрак занавески.

Ты не свой да не отсюда,
был своим, да вышел весь.
Точно грязная посуда
в капле вымытых небес.

Где кривым ознобом рта,
чернотой его весенней
навсегда легла черта,
там отметишь новоселье.

02/12/2022

* * *

В старом парке тает смерть,
проруби её пучины,
белка угодила в сеть
на качелях паутины.

А приблизить к ней ладонь –
дёрнется, и в этой сети
только земли и огонь,
только небо, только ветер.

Сердце замерло в груди
и живёт не тем, что видишь.
Время, навзничь упади,
ты моргнёшь и всех нас выдашь.

03/12/2022

* * *

С высоты ныряет сокол,
острой грустью, как Софокл,
очертил глаза, потрогал
и на свет их произвёл,

так что всё теперь ветвится:
то ли воздух, то ли дверь,
что ни скажешь в звёздный твиттер,
не хватает слов – теперь

он объемлет опереньем
и ладонью ледяной
всё, чего не видно зреньем –
всё, что им наделено.

16/12/2022

* * *

Берега отступили. И соткались на отмели, вышли
очертания их – безнадёжных, контуженных, лишних.

Как же властно бьёт ветер! Наотмашь. И смотрит вплотную пластмассовым светодиодом, притворяясь ничем, а хотелось... (о, пусть притворится восходом!)

Сюзерен! Я травинку сорву, и, хоть вкус её сладок,
вдоль всего, что изломано, слишком горяч отпечаток.

Не позволь же сорвать даже то, что мне кажется пыльным, неброским, –
и простая фиалка по контуру светом займётся фаворским.

Сюзерен, брось мне память, и я на неё, как на ранку, подую,
оставляя взамен только воздуха взрезанную запятую.

15/02/2023