В одном из бетонных неоновых городов.
Средь тысячи улиц, скверов, картонных домов.
Сквозь сотни времён, сквозь вечность, сквозь миллион имён
Я встретил тебя и был навсегда пленён.
И все, что было когда-то до нас, превратилось в ложь.
И все что было так важно, теперь уже не всерьёз.
И все что казалось вечным ушло на дно.
В морскую пучину, на глубину, где всегда темно.
А мимо летят самолеты, плывут корабли.
И мчатся машины мимо и где-то гудит вдали.
И светит Луна на небе, и звёзды горят огнём,
Сжигающим мое сердце дотла, когда мы вдвоём.
И спутник сошёл с орбиты, сошёл с пути
И все часы вдруг встали и не хотят идти.
И кажется тишина обрела вдруг власть.
И души наши сплелись и возродилась страсть.
Я знаю, что есть на земле миллионы глаз,
Что ищут свои пути, своих половин, свой шанс.
Я знаю, что верить в лучшее нелегко,
А ты попробуй хоть раз и найдёшь своё.
В одном из бетонных неоновых городов.
Средь тысячи улиц, скверов, картонных домов.
Сквозь сотни времён, сквозь вечность, сквозь миллион имён.
Я встретил тебя и был навсегда обречён –
Любить.
Виктория Гордеева
резидент ЛитГост
Средь тысячи улиц, скверов, картонных домов.
Сквозь сотни времён, сквозь вечность, сквозь миллион имён
Я встретил тебя и был навсегда пленён.
И все, что было когда-то до нас, превратилось в ложь.
И все что было так важно, теперь уже не всерьёз.
И все что казалось вечным ушло на дно.
В морскую пучину, на глубину, где всегда темно.
А мимо летят самолеты, плывут корабли.
И мчатся машины мимо и где-то гудит вдали.
И светит Луна на небе, и звёзды горят огнём,
Сжигающим мое сердце дотла, когда мы вдвоём.
И спутник сошёл с орбиты, сошёл с пути
И все часы вдруг встали и не хотят идти.
И кажется тишина обрела вдруг власть.
И души наши сплелись и возродилась страсть.
Я знаю, что есть на земле миллионы глаз,
Что ищут свои пути, своих половин, свой шанс.
Я знаю, что верить в лучшее нелегко,
А ты попробуй хоть раз и найдёшь своё.
В одном из бетонных неоновых городов.
Средь тысячи улиц, скверов, картонных домов.
Сквозь сотни времён, сквозь вечность, сквозь миллион имён.
Я встретил тебя и был навсегда обречён –
Любить.
Виктория Гордеева
резидент ЛитГост
❤4🔥1
РОССИЯ
Одиннадцать раз опоясана,
в сражениях злу не сдана,
укроет нас свитером вязаным
большая, родная страна,
хранящая верно традиции
народов в горах и степях.
Мне очень хотелось родиться бы
в великой России опять.
Она и строга, и заботлива.
Она и подруга, и мать.
С младенчества надо, запомните,
к России любовь прививать,
чтоб гордость за каждого «нашего»
виднелась всегда и везде,
а планы, что враг наш вынашивал,
разбились о крепость сердец.
Россия - ты наша защитница.
Россия - ты наш оберег.
И мы не позволим завистникам
в проблемах тебя запереть.
Пускай мы опять оклеветаны
врагами внутри и вовне,
отвечу своими куплетами,
в какой я родился стране.
Надеюсь, что все распогодится,
разгладится острый рельеф,
и те, кто запутался, с гордостью
восславят две буквы - РФ.
Дмитрий Кравченко
создатель ЛитГост
Одиннадцать раз опоясана,
в сражениях злу не сдана,
укроет нас свитером вязаным
большая, родная страна,
хранящая верно традиции
народов в горах и степях.
Мне очень хотелось родиться бы
в великой России опять.
Она и строга, и заботлива.
Она и подруга, и мать.
С младенчества надо, запомните,
к России любовь прививать,
чтоб гордость за каждого «нашего»
виднелась всегда и везде,
а планы, что враг наш вынашивал,
разбились о крепость сердец.
Россия - ты наша защитница.
Россия - ты наш оберег.
И мы не позволим завистникам
в проблемах тебя запереть.
Пускай мы опять оклеветаны
врагами внутри и вовне,
отвечу своими куплетами,
в какой я родился стране.
Надеюсь, что все распогодится,
разгладится острый рельеф,
и те, кто запутался, с гордостью
восславят две буквы - РФ.
Дмитрий Кравченко
создатель ЛитГост
❤3👏1
Пятничный ЛитГост✨
Новые стихи наших резидентов))
Сергей Лазебный
Елена Медведева
Елена Холод
Новые стихи наших резидентов))
Сергей Лазебный
Елена Медведева
Елена Холод
❤5👍1🔥1🥰1
Бежала на свет, но однажды сбилась с пути,
Не делала ставок, в рукаве не держала карт.
В дверь постучал азарт и захотел перейти
черту, где витиевато был обозначен «старт».
Кем намечен этот рубеж — никому неизвестно.
В моих шкафах — изменчивость и постоянство.
На полках много вещей, очень мало места,
но для скелетов, конечно, найдётся пространство.
В любовных делах часто действую наугад.
Можешь проверить, но всё же не проверяй.
Ни разу не исключала, что за это попаду в ад,
но претендую хотя бы на экскурсию в рай.
Положи меня в вертеп к своим марионеткам,
пряниками и кнутами дойдём до абсолюта.
Перезвоню потом оставшимся нервным клеткам
и прокричу: «Алло? Вы пропадаете почему-то…»
Была послушной все двадцать шесть апрелей,
на двадцать седьмой ноябрь проснулась бунтарка.
Кстати, с самого детства я не любила качели,
потому что досталась плохая вестибулярка.
Но жизнь без испытаний себя — одна тоска.
Рубрика «эксперимент» — только ради науки.
Веселье — это определённо револьвер у виска,
грусть — когда револьвер держат чужие руки.
Стремилась к свету, но, увы, сбилась с пути,
шагаю на месте, то есть ни много ни мало.
Будучи в полном мраке, пытаясь тропу обрести,
стала той тьмой, от которой усердно бежала.
Диана Панахалиева
резидент ЛитГост
Не делала ставок, в рукаве не держала карт.
В дверь постучал азарт и захотел перейти
черту, где витиевато был обозначен «старт».
Кем намечен этот рубеж — никому неизвестно.
В моих шкафах — изменчивость и постоянство.
На полках много вещей, очень мало места,
но для скелетов, конечно, найдётся пространство.
В любовных делах часто действую наугад.
Можешь проверить, но всё же не проверяй.
Ни разу не исключала, что за это попаду в ад,
но претендую хотя бы на экскурсию в рай.
Положи меня в вертеп к своим марионеткам,
пряниками и кнутами дойдём до абсолюта.
Перезвоню потом оставшимся нервным клеткам
и прокричу: «Алло? Вы пропадаете почему-то…»
Была послушной все двадцать шесть апрелей,
на двадцать седьмой ноябрь проснулась бунтарка.
Кстати, с самого детства я не любила качели,
потому что досталась плохая вестибулярка.
Но жизнь без испытаний себя — одна тоска.
Рубрика «эксперимент» — только ради науки.
Веселье — это определённо револьвер у виска,
грусть — когда револьвер держат чужие руки.
Стремилась к свету, но, увы, сбилась с пути,
шагаю на месте, то есть ни много ни мало.
Будучи в полном мраке, пытаясь тропу обрести,
стала той тьмой, от которой усердно бежала.
Диана Панахалиева
резидент ЛитГост
❤3🔥1👏1