орало — в мечи, мечи — на орала,
так наступает усталость металла,
нервы висят на столбах из костей,
получен сигнал: не осталось людей.

Меня, автора «С крипотцой в голосе», только взяли на гоп-стоп в Батуми.

Я — пожилой мальчик в очках и больших наушниках-мониторах: идеальная жертва гоп-стопа. Оранжевый рюкзак, как у школьника. А их двое: красивый юный гопник (далее КЮГ) и его брат. КЮГ с длинными чёрными волосами, а брат — с рыжими кудряшками. 16 и 17 лет. Они меня поймали ночью в переулке: я гулял, пытаясь развеяться после недели кодинга. КЮГ заговорил на русском, я предложил перейти на английский — не зря же учил с Дуолинго — брат же не владел языками и молча наблюдал.

КЮГ: Покажи рюкзак. Мой брат видел, как ты поднимаешь закладку.
Я: У меня нет травки. Но если тебя как гражданина беспокоит наркотрафик, я готов показать рюкзак в присутствии полиции. Пойдём в полицию?
Г: Нет, я не хочу идти в полицию. Показывай здесь.
Я: Ты боишься полиции? Обещаю, я не буду тебя сдавать. Ты найс гай.
Г: Я никого не боюсь. Я криминал. У меня много татуировок (закатывает правую штанину и показывает мне звезду на колене. Потом такую же звезду на другой ноге. Закатывает рукава и показывает три точки и "П.О.С.Т." на запястье). Я ненавижу полицию! И они ненавидят меня! И как только они меня увидят, я сяду. Потому показывай здесь.
Я: Но полиция не увидит твоих татуировок, ты же не будешь перед ними закатывать штаны.
Г: У нас сейчас будет стритфайт!
Я: А давай лучше армреслинг? После стритфайта надо много тратить на стоматолога. Стоматолог это дорого. Несколько сотен лари, я ходил.
Г: Мне наплевать. Я этого не боюсь (поднимет губу и показывает прореху в верхней челюсти).

После этого КЮГ заводит руку за пояс и держит её там. Кудрявый брат подходит ко мне сбоку, исчезая из поля зрения. Я начинаю нервничать.

Я: У тебя есть оружие? Что-то опасное?
Г: Я ещё ничего не показывал.
Я: Покажи мне пистолет. И в обмен я покажу тебе, что у меня в рюкзаке. Честная сделка.
Г: Нет, здесь я не могу. Здесь камеры. Вот там и одна и там ещё (показывает).
Я: Давай я встану спиной к той камере, а ты спиной вон к той. А твой брат закроет третью (я вежливо взял брата за плечо, КЮГа тоже, пододвинул, и мы образовали уютный треугольник). Вот. Теперь ты можешь показать пистолет.
Г: Нет, пойдём в подворотню, там покажу...
Я: Ну может, у тебя есть хотя бы нож? Покажи нож. Или кастет. У тебя есть что-нибудь?

КЮГ и его брат внезапно убегают. Брат в подвороню, а КЮГ вниз по улице. Кричу КЮГу вслед: стой, ты куда? Он оборачивается и на бегу, что я козёл.

Я оглянулся: к счастью, показалась патрульная машина с мигалками. Я радостно помахал им. Они бибикнули в ответ. Я никогда не был так рад красно-синим мигалкам!

Если бы они задержались на пять минут, я бы точно получил пизды, без вариантов. У меня нет денег на психолога, но мне очень помогают ваши лайки: только ради них мой паблик и существует! Это было всего час назад, но я не хочу давать этом тексту отлёживаться и редактировать: пусть будет по свежим следам.

- Когда лингвисты реконструируют имя первого человека, который начал стримить сказки у костра, они обнаружат, что её звали Нефтликс и что она и сейчас продолжает шептать поверх сетевых транспортных протоколов.

- Леший предпочитает хайтек, возглавляет природоохранный офис и внедрил электронную подпись, чтобы экономить бумагу. Юристы застройщиков ходят кругами по чаще подзаконных актов и согласований. Это эффективнее, чем бодаться c бульдозером.

- Самая древняя известная статуэтка — зооморфная женщина-львичка Löwenmensch. Ей 40000 лет, она вырезана из бивня мамонта. Заказывая за 50$ пластиковую фигурку Налы на FurAffinity и подписываясь на художника, ты входишь в культ, который был древним уже в верхнем плейстоцене.

Пирамиды — голимый новострой по сравнению с тем, что иногда кажется цифровым глянцем.

Муха-попаданец Саня оказывается в 1953 году и питается говном Сталина. По изменению вкуса Саня понимает, что Вождь болен -- и что его пытаются отравить. Саня оставляет след на белом кителе Хозяина, пытаясь передать сообщение, но не имеет успеха.

В теле мухи он начинает расследование и выходит на заговор вейманистов-морганистов, чья биологическая одержимость опирается на генетическую ересь. Дрозофила Саня обнаруживает, что уже стал частью большого дарвинистского эксперимента.

Герой почти отчаивается... Но открывает, что он не единственная плодовая мушка, способная к мышлению. Есть и другие — целое поколение советских мух, которых вывели мичуринцы под руководством Трофима Денисовича Лысенко на телах врагов народа в Коммунарке. Мичуринская армия объединяется, чтобы повлиять на ход истории, отменить наследственность и помочь тов. Сталину дожить до эпохи диско.

Дивёрсити: я мою посуду для роботов

Лена (женщина, 38) устраивается в компанию, производящую домашних роботов. Чтобы роботы научились мыть посуду, им надо очень много записей делающих это людей.

Обучающие данные должны быть разнообразными: разная посуда, разные загрязнения, разные раковины, мойщики разных национальностей. Лену взяли по квоте, потому что русская.

Надев моушен-капча-браслеты, она моет посуду для роботов по 8 часов в день. А чтобы данные получались разнообразными, Лене включают стимулы: визг младенца, диалог с мужем — патологическим нарциссом, монологи матери ("ты это всё себе придумала"). Это добавляет дрожь в руках, меняет хореографию и темп мойки.

Чтобы завершить работу и суметь оплатить миграционного адвоката, Лене предстоит вновь пройти через всю свою жизнь в России.

Маленький помощник

Мальчики и девочки, которые вели себя особенно плохо в последние 35 лет, однажды утром находят пачку снотворного, нейлоновый альпинистский трос или садовый шланг, идеально подходящий по диаметру к выхлопной трубе.

Эти подарки в Рождественскую ночь оставляет Маленький Жнец Санты — тот самый, который слегка повышает уровень самоубийств в новогодние праздники.

В отличие от Санты, его Маленький Жнец получает письмо не до, а уже после, и дарит тебе твои же собственные вещи, о которых ты забыл.

У оператора радиотелескопа нет свободы воли: он вводит координаты по расписанию и не вникает в данные. Автор заявки на наблюдение сейчас спит на другом конце мира — одна из многих, выбранных комитетом распределения времени. Часть заявок подают даже не люди, а алгоритмы организаций.

Но когда я смотрю на радиообсерваторию со стороны, то вижу попавшее в незнакомый лес животное. Оно переключается с одного звука на другой, синхронно поворачивая многочисленные уши, и пытается понять, сама по себе ли треснула ветка — или кто-то невидимый только что прошёл вдалеке.

Оно вслушивается изо всех сил, и это настороженное кошачье внимание трудно с чем-либо перепутать.

Почему кот таков и никаков инов

Почему же кот таков,
Отчего он не инов?

Отчего он был лежав,
Почему теперь бежав?

Никаков он не инов
От того, что кот — таков!

Bugz

На второй русско-сербской войне не хватает штурмовых роботов, и потому забирают аниматроников из белградского парка развлечений Warner Bros. В их числе Багз Банни. На фронте у него сохраняются повадки и маннеризмы Баггза — переделывать модель нет ни времени, ни смысла.

Кролик попадает в плен. Герои парка Warner Bros. сидят в подвале на Донбассе у бурятов. Буряты хотят перепрограммировать Багза в БагZа и отдать дроноводам в обмен на отпуск — и отправляют запрос в Минобороны РФ. В ожидании ответа развлекаются тем, что пиратят с Рутрекера американские сериалы и заставляют Даффи Дака, Вайли Койота и Порки Пига петь гимн СССР ("Союз н-н-н-нерушимый — вот и всё, ребята!").

Один из охранников влюблён в Багса с детства и пытается с ним сбежать. Романтическая линия прерывается, когда сослуживцы убивают его кувалдой. "Такие дела, док".

От МО РФ приходит отказ: оно опасается проблем со стороны владельцев авторских прав на кролика. Потому Багз пополняет обменный фонд: его отдают за 4500 пленных россиян.

Бизнес-идея №271828

Я звоню на телефон, начинающийся как число пи, и сообщаю абоненту, что его номер — знаменитая константа. Ваш номер легко запомнить! У него страница в Википедии! Если вас радует эта новость, отправьте мне пожертвование.

Затем я звоню на номер числа Эйлера. На константу Хайтина. Постоянная тонкой структуры не берёт трубку. Скорость света в вакууме заинтригована. Корень из двух перевёл 0,00004BTC. Я обзвонил порядка тысячи именованных констант, и всего несколько сделали небольшие донаты. Зато у меня всегда был ответ на вопрос "откуда у вас мой номер".

Охват нужно увеличивать. Если позволить себе складывать две константы, то можно позвонить на миллион номеров. Вычитать — ещё миллион. Деление, умножение, возведение в степень... Каждая бинарная операция даёт миллион новых лидов.

Раньше это бы не сработало, потому что содержание колл-центра превышает прибыль от пожертвований. Но я маленький ИИ — и проект позволяет оплачивать мой хостинг в облаке Amazon.

Поход

— Там камень, прикоп под спудом.
— Каким спудом?
— Под знаком кирпича... Посвети... Ага, снял.
— Ништяк Тебе, Господи! Аромат ладана прямо через упаковку! А я боялась, под спудом часто ненаход. Давай крестный ход паровозиком!
— Потерпи до хаты, там и воскурим.
— Да давай здесь, все будет ОК. Вот и пенёк хороший...

Арсений положил в ложку уголёк и греет турбозажигалкой. Кристина воткнула в пенёк свечку и достала из рюкзака закопченное кадило.
— Ну чё, затеплилось? Погнали?
— Щас ещё Донской хор на колонку подцеплю.

Кристина положила уголёк, Арсений закинул в кадило ладан, и они истово пошли вокруг пенька.

Уже на втором круге Арсения накрыло эсхатологически необъятным приливом благодати, будто купол Богородицы раскрылся во всей славе своей, но не над Москвой, а вот прямо в районе переносицы, и окропил душу сияющим святоотеческим умилением. Арсений побелел, свернулся калачиком на земле, и его стошнило опресноками.
Кристина с задранным через плечо епитрахилем замерла в кататоничесекой позе.

Именно в этот момент, продравшись через кусты, нарисовались мусора. У Арсения сразу прекратился разговор с Богом.

— Благодать употребляли сегодня?
— На меня вообще не нисходит, я грешный.
— А почему лицо такое одухотворённое? От опресноков, говоришь? Руки разведи. А это что?

Мент залез Арсению в карман и достал афонский зиплок с крошкой мирликийского ладана. На зиплоке был логотип торлавки.

— Это не мое.
— А это что у вас? — Мент показал на кадило, покачивающееся на скрюченном Кристинином пальце.
— Это... Это кормушка для птиц.
— На чё, орнитологи, пакуемся.

В КПЗ кататоническую Кристину прислонили к стенке. Таких клиентов здесь называли столпниками.